Чтение онлайн

Проснулась от ощущения, что кто-то гладит меня по щеке. Улыбнулась, не открывая глаза, и почувствовала, что странно как-то гладят. А через секунду я уже бегала по ночной поляне и с визгом хлестала себя по щекам, голове и всему, до чего смогла дотянуться. Так и не поняла, что за живность забралась в палатку и прогуливалась по моему лицу, но туда я точно не вернусь!

На небе весело подмигивали звезды и светила полная луна. Судя по ее положению, уже перевалило за полночь. Мне утром на занятия, а я торчу в лесу и понятия не имею, как отсюда выбраться. И Роман не появляется — либо он утонул, либо просто кинул меня здесь. Надеюсь, что утонул, иначе я его сама придушу!

И что же мне теперь делать? Точно! Дядька Лучко говорил же, что перенесет меня обратно. Пригладила собственноручно взлохмаченные в процессе охоты на насекомых волосы и пошла к источнику. Сейчас коснусь воды и позову водяного. Но стоило мне наклониться к озеру, как по воде пошла рябь, и на поверхность вынырнул Роман Любомирович. Я замерла, не зная, радоваться или с кулаками на него бросаться, а директор моей жизни спокойно подошел ко мне и протянул руку.

— Искупаемся? — лукаво усмехаясь, предложил Роман. И все бы ничего, но он был абсолютно голый! А в небе полная луна и светло почти как днем.

— Я это… в смысле лучше воздержусь… ночь уже… лес… — бубнила я, пятясь назад. И уже было собралась развернуться, чтобы устроить ночной забег по пересеченной местности, когда Роман Любомирович подал голос. Хотя какой Роман Любомирович? Директор в брючках и рубашечке ходит, а этот… Ромочка не то что без брючек, вообще без порток! Стоит в чем мать родила и разговоры тут со мной разговаривает.

— Так здесь неглубоко, — заявляет эксгибиционист новоиспеченный. — И я рядом буду, не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

А у меня сейчас пар из ушей пойдет от такого зрелища и его мягкого, обволакивающего голоса. А что, если он проклятие это свое снял уже? Тогда же получается, что теперь все можно? Или еще нельзя? А-а-а, что делать-то? От него бежать или к нему? А, была не была, обещал источник закрыть, так пусть закрывает!

И вот я уже даже один шаг к Роману моего романа сделала, как вдруг из воды за спиной обнаженного мужчины моей мечты выныривает голова Лучко, и водяной начинает молча что-то мне объяснять, строя при этом невероятные рожи и бешено вращая глазами. Я решительно ничего не понимаю и пожимаю плечами. Нечистик тяжело вздохнул, махнул рукой и поманил меня к себе. М-да, а вот к нему меня что-то не тянет. Вот к Ромочке как на крыльях бы летела, а к водяному — это как бы брр. Но я глупо улыбаюсь, причем обоим сразу, и Роману и Лучко, и топаю к источнику. По дороге решила хоть поинтересоваться, где пропадал мой ненаглядный директор.

— Э-э-э, Роман, а где вы были? В озере вас точно не было, — спросила, продолжая медленно приближаться к озерцу.

— Я был в источнике, а озеро — это просто маленький, красивый, но абсолютно обычный водоем. Просто магия выбрала именно его для выхода на поверхность, — проворковал директор моего сердца, осторожно, но крепко обхватывая пальцы протянутой мною руки.

Лучко закатил глаза и ушел под воду, пустив живописные пузырьки. А стоило мне ступить в озеро, как за ногу схватила прохладная перепончатая рука, и меня куда-то стремительно утянуло.

Вынырнула я из ванны в директорской ванной комнате. Вода остыла и покрылась противной пленкой от осевшей пены. За дверью послышалась какая-то возня и сонный голос Лизы.

— Живая, и то хорошо. Я спать, завтра все расскажешь, — потом прошлепали уставшие шаркающие шаги, и все стихло.

— Бедная, волновалась, наверное, — проговорила я вслух.

— Не зря волновалась-то, — прогнусавили рядом.

Я огляделась и обнаружила сидящего на краю ванны ластоногого водяного, болтающего этими самыми ластами в воздухе.

— Ты, девонька, не просто невезучая. Карма у тебя, видать, бедовая, — глубокомысленно изрек дядька. — Это ж как вас так угораздило-то? То проклятие энто, то мара к тебе причипилася. А теперяча она от тебя отстала да в директора тваво забралася.

Водяной еще немного повздыхал и бултыхнулся в ванну, чтобы исчезнуть бесследно. А я стояла с открытым ртом и, наверно, закричала бы сейчас, если смогла бы. Причем крики в голове крутились только нецензурные и трехэтажные. Ну что за жизнь? Точнее, никакой личной жизни! То ему нельзя, то я какую-то заразу подцеплю, а теперь выходит, что я этой заразой его заразила. Так не было же контакта, а она все равно прицепилась. Не быть мне с Романом моей мечты, и источник я не закрою. Да я такими темпами так и помру невинной дурехой, причем помру от старости! Р-р-р, подайте мне эту мару, я ее на ленточки порву!

Выдернула пробку из ванны и потопала в директорскую спальню. Дверь заперла на три оборота, чтобы снаружи вообще невозможно было открыть. А то кто его знает, под действием мары-то. Вдруг заявится, закроет мне источник, а потом душу высосет. М-да, к Лизке, что ли, спать пойти, а то страшно как-то стало.

Я забралась под одеяло с головой и притворилась спящей. Притворялась, надо сказать, мастерски. Проснулась только ранним утром от стука в дверь.

— Кто там? — пропищала, высунув нос из-под одеяла.

— Открой, это я, — послышался из-за двери глухой голос Романа.

— Не открою, — заявила наглая ведьма и, поудобнее устроившись в директорской кровати, собралась демонстративно игнорировать ее владельца. А что? Мне, между прочим, страшно. И вообще, я еще не выспалась.

— Сита, прекрати ребячиться. У нас через три часа линейка. И тебе тоже не мешало бы подготовиться, — укоризненно проговорили за дверью.

А вот с этим не поспоришь. Мне-то тоже на линейке присутствовать, а я немытая, с рыжими после озера волосами и одежда не поглажена.

— А вы там точно одеты? — решила уточнить на всякий случай, выбираясь из постели.

За дверью послышался кашель, потом сдавленный смех и вполне серьезным тоном:

— Точно, но могу раздеться, если ты за это впустишь меня в мою спальню.

— А линейка? — спросила зачем-то я.

За дверью начали нервно похрюкивать.

— То есть если я разденусь, то на линейку не попаду? Это предложение? — совсем обнаглел директор.

— Вы совсем обнаглели? — рявкнула я, распахивая дверь.

— Ни в коем случае, — улыбнулся Рома. — Наглеть я буду позже, сейчас, к сожалению, некогда, — меня отстранили, и директор стремительно вошел в комнату. — Так что, студентка Беглая, идите готовиться к церемонии открытия учебного года. — И совсем другим тоном: — Только далеко не убегай, чудо в перьях.

Роман протянул руку и вытащил из моих взлохмаченных волос перышко.

— Это подушки у вас в перьях, — пробурчала почему-то смутившаяся я.

Перышко сдули с ладони мне же в лицо и парировали с усмешкой: