Чтение онлайн

Однажды я смотрела старинный детектив по Агате Кристи. Там сыщик втёр в бумагу измельчённый графит, чтобы прочитать, что было написано на вырванной из блокнота странице.

Воодушевившись, я вновь взялась за книгу Майри. С величайшей осторожностью проверила предыдущую и следующую страницы, но никаких следов нажима грифеля или пера на бумагу не обнаружила. Даже карандаш можно было не искать — ну или уголь. Я не могла ошибиться, о том, какая должна быть бумага на ощупь, я знала всё. Если и было тут что, так это когда-то бывшее мокрым, а затем высохшее пятнышко на предыдущей странице…

Чтобы увидеть глазами то, что «видели» кончики моих пальцев, я зажгла свечу и прогрела над нею подозрительный лист. Бинго! «Поздравляю, Майя, вы выиграли чёткое изображение размазанной капли чего-то на листе бумаги», — только и оставалось, что поиздеваться над собой. И правда, вот так выигрыш, прямо джек-пот.

Я прошлась по комнате, трогая безделушки, затем подошла к фонарю, висящему на стене. Я видела, как его включала Софи — всего лишь коснулась ладонью стекла, и тот загорелся.

У меня получилось не хуже.

Я принесла книгу к свету поближе, ещё раз её осмотрела, хотя могла бы воспользоваться солнечным светом, раздвинув шторы.

Пятно, возможно, молока или чего-то другого всё не давало покоя. Я рассмотрела его при свете, приблизила ещё к фонарю, и вдруг случилось чудо — белый свет проявил на странице часть пентаграммы. Сначала едва заметная серая, а затем всё более яркая, вплоть до черноты типографской краски, она появилась у меня на глазах, стала чёткой и явной.

Я прижимала страницы молитвенника Майри к фонарю и на каждой из них находила рисунки и надписи. Я не вглядывалась в них, но перевернула уже страниц десять — и на каждой из них появлялись всё новые и новые пентаграммы.

Затем я отложила в сторону книгу Майри и проверила ту, которую мне дала Катарина. Ничего подобного в ней не нашла, ни пентаграмм, ни странных надписей.

Ну что ж. Я всё же сорвала джек-пот. Оставалось понять, что теперь делать с наградой.

Я стояла у горящего фонаря с раскрытым молитвенником Катарины в руках, когда в комнату, постучавшись, вошла Софи. Мне стоило немалого труда не выдать себя. Я медленно повернулась к ней, поклонилась слегка, как и она мне. То есть вела себя спокойно и естественно, когда до зуда на коже хотелось бежать к кровати, к лежащей там книге Майри.

В воображении мгновенно возникла картина, как Софи замечает книгу, говорит: «Ой, а что это там…», и начинается третья часть Марлезонского балета с объяснениями перед Дэбрэ и его «не верю», которое в этот раз мне уже вряд ли удастся преодолеть.

Реальная Софи между тем сказала:

— Господин послал меня проверить, как вы, и пригласить разделить с ним обед, если вы, конечно, не спите.

— Не сплю, как видите, — с улыбкой ответила я. — А что, уже так поздно? Пора обедать?

Только теперь я позволила себе оглянуться — книга лежала на постели, яркое чёрное пятно на белом белье агрессивно бросалось в глаза. Но, возможно, с того места, где стояла Софи, этой части кровати не было видно. Да, похоже, я загораживала её своим телом. Фух, как удачно.

«Та-ак, а теперь спокойней, и улыбку на лицо натяни».

Я мельком взглянула в окно. На улице и правда уже вечерело. Ничего себе. Надо же, как я увлеклась своим расследованием, что о времени позабыла.

— Мне стало значительно лучше, — сказала я, повернувшись к Софи.

Судя по брошенному на книгу в моих руках взгляду и безмятежному спокойствию на лице молитвенник Катарины не вызвал у Софи никаких подозрений. Да, хороший тайник придумала Майри, получше, чем у Дэбрэ. Но её книгу всё равно надо поскорей спрятать. Два одинаковых молитвенника у одного человека должны вызвать вопросы даже у непредубеждённых людей. А и Дэбрэ, и Софи должны присматриваться к моим поступкам с особым вниманием. У меня бы на их месте точно возникли вопросы, если бы потерявшая память ведьма первым делом стала интересоваться молитвенниками.

Я шагнула ближе к Софи, стараясь лишить её даже крохотного шанса заметить книгу на кровати.

— Я с удовольствием пообедаю с виконтом Дамианом, только мне нужно переодеться. И, конечно же, не в то прекрасное платье, которое я надевала утром. Больше никаких корсетов сегодня.

«…и желательно никогда».

Софи внимательно слушала. Странная всё же женщина: с её силами — и притворяться служанкой?

Ну да ладно, не стоит думать об этом. Жизненная стратегия Софи не тот вопрос, который должен меня сейчас волновать.

— Я ещё утром хотела спросить: а где то милое платье, в котором я приехала сюда? Оно показалось мне таким удобным. Оно, конечно, не такое роскошное, но лучше я надену его, если это возможно.

Софи закрыла ладонью рот, без особого успеха пытаясь скрыть смех.

— Возможно, вы всё же захотите надеть что-то другое, — сказала она, то и дело покашливая. — Простите. Ваши вещи уже распаковали и разместили в соседней комнате. Вы сможете выбрать тот наряд, который посчитаете более подходящим случаю.

Она улыбнулась мне.

— Там есть и домашние платья, не для приёмов гостей.

«Аллилуйя».

— Они, конечно, намного скромней и по фасону гораздо ближе к одежде простых людей. — Заметив моё недоумение, Софи пояснила: — Сестра Катарина была сегодня в похожем наряде.

Я вспомнила унылое платье Катарины и немного погрустнела. Но Катарина не носила корсет, и это решило вопрос в пользу домашнего платья.

— Вот и прекрасно. Именно такое платье мне и нужно.

Софи попыталась меня отговорить:

— Для женщины в возрасте, больше не ищущей мужа, или той, кто решилась последовать благому примеру Девы-Сестры — это хороший выбор. Но молодые девушки из знати не носят такое, если хотят впечатлить окружающих своей красотой.

— Ничего. Как я уже говорила, соблазнять виконта Дамиана я не планирую.

— Да? — Софи сказала это с таким видом — ну точно ведьма. — А мне показалось иначе. Не хочу показаться вам сплетницей, но давным-давно я не видела господина настолько рассеянным и погружённым в себя. Боюсь, вы уже добились успеха, даже не прикладывая особых стараний.

— Да? — настала моя очередь изумляться. — Но он был со мной очень холоден.

Софи широко улыбнулась.

— Думаю, вы ошиблись. Воспользуйтесь случаем, за обедом присмотритесь к нему, и вы увидите, холоден он к вам или, наоборот, так горяч, что боится обжечь, нечаянно прикоснувшись.

О том, что Дэбрэ уже прикоснулся ко мне, я не стала рассказывать. Положив молитвенник на тумбочку у кровати (и незаметно сунув книгу Майри под подушку), я сказала Софи:

— Будьте так добры, покажите мне, где находятся мои платья.