Чтение онлайн

Пленник вздохнул, его взгляд стал осмысленным, и наваждение исчезло. Теперь он напоминал Лейтона лишь очень отдаленно; щеки казались более впалыми, форма челюстей и разрез глаз были иными, непривычными для земного человека, на висках намечались странные вмятины, посередине высокого как купол черепа проходил гребень, обтянутый зеленовато-пергаментной кожей. И он был стар, невероятно стар! Куда древнее, чем его светлость и бартайя тейдов! Оба они по сравнению с этим человечком выглядели подростками.

Блейд приподнял легкое тело карлика, усадив его и поддерживая за плечи сильной рукой. Заметив, что пленник с ужасом уставился на клота, он произнес:

– Зверь тебя не тронет, почтенный. И я тоже, клянусь Единством!

Он говорил на чистом оривэе, не на иглстазском диалекте языка. Керендра вдруг начал дрожать.

– Клянусь Единством...
– пробормотал он, словно пароль.
– Так вы наконец-то пришли... пробились сюда за нами... вы пришли...

Внезапно он всхлипнул. Ффа, разглядывая его, склонил голову к плечу и вывесил розовый язык; казалось, он желал продемонстрировать свое дружелюбие. Теперь он не рассматривал пленника как добычу, как мясо, предназначенное на ужин. Да что говорить: "рра" в этом теле осталось немного, не больше, чем в тех птицах, что гнездились в камышах у озера.

– Ты - лот?
– хрупкие пальцы вцепились в запястье Блейда.
– Лот? Вы пришли за нами? Почему не кер-да? Где они? Где кер-да?

Странник покачал головой. Не хотелось лишать надежды этого отчаявшегося старика, но он понимал, что лучше сразу сказать ему правду.

– Я не оривэй. Даже не паллат. Я очутился здесь случайно.

– Но... но... ты знаешь язык... и... и... Единство...

Упоминание о Единстве паллатов, гарантирующем целостность их цивилизации, было самой распространенной клятвой, которую Блейд часто слышал из уст Джейдрама. Единство, как и арисайя, являлось понятием почти священным.

Он почувствовал, как человечек снова начал дрожать.

– Я все тебе объясню, почтенный. Но будет лучше, если мы представимся друг другу. Мое имя Блейд, Ричард Блейд. Мои знакомые оривэй называли меня Талзаной... Для их потомков, обитающих в этом мире, я - Талса.

– Талз-ана... Пришедший из Леса...
– медленно повторил старик. Похоже, он начал успокаиваться, хотя в глазах, мерцавших в полуфуте от лица Блейда, появилось выражение какой-то тоскливой безнадежности.
– Меня зовут Сибролом... когда-то звали Сибролом...
– поправился он.
– Сиброл, кер-да, техник пятого класса, оператор гластор-связи... если ты знаешь, что это такое...

– Я знаю, Сиброл, - мягко произнес странник. Гластор - межвременной трансмиттер, позволяющий странствовать в иных измерениях. В моем родном мире тоже изобрели нечто подобное, иначе меня не было бы здесь.

– Значит, ты можешь... можешь забрать нас? его лицо вновь озарилось надеждой.

– Вас?

– Да. Меня и Кролла... Остальные мертвы... давно мертвы...

Блейд печально покачал головой.

– Я не способен по своей воле унести даже песчинки с этой планеты. Видишь ли, Сиброл, способ, которым я попал сюда, отличается от вашего.

– Но ты можешь вернуться?

– Могу. Не исключено, я даже сумею передать сообщение паллатам.

– Бесполезно. Они знают координаты этого мира. Если они не пришли до сих пор, значит, не придут. Не могут...
– он пробормотал какую-то неразборчивую фразу, как показалось Блейду, сплошь состоявшую из научных терминов.

– Не отчаивайся, почтенный. В конце концов, ты еще жив, и многое может измениться.

– Я - жив... Я проживу еще долго... два или три срока, обычных для потомков дантра и лот... Но Кролл старше... И скоро я останусь один. Последний кер-да в этом мире...

– Что здесь произошло?
– спросил Блейд. Человечек по-прежнему полулежал в его объятиях, словно дитя.

– Погоди, Талзана...
– он назвал его оривэйским именем, не Ричард Блейд и не Талса.
– Вероятно, я старше тебя, что дает мне право первым задавать вопросы.

– Спрашивай.

– Ты знаешь о паллатах... Откуда?

– Я встречался с ними, в своем родном мире и в другом, в иной реальности. Мы подружились. Они тоже считали, что я похож на оривэя-лот... такой же смуглый и черноволосый.

– Они обучили тебя языку?

– Да.

– А твой мир? Твой родной мир? Где он?

– В той же Галактике, откуда вы прибыли на Майру.

– Вот как...
– на его узких губах появилась улыбка.
– Значит, мы соседи...

– Здесь, в этой дали, можно считать, что мы родились под одними и теми же звездами, Сиброл.

– И ты...

– Я странствую. Испытываю то устройство, что заменяет нам гластор. Я побывал уже в нескольких мирах. И в одном из них встретился с оривэями.

– А где... где твой аппарат? Тот, что заменяет вам гластор? Спрятан тут?
– он попытался повернуть голову.

– Нет никакого аппарата, если не считать меня самого, - Блейд усмехнулся.
– Видишь ли, Сиброл, я не ученый, не техник. Я - наблюдатель и специалист по выживанию. Мне не известно, как действует механизм, который забросил меня сюда. Он остался дома. Он...
– сделав паузу, странник все-таки решился: - Он что-то меняет в голове... перестраивает нейронные связи...

– Прямой метод?
– старик вдруг перестал опираться на руку Блейда, сел и с изумлением уставился ему в лицо.
– Вы используете прямой метод? Без защиты, без якорной станции, без...
– Он замолчал, беззвучно шевеля губами, потом содрогнулся.
– Но ведь это - боль! Боль и безумие!

– К боли я привык, - Блейд пожал плечами. Что касается безумия... Ну, ты же видишь, что я еще способен связать пару слов на оривэе.

Сиброл погладил зеленовато-прозрачной рукой гребень на черепе.

– Вы - уникальная раса. Теперь я понимаю, почему ты не можешь взять с собой меня и Кролла... Никто из паллатов не способен на такое! Даже За...

Он резко оборвал фразу, и странник улыбнулся.

– Ты не выдашь никаких тайн, почтенный. Я знаю, кто такие Защитники. Я и с ними встречался.

– И?

– Мы разошлись вполне мирно после небольшого дружеского соревнования.

– Ты сражался с ними?

– Нет, боролся. Голыми руками!

– И ты еще жив?
– в его тонком голосе слышалось откровенное недоверие.

– Как видишь.

– А Защитник? Тот, с которым ты боролся?

Блейд, усмехнувшись, погладил бороду.

– Он тоже жив. Но тут есть маленькое различие, Сиброл.

– Да? Какое же?

– Я - жив. Его же я оставил в живых - чтобы не огорчать своих друзей-оривэев.