Чтение онлайн

— Я тебе завтра с Зиной пришлю.

— А сегодня у тебя нет?

— С собой нет.

— Завтра не забудь.

— А когда я забывала?

— Всякое случалось.

— Мама!

— Ну что — мама! Пошли, я тебя покормлю.

— Не хочу, мне пора.

— Тогда всё голубям отдам.

— Я с собой заберу.

— С собой не положено.

— Ну, тогда голубям. Пока.

Марина вышла из квартиры. Муха Саша села на плечо хозяйки, женщина грустно посмотрела на неё.

— Ну что ты зудишь, зудишь мои мысли? — спросила Вера Петровна.

— Опять поссорились?

— Ага, — обречённо ответила старуха.

— И чего ты с ней вечно ругаешься? — поинтересовалась муха.

— Война поколений.

— А у нас никакой войны нет, нам бы только под мухобойку не попасть, — философски заметила муха Саша.

— И больше никаких проблем?

— Ну почему же. Я, например, муха цивильная, городская, должна охранять свои границы от мух навозных. Тебе бы хотелось, чтобы тут летали такие пузатые, переливающиеся всеми цветами радуги вертолёты? Ты меня не слушаешь?

— Слушаю, только нехорошо вышло. Не по-людски.

— Как раз очень даже по-людски, вот мухи со своими мушатами так себя не ведут. Я бы обязательно дала с собой гренки.

— Она всю жизнь предъявляет мне претензии.

— Нет, просто её всегда угнетал твой взгляд, полный недоверия. Она убеждённый оптимист, а ты закоренелый пессимист, — добавила муха Саша.

— Я?

— Ты. И характер у тебя плохой.

— У неё тоже. И с чего мне быть оптимистом?

— Оптимистами не бывают с чего. Ими бывают или нет. У неё, кстати, тоже жизнь нелёгкая.

— А у меня были две маленькие дочки. А до этого детский дом, война, голод, унижения…

— Какая же ты, право, угрюмая! Лучше бы я у Марины жила. Всё веселее. А у нас бывает — целыми днями никто слова не вымолвит.

— Ну, вот и лети к ней. — Вера Петровна открыла входную дверь.

— Ладно, чего ты? Ты, вообще, молодец, всегда тяжело трудилась, спала по четыре-пять часов, бегая с одной работы на другую. Но ты же каждый свой день ненавидишь! Каждый час для тебя мука.

— Я сериалы люблю, «Земля любви».

— Какая земля любви в твоём возрасте?

— Там такой красавец играет, прямо кровь в жилах стынет. Ох, если бы не двадцать лишних лет!

— Размечталась!

— Ну, ладно, может, лишних сорок! Но сериалы я и вправду люблю, они меня разжижают. Всю жизнь надрывалась, теперь настало время закостенеть в быту.

— А Марина — молодая и энергичная, да к тому же любая необходимость для неё быстро становится удовольствием.

— И к чему этот разговор?

— Ты сама начала! Поэтому вы друг с другом не можете находиться дольше чем полчаса.

— А Зинка?

— Тебе тоже с ней нелегко, но она внушаете жалость. А Марину жалеть нечего, и потом тебя унижает, что ты зависишь от неё. Ну, что ты мычишь и мотаешь головой? Зина как бы твоя подопечная, она ведёт хозяйство, а Марина старшая, деньги на всех зарабатывает. Но ты не волнуйся, они тебя не бросят.

— А я и не волнуюсь!

— Последнее слово обязательно должно остаться за тобой! Ну что за характер!

— Отстань!

Вера Петровна выглянула в окно, Марины нигде не было. Муха вспорхнула и облетела круг над старухой. Её голова подёргивалась, руки и ноги не слушались. Вера Петровна оступилась, муха рванула к ней и своим движением помогла не потерять равновесие.

Когда Марина вышла из маминой квартиры, она почувствовала едкий запах кошки, который лип к воздуху и застывал кашицей на небе, боясь потонуть в нём, она стремительно спустилась. Её взгляд привлёк чёрно-белый кот, он развалил своё жирное тело и взирал на мир с презрением.

— И не стыдно тебе?

— Я территорию помечаю.

— А по-другому нельзя?

— Не-а. — И кот сполз со ступеньки, шмякнув брюхом об пол, протиснулся в дыру под лестницей. Прислушавшись, Марина услышала мяуканье, нагнулась. Из дыры высунулась рыжая, кокетливая морда кошки.

— Тебе чего? — спросила кошка.

— Ничего.

— Тогда иди своей дорогой и не смущай чужих мужей.

— А я и не смущала.

Кошка скрылась, у Марины сердце запрыгало бесовской мазуркой — каждой твари — по паре, а ей пары нет, и у мамы пары нет, и у Зинки тоже нет, а у Наташи есть, и поэтому они все на неё злятся.

Марина рванулась, поднялась и встала у двери, которая поспешно отворилась, в неё высунулась голова мамы и начала тикать.

— Забыла чего? — спросила Вера Петровна.

— Нет.

— Ну, тогда пока.

— Пока.

Вера Петровна протянула серебристый свёрток с гренками. Марина прижалась к нему щекой.

— Тёплый.

— Не остыли ещё.

Дверь затворилась, щёлкнуло несколько замков.

— Саша, ты где? Саша… — протянула она своим дряхлым, осыпающимся голосом, в ответ откуда-то из-под потолка раздалось мерное жужжание.

Под солнечным натиском утра Наташа открыла глаза, воздух пах хорошо оттраханной ночью. Девушка не удержалась и заглянула под одеяло — там было душно, как в парнике, в котором укрылись бледные привидения шампиньонов. Наташа погладила себя по животу, он был рыхлый и липкий, так что захотелось вытереть руку. Рядом лежал Вадик, он почему-то смотрел в потолок и хмурился, зелёное пятно некрасиво расползлось вокруг рта, левое веко подёргивалось. Вдруг девушке показалось, ещё чуть-чуть, и этот обвал тишины смоет их с лица земли, засосёт куда-то вглубь, откуда не вырваться. Она, скроив, как ей казалось, безупречно обаятельную мину, спросила:

— Всю ночь не спал?

Вместо ответа Вадик вздрогнул всем телом. Внутри Наташи всё заволокло туманом, сердце рухнуло вниз, потом поднялось вверх и больно стукнулось о передние зубы.

— Доброе утро! — собирая себя, сказала девушка.

— Привет! — Он быстро вскочил и заперся в ванной.

Наташа не могла дышать, она тоже поднялась с постели и прижалась щекой к холодной двери. В ванной ничего не было слышно, только каждый пупырышек масляной краски отдавал ужасом в теле. Вдруг дверь отворилась, на неё снизу вверх смотрело выбеленное ненавистью лицо.

— Что с тобой? — спросила Наташа, её ноги подкашивались, под коленкой билась мышца, девушка почти что падала. Вадик резко закрыл дверь. У Наташи не было сил на обиды. Она немного подождала, потом, сложив руку в кулак, слегка постучалась, потом стукнула ладошкой, потом начала барабанить и бить.

— Наташа, уходи. Я сейчас не могу говорить! — наконец раздался голос Вадика.

— Почему?

— Не сейчас, мне плохо. Уходи.

— Это из-за ребёнка?

— Нет. Просто уходи!

— Поговори со мной!