Чтение онлайн

— Нет, ты просто фантазёрка!

Работа ладилась, швеи строчили целый день, стремясь к премии. В обед Марина позвонила Мише — ни мобильный, ни домашний не отвечал, прошла неделя с их последней встречи.

Вечером, выйдя из дверей ателье, женщина воровато оглянулась, боясь заметить притаившееся такси, но его нигде не было. С одной стороны, ей была приятна деликатная забота Ивана, так как качество это редкое, почти исчезнувшее в наши дни, но, с другой стороны, становилось как-то не по себе. В этой заботе слышалось пока ещё отдалённое, но всё же посягательство на свободу, это внимание грозило обернуться одним из проявлений мужского эгоизма, стать тихой заводью, в которой мужчина заявляет себя центром — и вы крутитесь вокруг него, пока наконец не понимаете, что единственный мир, на который имеете право, это мир безграничного восхищения вашим избранником. И где гарантия, что из этого насильственного рая вас же и не изгонят? Марина обиженно подошла к луже. Лужа имела унылый вид и смотрела на женщину большим голубоглазым лицом. Марина пододвинула листок к кромке, толкнула, он медленно поплыл, кто-то окликнул её. Женщина обернулась, лужа стала пустой с одиноким листом, посреди двора стоял Владлен. Лёгкое раздражение опять зарябило поверхность воды, вновь обретшей лицо Марины.

Но, хорошенько приглядевшись к Владлену, она сменила гнев на милость — на нём было пальто из дорогого сукна, с роговыми пуговицами, явно сшитое на заказ. Марина обежала вокруг мужчины, удостоверилась на ощупь в качестве ткани, подёргала каждую пуговицу, отогнув край, внимательно вгляделась в швы, изучила, как посажена подкладка. Придя в неописуемое воодушевление от мастерства английских портных, она поцеловала Владлена, которого процедура аттестации его верхней одежды очень смешила.

Взяв её под руку, молодой человек проводил Марину до дверей машины, потом, так же взяв под руку, проводил до дверей ресторана. То ли помутнение от восторга по поводу британской швейной промышленности, то ли скачки в атмосфере, то ли ещё какие таинственные явления, но Марина не заметила, как очутилась перед входом в кафе «Онегин». Она замерла около больших дверей и испуганно посмотрела на Владлена.

— Что случилось?

— Ничего. Боюсь встретить одного человека.

— Ну так давай уйдём.

Но к ним навстречу засеменил больными ногами швейцар, одетый в красный, вполне бутафорский костюм. Он старался как можно шире раскрыть перед гостями двери. Глядя на Марину, он дотронулся до полей своего цилиндра, старые глаза слезились. У Марины защемило сердце — швейцар нёс свою службу с гордостью и удовольствие, совершенно не свойственными русскому человеку. Ей показалось, что она его где-то видела… на старых фотографиях… Нет же! При входе в метро, когда она неслась к Михаилу и чуть не сбила старика с ног.

Марина вся ссутулилась и уткнулась в кожаный переплёт меню, её мысли скакали вокруг букв, она попросила Владлена выбрать всё самому.

Время шло, шипучее шампанское и седло барашка делали своё дело, молодые люди, сидя у большого окна, занавешенного тяжёлыми шторами, были оживлены беседой. Марина хихикала и кокетничала, у неё на шее зазывно блестело фальшивое колье, а щёки горели румянцем. Владлен не выдерживал и хватал её за руку.

— Помнишь, я подарил тебе твой портрет?

— Он до сих пор висит над моим столом.

— Ты самая странная женщина, с которой я знаком. Ты, ты… Ты — настоящая глыба.

— Прекрати ерничать.

Вдруг с другого конца зала донёсся женский смех, несколько похожий на треск, Марина обернулась. И что же предстало перед её глазами? Конечно же, с молодой, весьма вульгарного вида особой сидел Михаил и нежно обнимал её взглядом. Накрашенная улыбка, вырез до самого копчика и две лямки, пересекающие грудь, не давали покоя соседям — мужчины беззастенчиво разглядывали полуобнажённое создание, женщины не менее беззастенчиво отвращали их от опасного занятия.

Михаил, победно оглядев зал, заметил Марину. Она сидела на краю стула и, натянув нижнюю губу на верхнюю, дёргала занавеску.

Владлен положил свою большую кисть на руку Марины, женщина не выдержала и вскочила. Больно стукнувшись коленкой о стол, она опрокинула стакан с красным вином, которое растеклось густым пятном по её брюкам. Официант бросился к Марине, но, потеряв равновесие, столкнулся с ней лбом. Она вскрикнула, потёрла ушибленное место и направилась к стеклянному входу. Потом, выпрямив спину, бросила надменный взгляд на Михаила и, убедившись, что её передвижение не осталось не замеченным, спустилась вниз.

На выходе из туалета было пусто, как в склепе, даже туалетная дама в белом переднике и с лоточком, на котором лежали различные причиндалы: прокладки, одноразовые расчёски, несколько флаконов дорогих духов — за небольшую плату вы могли опрыскаться ими, — даже этот страж порядка исчез. Нестерпимо пахло сиренью, из мужского туалета доносилось женское пение. Марину охватило чувство беспокойства, она поспешила подняться, но внезапно кто-то дёрнул её, закрыл глаза и попытался поцеловать в губы. Это было похоже на падение, когда земля на огромной скорости несётся навстречу, чтобы ты, рухнув на неё, разодрала колени в кровь, а потом перевернулась на спину и смотрела в небо — вязкое, серое небо, понемногу приходя в себя, надеясь, что никто не заметил, как ты неуклюжа. Марина дёрнулась и с силой наступила на ногу, нападающий издал жалобный стон и отошёл от женщины. Конечно же, это был Михаил — глаза встревоженные, волосы всклокоченные, улыбка набекрень.

— Что с причёской?

— Марина, я потерял твой номер телефона.

— Ничего страшного.

— Запиши мне его, ПО-ЖА-ЛУЙ-СТА!

— Хороший галстук!

Михаил радостно закивал…

— Давай записную книжку.

Он машинально вытащил блокнот, потом быстро сунул обратно. Марина ухмыльнулась и пошла вверх.

— Марина!

Но Марина уже плыла по залу, а вульгарная особа, изогнув своё тело в немыслимую фигу, боролась с крем-брюле.

Владлен предложил порцию коньяка, от коньяка Марина не отказалась, но в час ночи она всё же лежала в своей постели, обнимаясь с пыльным голубым зайцем. Она смотрела перед собой и отчего-то улыбалась…

Утром следующего дня Марина долго шуршала новенькими купюрами и вдыхала их сырой, словно зелёный, аромат. Обнаружив пять лишних тысяч, она позвонила Владлену, мобильный не отвечал, а в здании банка его нигде не могли найти. Сложив деньги в сумку, Марина отправилась пешком на работу — отказать себе в удовольствии рискнуть всем, что имеешь, было выше её сил. Идя по затопленным светом улицам, она то и дело запускала руку в раздувшуюся сумку и, нащупывая прохладные пачки денег, приходила в детский восторг. Поместив деньги в сейф, она несколько раз подёргала ручку несгораемого шкафа и, убедившись в её абсолютной неподатливости, предалась мечтаниям о том, что наконец-то сможет помогать матери так, чтобы благословенный шёпот денег заглушил злобное ворчание.

Проводив Марину до дверей цеха, Света решила пройтись. В арке она столкнулась с Наташей и Вадиком, перед расставанием на целый день они жадно целовались, словно переливаясь друг в друга. Почему у неё нет никого, в кого бы она могла впиться и выпить до дна, до краёв наполнившись его чувством? Хромоножка глубоко вздохнула и постаралась не думать о плохом, за последние дни она так много переживала, что у неё постоянно болела голова. И Света, подставив своё просторное лицо солнцу, попыталась сообразить, куда ей деваться.

Впервые она в Москве, а города толком не видела, в кино не сходила, в Пушкинском музее не была, хотя в Волгограде так любила разглядывать дешёвые репродукции импрессионистов и могла смотреть один и тот же фильм десятки раз.

После смерти матери Свете жилось хорошо, очень хорошо, нет, покойно. Она любила свою кошку Беатриче, жила медленно и одиноко. Однажды, разбирая мамин комод, она наткнулась на фотографию хорошенькой молодой женщины, фото было завёрнуто в письмо. Светлана долго разглядывала листки, исписанные корявым, косноязычным почерком, потом не удержалась и начала читать.