Чтение онлайн

— Ясно.

Франц вез слуг к маленькому загородному дому, который он хотел превратить в ферму. Дом находился на отшибе, поблизости журчала река, а огромное поле хоть засевай, хоть превращай в поле для гольфа. Да и недвижимость никогда не бывает лишней. Улицы окутала ночь, черная, тихая, лишь иногда прерываемая глухими звуками сирен в отдалении.

— Выходите, — резко сказал Франц.

— Господин, Мария не участвовала…

— Господин, Николас не…

Франц вынул из кармана ключи и документы.

— Здесь реквизиты номерного счета, на предъявителя. Это купчая на дом, вот ключи к нему. Дом заброшен, есть поле, захотите, превратите в ферму.

Франц повернулся к своему автомобилю, он не стал слушать благодарности слуг. Это самое меньшее, что он мог сделать.

Дневник Лили, тихие горькие строчки будто бы запустили в его голове какие — то процессы, все люди, которых она встречала, и помогала, просто потому, что не могла не помочь, зачастую рискуя собственной жизнью, все эти жизни заставили Бернстофа другими глазами посмотреть на свое окружение. Да и генерал в последние время говорил престранные вещи. Францу предстояло прибыть на юг, чтобы понять, что там творится.

Он летел по ночной дороге, и думал, думал, думал. Почему раньше Франц безоговорочно верил, что кениг превратит кениграйх в третий Рим? Империя не строится на боли, а зло лишь порождает новое зло. По радио в последнее время твердили об успешном сопротивлении в южных странах, но на самом деле громкие помпезные заголовки часто оказывались ложью, фальшью. Солдаты, отцы, сыновья, гибли из — за желания кенига поквитаться за позорную первую южную кампанию. Даже ядовитые газы, применяемые в этой кампании, не смогли спасти положение — южные страны так и не стали колониями и яростно сопротивлялись кениграйху.

До Франца в последнее время доходили слухи, что кениг собирается бежать, но об этом ему только предстоит говорить с генералом. Бернстоф добрался до побережья, где располагались войска. Припарковал автомобиль на стоянке роскошного отеля, взял у портье ключи от номера люкс, и провалился как подкошенный в тяжёлый сон.

Но поспать Францу так и не удалось. Он проснулся от того, что стену будто бы рассекла надвое какая — то молния, а стены и крыша зашевелились. Окна буквально взорвались, а со шкафа, где владельцы гостиницы расставили бюсты кенига, посыпались статуэтки.

Франц вскочил с кровати, легкой мыслью мелькнуло, хорошо, что он заснул одетым. Бернстоф побежал к выходу, вместе с другими постояльцами и персоналом отеля. Роскошный дворец рассыпался прямо у него на глазах.

— А, Бернстоф, — окликнул Франца знакомый заспанный голос.

Франц усмехнулся — ему непривычно было наблюдать генерала в домашнем халате и ночном колпаке.

— Мы сейчас отправимся в нашу штаб — квартиру, — устало заметил генерал, — надо поговорить.

Молчаливый денщик довёз Бернстофа и генерала до знакомого отделения. Франц шел по привычным коридорам, и может быть, впервые что — то менялось в его отношении к тому, что он видел.

Генерал открыл бар, достал две стопочки и открыл бутылку Леро.

— Воздушные атаки, — заметил начальник Франца. — Это союзнички, мы теперь против бошей, а томми и пэдди, прибывшие защищать его величество, используют тактику выжженой земли. Такие атаки с воздуха — только начало, а страдать будет население.

— Ходят слухи, что кениг сбежал, — заметил Франц.

— Звезда кенига закатилась, наши бывшие союзники, фрицы — то, перевезли его в деревушку на отшибе кениграйха. Его величество и новые генералы, которые не хотят являться к месту службы… — тут начальник Франца горько усмехнулся, — ведут переговоры о выходе кениграйха из всех кампаний. Идеалы, в которые я когда — то верил, империя, которую я мечтал построить вместе с кенигом, сейчас далеки, как рассвет. То, что было сегодня, это только первая ласточка, Бернстоф. А когда об этом узнают в полку… хочешь стать капитаном тонущего корабля?

— Не имею ни малейшего желания, — заметил Франц.

— Поэтому, мой дорогой, — тут генерал усмехнулся, — надо делать ноги. А сейчас давай — ка доспим. Сбежать ещё успеем.

— Но знаешь, что обиднее всего?

— Да?

— Я предал свои принципы и совесть во имя кениграйха.

Франц никогда не думал, что его начальник предстанет перед ним настолько … человечным и беззащитным, что ли. Умный, циничный и расчётливый генерал оказался просто уставшим человеком. И он даже не спросил, что там с Висбеками.

Утром, на рассвете, Франц покинул казармы, как и был, налегке. Зрелище, представшее перед его глазами — не радовало. Утренний свет заливал остовы развороченных домов, обломки зданий, вывороченные деревья. А сердце Франца медленно наполняла горечь.

Это империя, за которую Франц так ратовал? Это кениг, чьи идеалы Франц разделял настолько слепо, что не заметил, как они, эти самые ценности превратились в инструмент для манипуляций, в игрушки для Висбеков, устроителей аукционов, всего так называемого высшего света.

Кениг не потеснил томми и ами на мировой арене, а теперь разочаровал и фрицев. Временное правительство кениграйха запросило у томми и ами перемирия в войне, а это значило, что теперь Францу и его однополчанам придется биться против бывших друзей, фрицев, тех, кого они вчера считали союзниками.

Франц решил отправиться на вокзал, и по дороге к станции отправления железнодорожных поездов, продираясь сквозь обезумевшую толпу, он перекидывался торопливыми репликами со встреченными товарищами, с теми, с кем он участвовал в разработке наполеоновских планов по созданию третьего Рима. Франца будто бы обтекала толпа — кричащие, голодные, уставшие люди, в одночасье потерявшие крышу над головой и почву под ногами.

И Франц, и его коллеги понимали, что фрицам — то вынужденное перемирие придется далеко не по нраву, бывшие друзья посчитают это предательством со стороны кениграйха, и будут правы, и по праву обиженных будут мстить, показывать силу, ровнять с землёй города его прекрасного кениграйха.

А новоявленные друзья — томми и ами — мечтают уничтожить фрицев. Полковые товарищи Франца разделились во мнениях: кто — то выказывал желание перейти на сторону новых союзников, а кое — кто планировал выступать на стороне фрицев.

И Франц, и его однополчане с трудом смогли пережить побег кенига. За неимением верховного руководства, прячущегося в глухой провинции, распустили и партию кенига, ту самую, которая обязывала всех подтверждать чистоту своей крови и обзаводиться аусвайсами.

Начальник Франца скрылся в неизвестном направлении. Военные высокие чины, командующие полком, также не давали о себе знать, как делились с Францем их ординарцы. Франц с горькой усмешкой говорил встреченным товарищам, что, возможно, высшие чины просто сбежали, союзнички — то далеко, а фрицы победным маршем шагают по стране, бомбя города, грабя дома и расправляясь с мирными жителями.