Чтение онлайн

Всеотец избрал их с Ингваром для великих дел. А Фрейя, вечная соперница Владыки Асов, наслала на него и Эльгу эту страсть, из-за которой жизнь их – как путь по хворостинке над Огненной рекой.

Мистина сел на лежанку. Положил руку на длинный ворс медвежины и опять вспомнил Эльгу. Она бы сказала сейчас: «А я говорила». Она еще летом поняла, что наемники опасны.

Но была не права – избавляться от них еще рано. Даже сейчас – рано. Они еще послужат…

Мистина лег на спину, закинул руки за голову, ощущая ворс медвежины. Сейчас казалось, что никогда в жизни он не был так счастлив, как в те тревожные, странные дни две зимы назад, после возвращения с юга, полные лихорадочной страсти и недоверчивой, но неодолимой любви. И уже не будет.

– Мечи оставьте, – велел Ратияр, встретивший Эскиля и Хамаля на крыльце вчерашней избы. И добавил в ответ на возмущенный взгляд: – Свенельдич там один.

Эскиль Тень и Хамаль Берег переглянулись. Велейв Зола все-таки свалился и сейчас лежал в Добромышле, бредил от жара. Желание Мистины повидаться с посланниками мятежных варягов наедине обнадеживало, и они, мгновение помедлив, отдали мечи телохранителям. «Он боится своих людей больше, чем нас, – еще вчера сказал Эскиль товарищам, вернувшись в Добромышль. – За себя он может ручаться, а за них – нет». Разговор наедине выдавал эту неуверенность, а к тому же развязывал руки обеим сторонам.

Войдя в избу, Эскиль и Хамаль застали Мистину все же не в полном одиночестве: сбоку у печи стоял Альв, старший его телохранитель. Но и так их было двое на двое, и они не стали возражать. Альв, уроженец Северных Стран, при Мистине был с отрочества и пользовался его доверием, как брат. Выглядел он именно так, как себе представляют северных воинов: рослый и здоровый, как лось, светловолосый, с прямыми, грубоватыми чертами малоподвижного лица, с глубоко посаженными серо-голубыми глазами. Сейчас он стоял, скрестив руки на груди; из оружия, как и у самого Мистины, у него был только скрамасакс на поясе.

Может быть, где-то тут в избе у них припрятано еще оружие, мельком подумал Эскиль. Но понимал: заманить их с Хамалем сюда, чтобы просто убить, – для Мистины слишком мелко. Если он вообще продолжает эти переговоры, значит, хочет чего-то другого.

– Садитесь. – Мистина кивнул им на места за пустым столом напротив себя.

Отметил в мыслях, что Эскиль со вчерашней их встречи явно успел побывать в бане: волосы чистые, руки куда чище прежнего, сорочка под кафтаном и волчьим кожухом – из грубого небеленого полотна, но чистая, явно из запасов добромышльских жителей. Конечно, чтобы через несколько банек небольшого городка пропустить пять-шесть сотен грязных варягов, не один день потребуется.

Альв переместился и встал на расстоянии вытянутой руки от Эскиля, сидевшего к нему ближе. Вид его выражал полнейшее безразличие: вероятно, он и не слушал, о чем господин ведет речи, а лишь следил за руками его собеседников.

– Вы получите то, чего хотите, если сначала я получу, чего хочу. – Мистина перешел сразу к делу. – Кто-нибудь из вас видел Эйрика мерянского? Хотя едва ли – где вам с ним встретиться?

– Мы знавали его племянника, – напомнил Эскиль. – Хедина сын Арнора.

– А, да! – Мистин бросил на него веселый взгляд, и Эскиль понял: Мистине известно, что они и племянницу Эйрика тоже знавали.

В ту зиму в Хольмгарде Мистины не было, но княжеская дружина по способности переносить сплетни не уступает бабьим посиделкам.

– Тем лучше! – продолжал Мистина. – Я вам предлагаю случай навестить их всех – и племянников, и самого Эйрика. Вы ведь слышали, что после смерти Олава он отказался платить дань? Раньше у конунга не было времени им заняться, но теперь это время пришло. Однако Эйрик ждет нас не раньше лета. Теперь же у нас есть случай разом решить все затруднения. Вы пойдете на Меренланд – прямо сейчас, отсюда. У вас хватит сил, чтобы захватить если не весь его, то хотя бы часть. Все, что вы там возьмете, – ваше. Удерживаете земли до прихода конунга, то есть до лета или до следующей зимы. Когда он вновь берет с Эйрика клятвы покорности – или его наследников, как получится, – вы забираете всю свою добычу и уходите хоть к Роману, хоть к лысому ётуну.

– Мы никуда не дойдем, – мрачно заметил Хамаль. – Ты хочешь, чтобы мы по дороге сдохли в снегу?

– У вас все будет: припасы, одежда, оружие, сани и лошади. Мне от вас нужны клятвы, что вы займете Меренланд, но никому не скажете, что это конунг вас туда послал. То, что вы сейчас с ним в ссоре, очень удачно: люди будут думать, что вы просто ушли от него и сами выбираете свой путь.

– А! – сообразил Эскиль. – Ведь Ингвар с Эйриком в родстве! Ему нельзя ни самому драться с ним, ни посылать на него своих людей. Его мать не позволит…

– А нам можно! – подхватил Хамаль. – Ловко придумано!

– Согласны? Только учтите, – Мистина взглянул в глаза тому и другому, – о нашем с вами уговоре будете знать только вы, и можете рассказать еще двоим-троим надежным людям, кто имеет вес. Кто там еще с вами – Гримар Мороз?

– Стейнтор Сова, Ятмунд Ведун. Их люди слушают.

– Расскажете Гримару, а прочие пусть думают, что вы сами решили пойти в Меренланд. Сёльвару не говорите, он выболтает. Можете своим сказать, что вы меня убедили, что я дал вам припасов и одежды и позволил уйти куда хотите. И только потом, убравшись с Русской земли, вы якобы надумаете пойти на Эйрика. Там и правда можно взять хорошую добычу – у мери немало серебра и дорогих мехов. Эйрик уже двадцать пять лет торгует с булгарами, а дань удерживает уже шесть лет! Страшно подумать, как он разбогател!

Варяги помолчали и переглянулись. Им предлагалось совсем не то, на что они рассчитывали. Вместо сытой зимовки и отъезда в Миклагард весной, как вскроются реки, им предстоял тяжелый, далекий зимний поход. Исход же всего дела и вовсе терялся где-то в тумане далекого будущего.

– Мы до весны туда не дойдем, – сказал Эскиль. – До весны можно только до Хольмгарда добраться. А там еще пути на месяц с лишним, как я слышал.

– Примерно так, – подтвердил Хамаль. – Я проходил там тридцать лет назад, как мы ходили на сарацин… с твоим отцом, Свенельдич.

– Вы не пойдете через Хольмгард. Госпожа Сванхейд не позволит вам пройти, и она тоже не должна знать, что конунг к этому походу причастен.

– Как же мы пойдем?

– Вы вернетесь на Сож, подниметесь по нему до самых истоков и там выйдете к верхнему Днепру. Это владения Сверкера смолянского, ему принадлежат волоки к рекам на восток и на север. Вы поднесете ему подарки, и он пропустит вас к рекам и озерам, выводящим на верхнюю Мсту. По Мсте вы спуститесь к Забитицкому погосту – это граница владений Хольмгарда и Меренланда, а от него через волок повернете на восток, к Мерянской реке. За зиму того не сделать, и вам придется ждать весны у Сверкера. Возможно, он за помощь потребует часть добычи – тут торгуйтесь сами, как сумеете. Но я дам вам кое-что, что вы поднесете ему, якобы из вашей греческой добычи, чтобы его задобрить. Он не так давно правит смолянами, еще не укрепился, ему не нужны лишние раздоры, и он вас пропустит. У него возьмете речные лодьи и проводников. Я дам людей, кто доведет вас до Сюрнеса, но дальше мои люди дороги не знают. Только у Сверкера вы якобы надумаете идти на Эйрика, и тогда уже никто не догадается связать это решение со мной.

– Мы хотим попасть в Грикланд, – сказал Хамаль, недоверчиво глядя на Мистину. – А ты засылаешь нас куда-то к троллям на рога, в самый Ётунхейм!

– Ну а кого же мне еще туда послать? – почти ласково ответил Мистина. – Вы – самые подходящие для этого люди. Вы совершите немалые подвиги, покорите непокорные земли, возьмете добычу… это уже будет зависеть от вашей отваги и удачи. А потом отправитесь в Грикланд.

– Чего ради нам соглашаться на такой длинный путь в Грикланд? – насмешливо спросил Эскиль.