Чтение онлайн

Восемь лет назад по решению Совета Архимагов Таллиаты граф Дамиан Ассанавет был признан виновным в злоупотреблении магическим Даром, посягательстве на свободную волю людей, в мошенничестве и черной магии. Ему запретили выезд за пределы Таллиаты, конфисковали часть имущества в пользу пострадавших…

— А Леонарда? Что она?

— А Лео, естественно, защищала сына, называя его гением, научные наработки которого оценят благодарные потомки… Это широко прогремевший скандал, а вы смотрите на меня так, будто ничего не слышали…

— Я не слышала. Это было за год до моего поступления в Академию, а до нашей деревни плохо доходят последние новости магического сообщества…

— Ясно. В общем, решение Совета многие сочли несправедливым. Зал суда был переполнен. Дамиан произнес блестящую речь в свою защиту. О важности проведенных исследований. О том, что мы не в силах насовсем уничтожить бедствия и горести мира, но способны изменить отношение к ним, и грешно, обладая нашей силой, не попытаться уменьшить людские страдания… О том, что, конечно, его методы несовершенны и он наделал много ошибок, но ведь это только начало долгого пути к Миру-Без-Боли…

В чем-то он прав, конечно. То, что он сделал с таким количеством людей — это грандиозная работа, и, возможно даже, прорыв в менталистике…

— Вы сомневаетесь, правильно ли сделали, что засудили его? — прищурилась я.

— Нет, не сомневаюсь. И я надеюсь не допустить будущего, в котором подобные… научные достижения будут оценены — жестко ответил герцог. Посмотрел на меня:

— А вы, Яра? Что вы считаете правильным выбором? Счастье и любовь к ближнему или сомнения, страдания и в ближнем своем разочарование — короче, все то, что отличает человека думающего?

— Мне уже предлагали похожий выбор — пробормотала я. И даже спасение «множества людей» в придачу. Ах, вы не солгали своей ученице ни в чем, куратор Леонарда! Действительно, если б меня тогда «короновали», ваши сообщники остались бы живы, и ваш сын вне подозрений, и судьбы мира, наверное, несколько бы изменились…

— А что случилось с ними? С теми крестьянами?

— Да по разному… Кто-то остался счастливым… Некоторые сошли с ума… Мы послали туда целителей, но сразу после убирания установок Дамиана многих качнуло в противоположную сторону. Они убивали, насиловали, начались драки, грабежи… Решено был оставить как есть. Ирдье частично распродали, частично разделили между четырьмя владельцами, которых Дамиан незаконно принудил отдать земли. Та женщина из дома на опушке, о которой я вам говорил, сдала своих родителей в сумасшедший дом, вступила во владение наследством и навела в своих землях железный порядок. В ее деревнях преступлений и случаев сумасществия происходило на порядок меньше, чем у всех остальных…

— Я бы никогда не подумала, что магистр Ассанавет способна так хладнокровно убить… — сказала я. От одной этой мысли мне становилось страшно. Если уж даже она… то этот сидящий рядом, наклонившийся ко мне человек тем более.

— Ну нет. Убийцей она была, сдержанной она была, должен признать, ее выдержка достойна удивления… Но хладнокровной убийцей — нет, это не про нее, поверьте.

— Смотрите, вот здесь жила Майти. Вот ее одежда на кровати, портрет ее жениха. Ей было двадцать три года. Она одевалась на бал и пела. У нее есть дедушка и бабушка, которые ее безумно любят, потому что никого, кроме нее, у них нет. Она никому ничего плохого не сделала…

— горло внезапно сдавило комком, мой голос сорвался.

— Если вас это утешит, ваша подруга умерла добровольно.

— Что?

— Айруш обследовал труп. Никаких следов борьбы — раз. В момент смерти на адептке был сильнейший черномагический приворот. И, по некоторым аурическим признакам — добровольная жертва богине.

Я ему до конца не поверила, но вспомнила записку, хорошо мне знакомым Майтиным почерком. Потерять голову от приворотки и всецело отдаться новым ощущениям, для пущего эффекта отключив любую осмысленность и критичность к происходящему — как это на нее похоже! Дурочка…

Ну, подруга, выходит, и ты тоже меня подставила. И все ради любви, однако. И что ж эта жизнь такая злая, если в ней все только ради любви просходит, а?

— Лео, конечно, весьма своеобразная женщина… была, но, ради справедливости к ее памяти… с помощью Венца Забвения она пыталась спасти вам жизнь, хотя гораздо легче и безопасней было просто убить, замаскировав убийство под нападение Морены. Да, я помню, они послали за вами Грима… очень ненадежный способ, ожидаемо не сработал. Как я понимаю, они решились на это уже второпях и в панике, когда вы уже убежали… Гораздо проще было одурмать вас, притащить в храм Моры… И убить, замаскировав под самоубийство, тем же кинжалом, аура божества все бы скрыла, зря они боялись… Раз уже решились на такое — очень рискованно с их стороны доверять убийство энергосущностям.

Я поежилась от его спокойных рассуждений. Не сомневаюсь, будь он на месте Леонарды — мне бы в живых не остаться.

— Леонарда пыталась не допустить смерти вашей подруги… и вас. Когда профессор Глипа умер, она умоляла меня провести ритуал очищения буквально со слезами на глазах. Ее слова: «Я знаю, я точно знаю, что если вы не проведете обряд немедленно, будут новые жертвы» Это была настоящая истерика, я не знал, как от нее отделаться…

— А кто был убийцей? Кто убил Майти?

— Торван Гипатаха, я думаю. Скорее всего, он. Но автор идеи наверняка Дамиан. В свое время он интересовался историей Древних, гонялся за артефактами… Умный парень. Должен признать, это самый остроумный способ из всех, которыми меня когда-либо пытались угробить, и он непременно бы удался… если бы не эта рука, — архимаг галантно поцеловал мою руку. Выглядела она, кстати, самым что ни есть аристократичным образом: не успела зажить после ритуала вызова демона и взрыва двери храма, как до нее добрались Чернухины коготки…

Герцог начал целовать запястье, потом царапины на ладони. Кхм… Резко выдираю руку, чувствуя, что краснею. Как-то двусмысленно все: ночь, наедине с мужчиной, который уже намекал…

Там, где только что проходил шрам — свежая розовая кожа…

— Ваша высокомудрость… — торопливо сказала я, чтобы скрыть замешательство. — А что…

— Называйте меня просто Вьяршегор.

— Это для меня слишком фамильярно, простите.

— А вы против фамильярности? — герцог приподнял брови. Это было одно из излюбленных его выражений — и удивленное, и насмешливое одновременно. Я почему-то смотрела на него не отрываясь, ловила каждый жест. Ничего детского, сладкого, того, что обычно называли красивым Майт или та же Даля. Ни пухлых губ, ни романтичной челки, ни мечтательного взора… Острые скулы, острый нос, острый взгляд… И аура огня, неподвластная мне разрушительная стихия… а меня ведь всегда тянуло к опасному и неподвластному… Саламандры доверчиво выползали из костра в мои с надеждою протянутые ладони, а я всегда роняла их с воплем боли, и бежала к холодной воде лечить ожог…

— Вы позволите задать еще один вопрос, ваша высокомудрость? Что теперь будет с сыном Леонарды?

— Ничего. Я поклялся Леонарде, что он будет жить. В обмен на другие жизни.

— Но он же… он же преступник… Майитана… и Чокнутый, то есть профессор Глипа… и вы бы тоже… Вы не думаете, что он снова попытается вас убить?

Герцог улыбнулся.

— Обязательно попытается.

— И что? Вы и это ему спустите? — из-за этой твари погибла моя Майт! А его даже не накажут!

— Я обещал его пощадить только на этот раз.

— На этот раз погибли случайные люди и вы бы могли… В следующий раз тоже, наверное… И вы намерены ничего не предпринимать? Ждать, как мышка кошку?

— Скорее, как кошка мышку… Вы слишком поспешно судите, слишком мало зная, Яра. А жизнь без опасности пресна. Мне казалось, вы тоже так чувствуете?

Я промолчала. Не сразу решилась на следующий вопрос:

— Но ведь… магической общественности следует каким-то образом объяснить все произошедшее…

— Мы проведем расследование, разумеется… — хмыкнул с насмешкой. Наклонился, заглядывая мне в глаза: