Чтение онлайн

– А что, твоя тетка была дома, в усадьбе?

– Не знаю, – хмуро ответил Коль. – Наверное, да, где же ей еще быть.

Ульвмод только покачал головой и ничего не сказал.

Близился вечер, когда три корабля во главе с «Драконом» пересекли море Небесного Блеска и подошли к Острому мысу, и решено было переночевать здесь.

Уже темнело, и Бергвид сын Стюрмира, впервые в сознательной жизни приближавшийся к родному полуострову, мало что мог увидеть. Узкий длинный мыс напоминал кончик языка какого-нибудь спящего дракона. Местность была низкая, только вдали, где мыс расширялся и переходил в основную часть полуострова, поднимались холмы. Здесь и там росли какие-то чахлые рощицы, беспорядочные кустарники. Вдоль берега нередко чернели круги старых кострищ, валялись кости, всякий мусор: Острый мыс находился на перекрестке путей через южные моря и, несмотря на свою дурную славу, часто посещался мореходами. Высохший вереск свистел под порывами ветра, пригибался, точно изнемогал в борьбе со злой судьбой.

Корабли вытащили на песок, хирдманы пошли за дровами и водой. К Гельду, стоявшему вместе с Хагиром возле кораблей, подошел Фримод ярл.

– Неприветливое место! – отметил он, оглядываясь. – Даже странно. В который раз тут хожу и все удивляюсь: хоть бы кто-нибудь догадался построить гостиный двор! Хозяин за лето озолотился бы! Вы оба вроде умные люди, так отчего же у вас такие недогадливые соплеменники?

– Это просто у одного ярла немножко плохая память! – ответил Гельд. – Я же тебе десять раз рассказывал, что здесь когда-то было.

– Так это здесь? – Фримод ярл опять огляделся. – Это и есть тот самый Острый мыс?

– А какой же еще? У нас только один Острый мыс.

– Похоже, что тут под каждым кустом по покойнику! – сквозь зубы бросил Бергвид.

Он кутался в плащ и настороженно осматривался, точно чуял поблизости врагов. Гельд мысленно ему посочувствовал: родина, та земля, править которой Бергвид со временем предполагал, встречала его неприветливо. Мрачный, унылый, холодный вечер не располагал к мечтам о будущей удаче и славе. Небо затянули тучи, сумеречный воздух казался серым, порывы ветра несли мелкие брызги морской воды. Было сыро, холодно, неприютно, хотелось в теплый дом к очагу, но ни того, ни другого на Остром мысу не имелось. Казалось, и во всем мире тоже.

– Так оно и есть, покойников здесь хватает! – подтвердил Гельд. – Но бояться нечего, все здешние покойники уже тихие, как им и полагается. Пятнадцать лет лежат, привыкли. Правда, четверо уважаемых мужчин имеют привычку тут бродить, но только в те ночи, когда меняется луна…

– Тут что, свой оборотень? – оживленно спросил Фримод ярл и огляделся, всем видом выражая полную готовность к встрече.

– Не оборотень, а призрак. Точнее даже целых четверо призраков. Это очень страшная и довольно давняя сага. Но зато совершенно правдивая, что у меня редкость. Пятнадцать лет назад состоялась битва, и в этой битве одна ведьма, та, что теперь жена Торбранда конунга, взяла в плен четырех колдунов из племени квиттов. Она привезла их сюда, на Острый мыс. Это были очень сильные колдуны, особенно когда соберутся вместе. Ведьма не могла с ними справиться. И тогда она призвала на помощь морских великанш. Она связала колдунов своими чарами и оставила на островке, который в прибой заливается водой. Они захлебнулись, а потом стали призраками. Над этим островком в полночь пляшут голубые огоньки. Вон там. – Гельд показал через плечо в море. – Может быть, и сегодня увидим. А каждый раз, когда луна переменяется, один из колдунов выходит из моря и обходит Острый мыс. Но они ничего плохого не делают. Трое молчат, а один, который выходит в полнолуние, любит пророчить людям всякие неприятности. Вот с ним я бы не хотел встретиться.

– Боишься дурных пророчеств? – Бергвид насмешливо глянул на него.

– Нет, просто с этим колдуном я успел поссориться, пока он был жив. Это было лет пятнадцать назад, но я полагаю, что он меня не любит до сих пор. Что остается делать мертвым, кроме как помнить старые обиды? Это у живых есть другие развлечения. А у мертвых ведь ничего не прибавляется, им приходится вечно перебирать одно и то же.

– А ты ведь бывал тут раньше, до разорения? – спросил Хагир. – Ты знаешь, где стояла усадьба Лейрингов?

– Конечно. Она не так уж далеко отсюда. Будь посветлее, ты отсюда ее увидел бы. То есть те кусты, которое растут на ее месте.

– Хотелось бы посмотреть поближе.

– В такую темноту ты не много увидишь.

– Мы все равно должны принести жертвы в честь возвращения конунга на землю Квиттинга. Лучше всего сделать это на месте усадьбы Лейрингов, его материнского рода.

Решили идти не откладывая. Фримод ярл был оживлен и даже слегка суетился: он любил жертвоприношения, как все шумное и торжественное, и для него это служило отличным средством скрасить сумрачный и холодный вечер. Сопровождать будущего конунга вызвались все квитты и еще несколько десятков Гельдовых барландцев и Фримодовых кваргов. Светя множеством факелов, вся толпа отправилась в глубь мыса.

– Вот увидишь, нарвемся на покойничка! – переговаривались кварги, шагавшие неподалеку от Хагира. – Такая толпа подвалила – непременно кто-нибудь да вылезет поздороваться! Как кровью запахнет, так и вылезет!

– Слушай, а может, там эти Лейринги клад зарыли? Они же богатые были, не хуже Фафнира. Наверняка там что-нибудь да зарыто!

«Клад! – думал Хагир, ловя ухом обрывки этой болтовни. – Где Лейринги зарыли свои сокровища! Я уже видел одно такое место: в могиле старого оборотня в земле граннов. Во многих переходах отсюда. Тюр Однорукий! Где же теперь рассеяны сокровища Лейрингов и всего племени квиттов, на каких далях, в каких морях и землях! Их теперь никогда больше не собрать! Наши сокровища разошлись, разлетелись, как пепел по ветру, а нам остались только пожарища, заросшие кустами. Тюр Однорукий! И как ты это терпишь!»

Хагир глянул вверх. Черные тучи все еще тянуло ветром на юг, но в просветах уже можно было различить желтоватый блеск луны.

– Вон там летел Волчий камень, когда Тюр его бросил! – обернувшись, Гельд прочертил поднятой рукой широкую дугу. – Я сам не видел, меня тут не было тогда, но мне рассказывали надежные люди. Говорили, это было похоже на огромную огненную звезду, на облако, полное пламени. Камень летел с таким жутким свистом, что у людей закладывало уши, и притом так быстро, что его нельзя было разглядеть, и только по небу виднелась одна сплошная огненная дорога.

– И куда же он улетел? – расспрашивали хирдманы.

– Туда, на север, в Медный Лес. Тюр ведь сказал, что новый конунг квиттов должен найти этот камень и положить на него левую руку, в ту самую выемку, где отпечатана рука самого Тюра. И если это будет истинный конунг, сужденный Квиттингу богами, то камень отзовется на его прикосновение.

Все, кто его слышал, разом оглянулись на Бергвида. Он опустил глаза, но его лицо отражало гордую уверенность, что и это пророчество говорило о нем. Про Волчий камень мать ничего ему не рассказывала, но от всеобщего внимания, от больших ожиданий Бергвид как бы рос с каждым днем, держался все более уверенно и горделиво. Даже молчание его казалось сдержанностью человека, который не обращает внимания на пустяки, а необщительность принимали за погруженность в великие думы.

– Чем отзовется? – спросил Гьяллар. – Скажет: «Привет»?

– Не знаю. – Гельд пожал плечами. – Я же не Тюр. Больше он ничего не сказал. А люди думают, что Волчий камень ушел в землю на три человеческих роста. Про это Тюр ничего не говорил, но в народе есть такое мнение. И я слышал, что уже были храбрецы, ходившие его искать.

– Кто это? – с изумлением воскликнул Хагир.

Бергвид бросил на Гельда негодующий взгляд, как будто именно барландец и пытался присвоить его законные права.

– Я ни одного такого не знал, поэтому точно тебе ответить не могу. Но ведь Тюр вовсе не сказал, что новым конунгом будет какой-то родич старого. Так что любой, кто чувствует себя в силах, может попытаться.

– Никто, кроме меня, не имеет прав на наследство моего отца! – негромко, но непреклонно произнес Бергвид. – И если кто-то усомнится в моих правах, то сами боги подтвердят их.

– Да, конечно, – сдержанно согласился Гельд.

Растущая надменность Бергвида тревожила его. Внимательно за ним наблюдая, он замечал, что сын Даллы не глуп, но неразвит и мало способен к пониманию. Он не слабодушен, но сила его слишком негибка. Один раз ему сказали, что он – избранник богов и конунг, и сдвинуть его с этой мысли будет невозможно. Он уже сейчас считает себя правым всегда и во всем. Хагир предлагал было поучить его владеть оружием, сам Гельд пытался рассказать ему о богах, о прошлом Квиттинга, предлагал обучить рунам – среди рабов усадьбы Ревущая Сосна его ничему такому, конечно, не учили. Не учила и мать, вынужденная до срока скрывать его происхождение даже от него самого. Но Бергвид встречал эти предложения легкой пренебрежительной улыбкой, так что предлагавшие чувствовали себя дураками: надо же, взялись учить конунга! И возникало сомнение: может, он и правда все знает и умеет, не учась? Но в такое Гельд не верил. Его наблюдательность и знание жизни говорили: любое умение, давшееся как бы от рождения, есть плод долгих упражнений, скрытых от посторонних глаз, и любви к делу, которая превращает труд в удовольствие. Но Бергвид сын Стюрмира не нуждался в чужом опыте. Самодовольство и упрямство своей матери он унаследовал в полной мере. Если он унаследовал и ее неудачливость, то… Но думать об этом было так неприятно, что даже предусмотрительный Гельд не хотел портить себе настроение раньше времени.