Чтение онлайн

– Герои тоже бывают занозой в заднице, – встрял Влад. – Герой ни за что не станет тебя спасать, если придётся выбирать между тобой и королевством. Высшее благо, верно?

«Да!» Нет. Нет, мне Влад тогда вовсе не понравился. И это я буду повторять себе каждый день с тех пор. Было что-то в его дружелюбном выражении лица и расслабленном голосе, в том, как он замирал каждый раз, когда беседа прерывалась, словно вспоминая – или видя – что-то, о чём другие не подозревают. Не знаю, было ли это что-то хорошим или плохим, просто… иным. Бывают такие люди: их слова как поэма, а голос как яд, и тебе остаётся лишь догадываться, чем же всё обернётся в итоге.

– Насчёт твоего серого кардинала, – было последним, что сказал Влад Богдану в тот день. – Выбирать, кому помогать, править из тени… Именно так ведут себя герои в начале, а злодеи в конце.

* * *

В следующий раз Влада я встретила через месяц. Шла мимо больницы и увидела его, уже без гипса, сидящим на той самой скамейке и болтающим с Богданом. Эти двое выглядели как давнишние друзья. Странно, потому что либо они нашли что-то общее – что казалось маловероятным – либо Богдану нужно было что-то от Влада, что казалось ещё менее вероятным. И вечером того же дня, голос Влада остановил меня, когда я возвращалась домой с рынка.

– Ты и правда это сделала, Ярослава? – спросил он у меня за спиной. Я глянула через плечо. Его лицо немного загорело за лето, и веснушки усеивали нос и щёки. Без гипса и костылей он выглядел выше, а может, просто больше не сутулился. – Слышал, ты пыталась сжечь собственный дом.

«Разумеется, это ты и слышал». Одна из лучших сплетен города, которую вывернули в десяток версий. Неудивительно, что люди делали всё, чтобы каждый гость их знал.

– Пыталась, – я продолжила шагать, ожидая, что Влад надо мной засмеётся. Нет смысла убеждать людей в обратном, когда они уже всё для себя решили, это я уже давно уяснила.

– Тогда… сожжешь мой дом, если попрошу?

Крепче сжав пакет с продуктами, я едва удержалась, чтобы не оступиться. Это что-то новенькое. Влад не видел моё лицо, но должно быть, заметил моё удивление, когда поравнялся со мной. Я посмотрела на него. Ни тени насмешки в глазах.

– Как ты меня нашёл? – спросила я.

– Поверишь, если скажу, мы встретились случайно?

– Нет.

– Хорошо.

Мы молча завернули за угол. Солнце висело уже низко, и нас окутывали длинные тени, отбрасываемые домами вдоль улицы. Мне не хотелось, чтобы Влад шёл за мной, не хотелось, чтобы Тата его увидела, ведь она и так болтала о нём всё лето, потому что, очевидно, заметила его в тот раз через дорогу со стадиона, а новое лицо никогда не оставляло её равнодушной. Однако мне и не хотелось, чтобы наша странная беседа заканчивалась. Поэтому я пошла медленнее. Может, я не люблю самоуверенных, как Влад, людей, однако люблю, поняла я, когда эти самоуверенные люди считают меня себе равной.

– Как Богдан? – спросила я.

– По-прежнему любит иррациональные сказки, – усмехнулся Влад.

– Я видела вас двоих у больницы. Вы выглядели… как друзья.

– В этом просто весь я. Могу подружиться с кем угодно. Даже с тобой.

Прозвучало как вызов. Он не может появиться из ниоткуда дважды за лето и рассчитывать на то, что я стану называть его другом. Я специально ничего не ответила, втайне злорадно мечтая узнать, что он предпримет дальше.

– Я уезжаю, – сказал Влад дальше. – Не знаю, когда вернусь в Чернодол и… вернусь ли? Поэтому вот. – Маленькая книжица в кожаном переплёте с серебряным маком на обложке упала в мой пакет с продуктами. Названия не было. Книга выглядела старой, и одной страницы не хватало, когда я быстро пролистала её.

– Что это? – сдвинула брови я. – Подарок местной поджигательнице?

– Богдану не понравилась эта книга, – сказал Влад. Теперь он не улыбался, а как раз наоборот – выглядят как никогда серьёзным. – Ну, точнее он сказал, что ненавидит подобное.

– И ты решил избавиться от дерьмовой книги, отдав её мне?

– Но я эту книгу обожаю. И мне интересно, что думаешь ты. – Не дожидаясь ответа, он развернулся, чтобы уйти. – Ты выглядишь лучше.

– Что?

– Без синяка, – оранжевое зарево отразилось в зрачках Влада, когда он оглянулся на меня напоследок, – ты выглядишь лучше, Яра. Может, захочешь, чтобы так и было всегда.

С этими словами мой друг исчез.

Влад

Книги похожи на людей: за каждой скрывается история, за каждой таится вопрос, ответить на который мы не можем – поначалу. Каждая по-своему удивляет, пугает и воодушевляет.

Книги похожи на людей: многие из них давно мертвы, но если прислушаться, они оживают, – и именно поэтому я ими так восхищаюсь.

Прислушайся.

Книги рассказывают правду, а правда, говорят, всегда побеждает.

Что ж…

Получается, мёртвые всегда выигрывают?

Увидим.

Ярослава

Сейчас

Замерев под душем, я закрываю глаза и позволяю горячей воде смыть с моего нового тела кладбищенский холод, пока шелковистый пар окутывает кожу.

Запретные книги утверждают, что побывав в бездне, ты возвращаешься сломленным, разбитым – уже не знаешь, кто ты и что вокруг взаправду, потому что смерть просто так не отпускает тех, кто принадлежит ей. И всё же я никогда не чувствовала себя живее.

Мне просто холодно.

Последний день жизни мелькает в воспоминаниях: кровь, крики и полицейские сирены. До сих пор помню, как пахнет горящая плоть, как магия несётся по венам, а мёртвые вокруг рвут на части живых.

«Королева мёртвых?»

– Если знаешь, что я натворила, – шёпотом повторяю я слова, которые не осмелилась сказать Миру вслух.

Выключив воду, но так не почувствовав себя ни капельки теплее, выхожу из душа на блестящий белый кафель и укутываюсь в полотенце, избегая собственного отражения в зеркале – отчасти потому, что боюсь увидеть мёртвый взгляд, смотрящий на меня в ответ, отчасти потому, что боюсь его не увидеть. И всё же не могу совладать с желанием изучить свою новую форму. Кожа у этой девушки того же оттенка, какого была и моя, обогретая солнцем и нежная, однако волосы, падающие по моим – её – плечам, темнее. По ощущениям её тело кажется сильным и полным энергии, может, даже трудолюбивым. Однако тоска сдавливает сердце, когда пальцы не находят знакомых ямочек на щеках, а шрама на внутренней стороне руки, который наделял меня магическими силами, теперь нет. Нет напоминаний о Владе.

«Это правда, что о тебе говорят? Ты была преступницей, ведьмой…»

Жив ли Влад? Мир и его друзья молчали до того самого момента, как машина привезла нас сюда, до того самого момента, как я закрыла за собой дверь ванной комнаты. Не знаю, не хотят ли они со мной разговаривать или боятся. Но с чего им меня воскрешать, если боятся? Я им нужна. Хотят, чтобы я кого-то исцелила? Или убила? Отправят обратно в бездну потом? Мысль об этом встаёт комом в горле. Нет, я точно сойду с ума, если снова услышу, как бездонная тьма шепчет моё имя.

Что угодно, только не смерть.

Снова проведя пальцем по месту на руке, где на моём теле был колдовской шрам, я закрываю глаза. Прислушиваюсь. Приглушённые голоса доносятся из гостиной, где Мир и его друзья, без сомнений, обсуждают меня. Слышу интонации и тембры их беседы, свои дыхание и сердцебиение, стучащее в ушах, но ничего больше. Никакой тьмы. Никакой магии. А ведь раньше я могла слышать сердца людей вокруг, могла заставить их сердца биться чаще, заставить остановиться.

Теперь лишь моё сердце. Ритмичное, тихое, одинокое. Один, два, три… «Остановись». Не останавливается.