Чтение онлайн

Поэтому Франц, усевшись на край кровати дочки, погладил Марго по рыжим волосам и признался.

— Я не знаю сказок.

— Совсем — совсем?

— Очень страшные только, но от этих сказок и мне самому приснятся жуткие сны.

— Не надо тогда, папочка. Давай тогда поговорим, как мы всегда болтаем перед сном с мамой. Скажи, у тебя была собака?

— Недолго, но была.

И Франц стал рассказывать Маргарите про Фидо, конечно, он не стал тревожить ребенка, а рассказал дочке о том, как пёс остался без хозяина, путешествовал с ним, а потом, в школе, где когда — то учился и сам Франц, хозяином Фидо стал мальчик Карло.

— Ты хороший, папочка, — глубокомысленно заключила Марго. — К плохим людям собаки не идут. И кошки тоже. И птицы. Спокойной ночи, папочка.

— Спокойной ночи, моя малышка.

Франц и сам не заметил, как заснул, растянувшись рядом с Марго, тревоги и волнения последних месяцев обернулись для него новой жизнью, и он сделает все, чтобы и Лили, и Марго были счастливы.

Франц проснулся от нежных поглаживаний — Лили гладила его по щеке.

— Ты так и будешь спать с Марго? Она брыкается во сне.

Лили взяла Франца за руку — тот поразился тому, насколько тонкое у нее запястье. Даже в целомудренной ночной рубашке Лили была ему желанна, желанна как никогда.

Франц тихонько прикрыл дверь в спальню и наконец сделал то, о чем мечтал так долго. Он стал покрывать поцелуями лицо Лили, вкладывая в них всю нежность, все свое одиночество и всю надежду.

— Я так боялся, что ты меня не примешь. Боялся, что ты замужем, что забыла меня. Боялся, что устроишь сцену, — признавался Франц, зацеловывая Лили, а та отвечала ему. — Я боялся, что мысли о тебе, знаешь, именно мысли о тебе помогали мне держаться все это время, окажутся пшиком. Боялся, что Марго меня не примет…

— И если бы не она, ты бы так и продолжал ходить кругами, милый мой, — улыбнулась Лили. — Я однажды уже выбрала тебя, а ведьмы выбирают раз и навсегда. Тебе не нужно пытаться нам понравиться, просто люби нас, Марго уже отвечает тебе сторицей…

— А ты, радость моего сердца?

— А я говорю, что довольно разговоров, пришла пора расплатиться с долгами.

— Долгами? — недоуменно переспросил Франц.

— Супружескими, — улыбнулась Лили.

— О, так я долго буду отдавать тебе даже проценты, Лили моя, — Франц, целуя Лили, увлек ту на кровать, снял с нее сорочку и жадным взглядом стал смотреть на нее. — Как ты прекрасна, красавица моя, как же ты прекрасна.

Сердце Франца наполняла невыразимая нежность, он наконец обрел дом, семью и любимую женщину, которую он заполнял собой и которая наполняла собой его, соединялись не только их тела, но и души.

Франц крепко прижал к себе утомленную Лили и прошептал ей, полусонной, на ухо.

— Я не выпущу тебя никуда, радость моя. Буду обнимать тебя всю ночь, чтобы ты никуда не сбежала?

— Куда мне сбегать, — сонно пробурчала Лили, — от тебя и Марго?

Коллежского асессора Зигфрида Кляйна срочно вызвали с отпуска. Тот с сожалением оставил любовницу, с которой он надеялся провести отпускные дни. Начальник отдела, грозно сверкая своим пенсне, протянул Кляйну тонкий конверт и велел сделать все честь по чести, поженить одну пару и признать их ребенка. И не дай Богородица Кляйн начнет выспрашивать у брачующихся причины столь поспешного решения, или выражать недовольство тем, что его лишили заслуженного отпуска. Кляйн заверил начальство, что все сделает честь по чести.

Асессор думал, что ему предстоит связывать узами брака не иначе каких — то аристократов — только благородным может прийти в голову блажь внезапно брачеваться. Кляйн разочарованно поджал губы — его взору предстала пара мелких буржуа, слишком просто одетых. Правда, мужчина так зыркнул на Зигфрида, что у того чуть сердце в пятки не убежало. А ещё тот с нескрываемой нежностью смотрел на свою спутницу и ее дочку.

Зигфрид обозрел и четырех свидетелей — ну точно, лавочники пришли брачеваться, поговорил слова церемонии и вписал имена пары, мужчина и женщина обменялись кольцами, и мужчина поцеловал свою спутницу да так аккуратно, будто бы лобзал хрустальную статуэтку. А женщина расцвела улыбкой, от которой стала просто красавицей.

Зигфрид вписал в ведомости ребенка, хотя, как признавался самому себе, делать это вот так сходу он не должен был. Отцу, желающему признать чужое дитя, предстояло пройти бесконечную череду проверок. Мужчина, будто бы услышав мысли Кляйна, кинул тому конверт, значительно более пухлый, чем тот, который передал Зигфриду начальник. Точно этот тип не тот, за кого себя выдает, подумал Кляйн.

Клара Рекер

Я просыпаюсь в маленькой светлой комнатке. Рядом стоит комод, добротный, аккуратный, с изящными резными завитушками по бокам дверок. Я вижу, что мебель новая — именно такими гарнитурами завлекали клиентов лавки краснодеревщиков. Простыни, на которых я спала, тоже новые, по краям тонкое кружево. Странно, но почему — то я обращаю внимание на такие вот незначительные вещи.

В самой комнате тепло и светло. Мне нужно несколько мгновений, чтобы собраться с мыслями и чтобы понять, что я больше не нахожусь в монастыре, что от меня не отказывается лекарь и монахини не глядят на меня с сочувствием — я вспоминаю тихий женский голос, вытягивающий меня из тьмы, рассказывающий непростую историю — мне ничего не приснилось. В комнату заглядывает маленькая рыжая девочка, будто бы чувствуя, что я проснулась.

— Мама, мама Клара уже проснулась, — кричит кому — то в коридоре девочка. Малышка подбегает ко мне, ласково обнимает ручками — от ее обьятий разливается тихое тепло, и говорит.

— Ты Клара, да? А я Маргарита! Мамочка правильно сделала, что забрала тебя, она обязательно поставит тебя на ноги. Сейчас я её позову! Мама, мама!

Девочка, как маленький вихрь, убегает. В комнату заглядывает Лили. Она внимательно смотрит на меня, трогает лоб и улыбается.

— Ну что, будем вставать и завтракать? Клара, попытайся встать, — говорит она и я пытаюсь подняться, мои ноги простреливает боль. Я вновь слышу голос лекаря, которого позвала Мария Франсуаза. Тот не стал даже осматривать меня, и сразу списал, сказал, что я так и останусь калекой. Поэтому я понимаю, что Лили совершила чудо и радуюсь этой боли. Раз болит, значит есть чему болит.

И Лили тоже говорит мне:

— Не бойся, она будто читать мысли. Иди потихоньку, делай шаг за шагом, шаг, а потом ещё один шаг. Я помогу тебе, сейчас позавтракаем, а потом начнем лечение. Она поддерживает меня, видя, что мне не хватает сил.

— Будь ты инициирована, тебе было бы проще. — мои щёки опаляет краска смущения, а Лили улыбается, — нет ничего более прекрасного и естественного, чем отношения мужчины и женщины. Она отвлекает меня разговорами, и я не заметила, как добралась до ванной. Каждый шаг причиняет неимоверную боль, в моём случае боль — это значит жизнь.

Умываюсь я тоже с огромным трудом. Лили передала мне сменное платье, простого кроя, но чистое и новое. Платье мне великовато, я понимаю, что Лили поделилась со мной вещами из своего гардероба. Маргарита тоже ждет меня, малышка берёт меня за руку и делится впечатлениями.

— Клара, Клара, мы ходили расклеивать объявления про твоего кота. Мы с папой даже в стражу ходили, ты представляешь, у них там такой милый пёс! Вихрь рассказал мне, что закапывает косточки там же, где стражники закапывают золотые кругляши.