Чтение онлайн

— Он не такой! — тут же вскинулась на защиту любимого Сова.

— Не глупи девочка. Ваши чувства остались в прошлом поверь мне. Возможно это горько осознавать, но теперь вы не опора друг для друга, теперь вы соперники, вынужденные порой взаимодействовать во благо ордена. Не забывайте о том, как он поступил ощутив угрозу, — мужчина кивнул в сторону поляны. — Когда-нибудь в ответственный момент он также предпочтёт тихо убраться прочь не вступая в бой, спасая свою шкуру. Это свойства одиночки. Думаю, вам есть о чём поговорить и без меня? — неожиданно предположил «рыцарь» и Света ощутила, что принуждение исчезло, они с Совой переглянулись, а её бывший наставник добавил: — К обеду вы должны быть в монастыре, у вас пара часов. Советую провести очищение.

— Сделаем. А где Седой? — взглянула на него Сова.

— Думаю его уже доставили на место. И… забудь о нём девочка. Он уже не тот кем был прежде. На вашем месте, я бы ему не доверял. Наши тренировки ломают людей. У кого-то возобладает чувство долга, у кого-то эгоизм и жажда жизни. Его случай — второй. Но вы от меня этого не слышали, — добавил бывший наставник и быстро пошел прочь.

С его уходом пришла тишина. Подруги неспешно пошли следом за ним, не решаясь нарушить затянувшееся неловкое молчание. Каждая хотела рассказать слишком многое, и каждая не знала с чего начать. Обе винили себя в случившемся и чувствовали, что этот день останется в памяти навсегда.

Вскоре подруги вышли на очередную полянку, но эта не напоминала ту, на которой развернулись трагические действия. Она была небольшой, без подлеска, поросшая довольно высокой травой. Ветра не было, но в небе быстро неслись перемежаясь между собой то темные тучи, то низкие облака, между которыми нет-нет, а проглядывали чистые островки ясного неба и каким-то чудом постоянно светило солнце. И свет этот был странным: очертания даже далёких деревьев, казались излишне четкими, перенасыщенными цветовыми гаммами, пространство казалось как-то преломлялось создавая оптический обман зрения, делая всё вокруг каким-то нереальным.

Возле края поляны нашлись два толстых ствола поваленных корабельных сосен, напоминающих длинные скамьи, словно специально брошенных здесь для одиноких, усталых путников.

— Он прав, — нарушила затянувшееся молчание Сова. — Надо очиститься, — произнесла Сова и поймав удивлённый взгляд подруги, пояснила: — Разожжём костер, и у меня тут… — женщина полезла в карманы своей армейской камуфляжной куртки и достала оттуда небольшой рулон бумаги, наподобие тех что заправляют в факсы, но немного уже. Следом на свет появились два карандаша. — Надо насобирать хвороста. И побольше, — забыв пояснить свой дальнейший план произнесла Сова и направилась в сторону леса.

Ничего не понимая Света последовала примеру подруги и вскоре между двух поваленных сосен полыхал немалых размеров костёр, рядом с которым образовалась огромная куча хвороста. Пламя с радостью пожирало дрова, шипела закипая смола на брошенных в костёр свежих сосновых ветвях. Сова села на один из стволов и протянула подруге большой кусок бумаги и карандаш.

— Мы должны избавиться от злости, обид и чувства вины, — пояснила она. — Иначе они хуже любой порчи сожрут нас изнутри, и избавить нас от этого недуга никто другой не сможет — только сами. Лучше сделать это сейчас, чем ждать последствий, — смотря на буйно горящее пламя разглагольствовала женщина. — Смотри в огонь и вспоминай… хорошо бы с детства, но сейчас у нас нет на это времени, поэтому давай начнём с нашей последней поездки в Патошино.

— Что вспоминать? — так и не поняла Света.

— Все моменты, когда кто-то тебя не так понял, что-то не так сказал или сделал, неправильно истолковал твои действия обвинив или осудив, пусть и не вслух, а взглядом или замеченной тобой мыслью. Всё это не проходит бесследно, оставляя свой отпечаток. Всё это записывай, никто кроме тебя это не увидит, так что не криви душой. На одну сторону чужие ошибки, на вторую сторону то что подумала, сказала или сделала не так по отношению к окружающим ты сама. Захочется плакать — плач смотря в огонь, боль уйдёт, придёт искупление. Мы не уйдём отсюда пока не напишем всё, что сумеем вспомнить до сего момента. Пусть опоздаем, пусть нам влетит, но мы должны это сделать, — завершила она и уставилась в полыхавшее перед ними пламя, словно дав безмолвную команду: «Начинаем!»

Сначала Света бессмысленно таращилась в огонь. Она честно пыталась припомнить что-то из обид, но будучи натурой незлопамятной, ничего припомнить не могла. Вместо этого в голову лезли события гораздо более ранние: странные исчезновения людей в деревне, поход в Костин дом, бабушка… бабушка против её воли заставила забыть её о многом и сидеть не выходя из дома до прибытия Маши. Первые строки легли на листок. Маша тоже заставила её забыть о произошедшем и о существовании чего бы то ни было неестественного для обычных людей, навязывая чуждый ей образ жизни в городе. И вновь список пополнился. Строки одна за одной ложились на бумагу. Тут оказались и события того позднего вечера, когда кто-то управлявший джипом сбил её возле озера. И разговоры медперсонала в больнице. Всплыли какие-то неудачные фразы Сергея, Семёна, Седого, Совы, Елены…

Света настолько вжилась в сопереживание минувших дней, что напрочь забыла о том, что последней уже нет в живых, и её смерть в немалой степени и на её — Светиной совести. Вспыли в памяти и неудачные обмолвки монахов, а уж наставнику была посвящена целая поэма. Параллельно всплывали и какие-то неловкие моменты, когда она по недомыслию осуждала или обижала окружающих, эти воспоминания так же занимали своё место на длинном бумажном свитке. В какой-то миг обида начинала буквально душить, подступая комком к горлу и застилая полыхающий перед глазами огонь пеленой слёз, но девушка продолжала изливать душу на лист ни в чём не повинной бумаги. Наконец-то на лист легли последние строки. Всё было сказано. И даже боль, вызванная смертью Елены как-то смягчилась, пришло осознание того, что в сложившейся ситуации — это действительно было наименьшим из зол. Девушка в шоке уставилась на длинный, исписанный мелкими буковками лист. Она и предположить не могла, что где-то внутри сидит столько всего. Взглянула на Сову, но женщина не замечая ничего вокруг задумчиво смотрела в начинающий уже прогорать костёр.

Тихо вздохнув, Света ещё раз, уже вполне осознанно перечитала написанное и вдруг осознала: да, еще недавно всё это давило изнутри, а теперь казалось словно эти слова написаны кем-то другим, словно не пережито ею лично. Не было уже обиды, боли, злости или чувства вины. Света посмотрела на застывшую в немом ожидании подругу. Та демонстративно скомкала свой не менее исписанный лист и бросила в огонь. Пламя тут же схватило свою добычу, и лицо женщины как-то расслабилось, просветлело. Света повторила действия подруги и ощутила, как прошлое окончательно убрало свои грязные лапы от её души, оставив вместо негатива — покой, а вместо боли — пустоту, на место которой тут же начали всплывать светлые, радостные моменты жизни.

Как выяснилось они вполне вписались в график. Притоптав остатки костра по краям, чтобы он не дай бог не разошёлся без присмотра по сухой траве к лесу, подруги болтая о том и о сём направились в сторону монастыря. Единственное что всё же омрачало Светино настроение в этот момент, это новое чувство вины перед Еленой, за то, насколько же просто она приняла смерть подруги, во имя спасения себя и друзей. Однако Сова беспрестанно болтая, что раньше ей было несвойственно, не давала девушке сосредоточиться на чувстве вины. Впереди ждало многое, и их задача остаться чем-то цельным, единым, помочь друг другу в сложившейся непростой ситуации. Это, несмотря на кажущуюся внешнюю беззаботность они чётко осознавали. Вот только Седой почему-то никак не вписывался в эту картину ни в сознании Светланы, ни в мыслях любившей когда-то этого мужчину Совы.

Маша проснулась с ощущением ломоты во всём теле. Складывалось ощущение, что она в одиночку перегрузила вагон картошки. Болело всё, даже те мышцы, о существовании которых она никогда не догадывалась. А вдобавок, измученное неведомыми нагрузками тело ещё и продрогло до костей. Кое-как пересилив неприятные ощущения, девушка села и непонимающе заозиралась по сторонам: рядом еле теплятся посеревшие угли прогоревшего костра, яркие звёзды непривычно ярко освещают всю округу, делая очертания окружающих пейзажей более чёткими и устрашающе мрачными. Ночной воздух необычайно свеж и пропитан запахом хвои.