Чтение онлайн

— Неужели накормить голодных?

— Нет, моя Лили, нет. Перед голодными детьми и их матерями выливали молоко, рассыпали муку и давили яйца. А кенигсгвардейцы с ружьями стояли и смотрели на это, чтобы беженцы ничего не смогли сделать.

Франц и Лили, не сговариваясь, стали наблюдать, как Маргарита гоняется за белками, а те, будто поддаваясь каким — то словам их дочери, то убегали, то возвращались к девочке.

Франц заметил, как по щекам Лили текут дорожки слез, и стал покрывать ее лицо поцелуями.

— И это еще не все, я должен поделиться с тобой всем, чтобы ты решила, примешь меня или нет.

— Я уже приняла тебя, Франц. В тот вечер, когда выбрала, сердцем.

— В гористой местности есть пещеры, — продолжил горький рассказ Бернстоф, — Фредерика, Бернард и их самые преданные приспешники велели замуровать людей заживо, их не тронули ни их крики, ни слезные мольбы. Но больше всего, больше всего я боялся, что Фредерика… она найдет тебя, и что — то с тобой сделает. Тебя спасли слуги, они выдали за тебя умершую девушку.

— Мария и Николас? Скажи, Франц, им можно будет как — то помочь?

— Я вывез их в отдаленный пригород, у меня там есть домик, дал доступ к номерному счету…

— Как я тебе благодарна! Я много думала о них, что своим побегом подставила их под удар..

— Со слугами все хорошо теперь. Я получил приглашение на вечеринку Висбеков, остался с Фредерикой наедине, и убил ее. Но она превратилась в ворону, и упорхнула, я не знаю, что с ней и где она… Теперь тебе решать, нужен ли я тебе, но в жизни дочери я буду участвовать в любом случае. Если ты примешь меня таким, Лили, со всем моим прошлым, со всеми моими грехами, я стану самым счастливым мужчиной на земле.

— У меня никогда не было матери, — тихо проговорила Лили. — Вернее, я ее не помнила, меня растила бабушка, и она же учила меня всему, она была со мной… до последнего. Бабушка всегда говорила о матери хорошо, я никогда не слышала от нее дурного слова о Фредерике. А когда я встретилась с Фредерикой воочию, когда я узнала, какое она чудовище, то долго не могла поверить, что именно это чудовище дало мне жизнь. Не мне тебя судить. Я уже приняла тебя, милый, и буду всегда тебе это повторять. Как приняла и Маргарита, которая часами готова слушать разговоры об отце.

Франц целовал Лили, и вкладывал в поцелуи все свое облегчение, нежность, благодарность, и возможно, нечто большее, то, что расцветало в его сердце хрупким цветком. Увлекшись, Франц и Лили не заметили, как к ним подбежала Маргарита, а на ее плече сидела ворона.

— Мамочка, папочка, это ворона, она хорошая, ее зовут Фредерика, можно это будет моя ворона?

Ворона, потупившись, виновато смотрела на Франца с Лили и шаркала лапкой, будто бы, напустив на себя невинный вид, она сможет притвориться, что все в порядке, хотя у Франца мелькнула мысль, что такое не может быть порядком. И возможно, пернатое чудовище за ним следило, иначе как объяснить, что птица появилась как раз в тот момент, когда он говорил о ней Лили.

Марго заметила, что родители нерадостно восприняли новость о ее новой возможной питомице, и начала говорить:

— Ворона говорит, что ее зовут Фредерика, и что она моя бабушка. Как так, мамочка?

— Это то, о чем я думаю? — ахнула Лили.

Франц сорвал изумрудную ленту с волос Лили, полюбовался, как у милой сердцу женщины огненно — рыжие волосы рассыпались по плечам теплой гривой, схватил птицу, замотал лентой ей лапы, и потащил Фредерику к реке.

— Папа, папочка, — заплакала Марго. — Это моя ворона! И она моя бабушка!

— Солнышко, — обняла дочку Лили, — это очень плохая птица..

Франц, не дослушав объяснения Лили, бросил:

— Подождите меня здесь!

Бернстоф волок присмиревшую птицу и кричал:

— Ты и после смерти решила замучить свою дочь? И внучку? Да я тебе перья повыдергаю заживо, за каждую убитую, за каждую замученную тобой душу! Ты решила Маргариту обмануть, ребенка? Я не верю в твое раскаяние, пернатая ты чертовка!

— Господин, господин, подождите! — разъяренный Франц обернулся и увидел, как за ним бежит маленький щупленький господин в смешном котелке, человечек всплескивал руками и что — то причитал.

— Это Ваша птица?

— Моя, и что?

— Что Вы собираетесь с ней делать?

— А Вам — то что? Эта пернатая тварь причинила боль многим людям.

Фредерика, понадеявшись на возможное спасение, напустила на себя максимально невинный вид.

— Господин, господин, что бы Вы ни хотели сделать, и что бы эта ворона ни натворила, отдайте ее мне! Я Освальдо — Гарольдо Фолькен — Волькен, известный престидижитатор кениграйха. Я заму… заучил свою прошлую ворону, и теперь мне крайне необходима новая питомица! Я даже готов приплатить Вам!

Франц заметил кровожадный блеск в глазах фокусника, и подумал, что смерть для Фредерики окажется слишком лёгким наказанием, и что возможно, именно этот трюкач и приструнит птицу.

Бернстоф протянул ворону типу с непроизносимым именем и сказал:

— Сделайте так, чтобы эту тварь не видел ни я, ни моя семья.

— Всенепременно, — довольно ответил господин. — Не извольте беспокоиться! А ежели эта ворона окажется столь несговорчива, как и ее предшественница, в моей библиотеке появится ещё одно чудное чучело.

Франц раскланялся с фокусником и побежал к Лили и Марго, где Лили до сих пор утешала плачущую девочку. Франц взглядом дал понять Лили, что все в порядке, подхватил дочку на руки и сказал:

— Марго, мамочка права, твоя бабушка очень плохая. Она убила многих людей и хотела убить твою мамочку.

— Правда хотела убить? — тихо спросила девочка.

— Я никогда не буду тебе врать, мое солнышко. Хочешь, я подарю тебе любое другое животное, да хоть слона!

— Как слон поместится в нашей лавке? — улыбаясь, спросила Лили.

— Мы купим дом и построим конюшню, тьфу, слонюшню!

— Папочка, — Маргарита прижалась к Францу и сказала. — Я тебе верю! Не надо дом покупать, нам с мамой в лавке хорошо, а теперь и ты с нами будешь, станет совсем замечательно! И вообще, мы все скоро уедем из Трицштайна. Мам, я голодная, когда мы устроим пикник?

— Да хоть сейчас, — с облегчением сказала Лили, и обернувшись к Францу, заметила: — Мы с Марго присмотрели чудесную полянку.

Франц нёс Марго на руках и думал, что действительно купил бы дочке целый зоопарк, и думал, что жизнь с его девочками точно не будет скучной.