Чтение онлайн

«Подвинься, я на том безобразии не помещаюсь», — произнес Роман моего романа.

«Все, что захочешь, дорогой», — проворковала я, обнимая свое сновидение в надежде продолжить с того места, на котором мы прервались из-за посторонней реплики.

Сон почему-то настойчиво убирал мои руки и тихо матерился. Ну нет, так не пойдет! Это мой сон, а значит, и происходить должно то, чего я хочу. Не обращая внимания на сопротивление, продолжила наступление с целью слиться со своей мечтой в страстном поцелуе. Мечта поддаваться не хотела, и я обиделась.

«Чего тогда снишься мне, раз целоваться не хочешь? Вали тогда из моих снов! Здесь я хозяйка! Хочешь остаться — целуй», — и губы для поцелуя подставила. Вот так-то, я умею командовать своими фантазиями и снами.

Фантазия застонала как подранок. Потом подалась вперед и звонко чмокнула меня в подставленные губы.

«Все! Довольна? Теперь ты мне дашь поспать? У меня утром знакомство с преподавательским составом».

Какой-то неправильный сон. Надо это исправить.

«Ну кто так целует? Иди, покажу, как надо».

— Беглая, у тебя совесть тоже спит или притворяется? — взревел директор, да так, что я подпрыгнула на диване и широко открыла глаза.

— Вы чего здесь делаете? — спросила, натягивая одеяло до подбородка. И не важно, что я одета — в книжках всегда так делают.

— Это мой диван и я здесь пытаюсь спать! — заявил Роман, укрылся покрывалом и отвернулся от меня.

— А я что здесь делаю? — спросила, пытаясь понять, это реальность или тот самый кошмар с эротическим уклоном.

— Ты меня достаешь! — прорычал, резко развернулся и заявил: — Если ты сейчас же не ляжешь и не уснешь, то я… я не знаю, что сделаю. Я уже за себя не отвечаю!

— А кто отвечает? — Да, я туплю, но мне можно, спросонья же.

— Состояние аффекта! — припечатал директор и, резко сменив тон: — Ситочка, милая, усни уже, пожалуйста.

— Хорошо, — покладисто согласилась я, устраиваясь поудобнее. — А вы приставать не будете?

— Не дождешься, — прошипел, как змеюка, и опять отвернулся.

Ну и ладно! Не больно-то и хотелось. Хотя вру, очень даже хотелось.

Я долго ворочалась и вздыхала, директор скрипел зубами, но молчал и не шевелился. В результате все-таки уснула.

Проснулась… в общем, сама не знаю почему, но проснулась. Роман Любомирович развалился на весь диван, еще и ноги мне придавил своим бедром. Не знаю, что он тут делал, но директор Ведунов сполз с подушки, и сейчас его бедро лежало на моих коленях, а лицо уткнулось в грудь. А у меня ноги затекли, и вообще, я не могу долго спать на одном боку. Посмотрела на плазму. Двадцать три минуты седьмого, скоро Ведуны начнут просыпаться. В семь, если я не ошибаюсь, приходит автобус, а в восемь открывается столовая. Надо бы уйти, пока все спят. Только собралась убрать директорскую ногу со своих конечностей, как дверь с треском распахнулась и в комнату с криком: «Дядя Рома, мы приехали», — влетела невысокая длинноволосая девчонка.

Я застыла, обалдело глядя на вошедших. За спиной у девушки стояла почти точная копия директора моего сердца. Только чуть постарше и с ехидной улыбочкой на губах.

А Роман Любомирович пробормотал что-то бессвязное мне в грудь, обнял рукой за талию и снова затих.

— Дядя Рома слегка занят, Лизок, — пропел, судя по всему, родственник директора. — Пойдем-ка, доча, выберем тебе подходящую комнату в его квартире, пока он не видит.

Родственник подмигнул мне, вывел дочь из комнаты и закрыл дверь.

И что мне сейчас делать? Будить этого соню или уже поздно метаться, все равно невесть что подумали. И самое обидное, что не было же ничего!

Будить Романа не пришлось, он сам проснулся, поднял голову и посмотрел на меня. Застонал, опять уткнулся мне в грудь и промычал: «Опя-а-ать».

— Чего опять? — спросила, поглаживая болезного по голове.

— Ты что тут делаешь? — зло вопросил директор, вскакивая с дивана и с укором глядя на меня.

— Так вы меня сами сюда привели и спать заставили, — странный он какой-то.

— Я? Заставил? Да быть того не может! Я никогда никого не принуждал, и принуждать не собираюсь! — заявил Роман Любомирович.

— А кто кричал: «Если ты сейчас же не ляжешь, то я за себя не отвечаю»? — возмутилась от непонятных претензий.

— Ничего не помню, — прошептал директор, хватаясь за голову и садясь на диван.

— Как не помните? Вы же почти трезвый были!

— Какой трезвый? Последнее, что помню, — как открывал третью бутылку коньяка, — посмотрел в сторону бара. — Даже половину отпить умудрился! — снова застонал и упал назад, чуть не придавив мне ноги — вовремя поджать успела.

Ну директор дает! Напился до беспамятства, уложил меня спать рядом с собой… и теперь думает, что у нас что-то было!

— Не было у нас ничего, мы просто спали! — взвизгнула, вскакивая на диване.

Директор с подозрением посмотрел на меня, потом на себя и сразу успокоился. Просто мало того, что я была в одежде, он тоже в брюках спал.

— Ну да, влияния и контроля не чувствую, — пробормотал задумчиво, потянулся и закрыл глаза.

Я горестно вздохнула, любуясь его слегка помятым со сна и таким трогательным лицом.

— Так как ты здесь оказалась? — спросил уже вполне удовлетворенный жизнью Роман Любомирович.

— Общежитие было закрыто, впускать меня никто не хотел, пришлось идти спать в приемную. Вы меня пожалели и привели сюда, а сами пошли спать на диванчик в секретарскую, но не уместились на том безобразии и пришли обратно. Все, — коротко изложила события прошедшей ночи. А вообще, хорошо, что он ничего не помнит, можно не краснеть за свой «сон».

Мужчина моей мечты расслабленно лежал поперек дивана и внимательно слушал, изучая меня взглядом. Когда его глаза переместились с лица на ноги, я села и смущенно прикрылась одеялом. Роман моего романа встрепенулся, посмотрел на плазму, встал и скомандовал:

— Уходим по одному, ты первая, и побыстрее, пока поселок не проснулся и нас никто не заметил.

— Так поздно уже! — развела руками. — Нас видели.

— Ты забыла мне рассказать о чем-то, произошедшем ночью? — нахмурился директор.

— Да какая ночь? Сюда минут десять назад ворвалась какая-то Лиза в сопровождении своего отца, на вас, кстати, похожего. Брат? — поинтересовалась, невинно хлопая глазками. Мне переживать нечего, родственник вряд ли будет распускать сплетни. А Любомирович пусть сам со своей семьей разбирается, нечего было напиваться и так бездарно тратить ночь! Вот пусть теперь убеждает родню, что ничего не было. Э-э-эх, а ведь могло бы быть…