Чтение онлайн

Фрейю допрашивали первой.

— Мисс Бошан, у меня есть меню коктейлей из бара отеля «Север». Вы его составили? — произнес следователь, скользнув ладонью по ламинированной обложке.

Фрейя взглянула на Форсети. Тот кивнул. Они проработали рутинные вопросы несколько раз, так что были вполне подготовлены.

— Да, — ответила она. Признайся, что занималась колдовством, но подчеркни, что твоя магия — безвредна.

— Позвольте мне зачесть кое-что: «Коктейль „Неотразимый“»: водка, вишневое пюре, порошок из цветов камыша, сок лайма. Помечено: «Не для стеснительных. Способствует разрушению внутренних барьеров». Вы можете объяснить, что это значит?

— Обычный любовный напиток, — медленно проговорила Фрейя.

— И он, очевидно, — детектив неприятно усмехнулся, — должен сделать того, кто его выпьет… неотразимым? И насколько?

— Лекарственные травы, входящие в состав, создают вокруг того, кто его выпьет, некий ореол. Растения способствуют выделению большего количества феромонов, то есть повышают коэффициент привлекательности данного индивида.

— С помощью магии?

— Да, если вам кажется уместным называть магией процесс, благодаря которому невозможное становится возможным. Выражаясь более точно, я как бы выпускаю наружу ту «магию», которая у каждого человека таится внутри, и делаю ее видимой. Коктейль позволяет увидеть того, кто его выпьет, с самой лучшей стороны. Иными словами — делает привлекательным для остальных. — В своей речи Фрейя использовала тщательно отрепетированные и одобренные адвокатом выражения.

— Значит, напиток действует именно так?

— Да.

— Существуют ли какие-либо опасности, связанные с подобным… эффектом? Например, не может тот, кто выпил напиток, стать настолько притягательным, что кто-нибудь потеряет голову или власть над собой? Имеется ли вероятность, что подобное воздействие приведет к полной потере контроля — причем у обеих сторон? — Детектив говорил неторопливо, словно размышлял вслух.

Форсети кашлянул.

— Моя клиентка не станет отвечать на вопросы, вызванные данными умозрительными заключениями.

— Извините. Позвольте мне выразиться иначе. Как вы рассчитываете силу своего напитка? Вы уверены, что ваш коктейль не пробудит… неких агрессивных настроений у ничего не подозревающей публики? Конкретнее: может ли «Неотразимый», скажем… вызвать у мужчины желание совершить поступок, на который он в иных обстоятельствах никогда бы не осмелился?

Адвокат бросил гневный взгляд на следователя и повернулся к Фрейе:

— На этот вопрос, моя дорогая, вы также отвечать не обязаны.

— Я знаю, — кивнула Фрейя. — Но я должна кое-что объяснить. Мой напиток никогда не нанесет вреда тому, кто его выпьет. Я в этом совершенно уверена.

— Вы не можете толком объяснить его действие, но утверждаете, что он не приведет к насилию? — явно раздражаясь, рявкнул детектив.

— Я имею в виду другое. Коктейль такне действует.

— А как?

— Я уже говорила — не знаю. Просто не могу подыскать более точных слов. В общем… — Фрейя вздохнула. — Обыкновенная магия.

Детектив кивнул, быстро делая записи.

— Вот именно. Спасибо, мисс Бошан.

Настала очередь Ингрид. Полицейский, так ни разу и не улыбнувшийся, попросил ее повернуться к компьютеру, стоявшему на письменном столе. Ингрид увидела две фотографии. На одной — «узелок верности» Корки Хатчинсон, запечатленный таким образом, чтобы можно было рассмотреть каждый изгиб переплетенных нитей и волосков. На второй — петля, которую надел себе на шею самоубийца Тодд Хатчинсон. Узел на веревке в точности повторял каждый загиб «узелка верности».

— Расскажите мне о вашей магии, — попросил детектив.

— В основном я работаю с небольшими амулетами, талисманами, несложными заклинаниями. Чаще всего использую особый вид «узелковой» магии. Если хотите знать, ее применяют моряки, когда заклинают ветер.

— Вы дали эту вещь жене нашего мэра? — спросил следователь, указывая на первый снимок.

— Да.

— С какой целью?

— Корки Хатчинсон подозревала мужа в измене. Я связала для нее «узелок верности» и велела положить ему под подушку. Такие действия должно были удержать его от походов налево. Самое главное, он стал бы проводить больше времени дома. Но, разумеется, необходимо, чтобы и она сама находилась дома.

— Вы признаете, что узел на петле самоубийцы выглядит в точности так же, как и тот, который сделали вы?

— Да, но… узлы вообще такне действуют, — запротестовала Ингрид. — Они не способны довести человека до самоубийства. Они лишь помогают раскрыть…

— Вы утверждаете, что «небольшой талисман» ничем не мог навредить нашему мэру и уж тем более привести его к смерти? Значит, здесь простое совпадение — то, что оба узла выглядят совершенно одинаковыми?

— Да.

— И вы считаете, что узелок, который вы вручили жене мистера Хатчинсона, не вызвал у него бессонницу, никак не повлиял на его личность и не привел к полному отчуждению от жены? Каково же в таком случае влияние талисмана на конкретного человека или на взаимоотношения пары?

— Точно не знаю, но они удерживают людей от расставания — если, конечно, те хотят быть вместе хотя бы подсознательно. Благодаря узелкам чувства становятся более явными…

— И ошибка в ваших расчетах исключена?

— Ну, я не утверждаю…

— Значит, все-таки имеется вероятность!

— Не знаю, — повторила Ингрид устало. — Прежде никогда не случалось ничего подобного. Мы практикуем белую магию. Мы не…

— Белая магия! — Детектив оскалил зубы, закрыл блокнот и хлопнул им по столу. — Что ж, полагаю, мы закончили.

Когда они вышли на улицу, Ингрид повернулась к Форсети. Тот, отдуваясь, вытирал лоб носовым платком.

— Просто не верится, что Мэтт не пришел поддержать нас! — воскликнула Ингрид. — Возможно, нам не стоило признаваться в том, что мы ведьмы?

Фрейя тяжело вздохнула. Ее сестрица порой проявляла редкостное тупоумие!

— Господи, Ингрид! Что есть то есть! Теперь все равно ничего не изменишь!

— Неужели нас арестуют? — спросила Ингрид, приходя в ужас, поскольку адвокат хранил молчание. Похоже, он напрочь лишился дара речи.

И снова ей ответила Фрейя, бессильно пожимая поникшими плечами:

— А ты как думаешь?

Тогда Ингрид пришлось признать, что они, наверное, допустили кое-какие просчеты в своей новой стратегии.