Чтение онлайн

— Знаете, — сказал он, — был такой человек. Тоже что-то выспрашивал, выспрашивал… я потом исчез. Как в воду канул. Наверное, уехал.

— И давно?

— Может быть дня два назад.

— Но вы его видели?

— Конечно, — кивнул священник. — Он часто приходил молиться.

Готфрида как молнией ударило: колдун приходил молиться?

— Вы уверены, что это был именно он?

— Господь свидетель, — кивнул святой отец. — Плотный, усатый, с перстнем… Молился почти каждый день, а потом уходил.

— А о чём молился?

— Я не слышал.

— Может быть он исповедался?

— Нет. А если бы и исповедался, вы же понимаете…

— Понимаю, — кивнул Готфрид. — Может быть вы знаете, куда он поехал, с кем общался?

Внезапно в дверь постучали. Священник вздрогнул, поджал сухие губы и быстро проговорил:

— Вам пора, пожалуйста, уходите. Если будут какие-нибудь вопросы, приходите завтра.

Он проводил их до двери, открыл массивные створки и выпустил на улицу.

Снаружи стоял коренастый человек с лицом воина, иссечённым шрамами. Он был одет совсем не бедно, даже с излишествами: шёлковая рубашка, золотая цепь, золотые и серебряные кольца были надеты поверх перчаток, нашиты на шляпу. На поясе у него были кинжал и шпага, тоже достаточно искусной работы, судя по всему. Однако Готфрид почти не обратил на них внимания. Он вглядывался в лицо, сравнивая его с лицом Георга Флока.

— Приветствую, — сказал незнакомец хриплым голосом, снял шляпу и прошёл внутрь. Готфрид проводил его подозрительным взглядом.

— Это не Флок, — сказала Хэлена. — Пойдём обратно, а то я так устала.

— Конечно, пойдём, — согласился Готфрид. — Хотя, подожди минутку…

Он прижал палец к губам и прислушался. Из церкви доносились удаляющиеся голоса священника и странного ночного посетителя:

— Святой отец, у меня скончался друг.

— Ах, какое несчастье!

— Его нужно похоронить и, в общем, всё как обычно.

— Конечно, конечно…

— Ещё я хочу сделать больше пожертвование…

Дальше голоса стали совсем неразборчивыми — видимо эти двое пошли к алтарю, в дальний конец помещения.

— Странный тип, — сказал Готфрид.

— Может быть наёмник или охранник.

— Все наёмники сейчас должны быть на севере, воевать с проклятыми шведами.

— Я устала, — повторила Хэлена, надув губки.

— Ладно, пойдём.

На душе Готфрида стало гадостно. Когда он увидел шпагу у незнакомца, он сразу растерял остатки своего настроения. Подумать только, оборванный наёмник, а со шпагой! А ты, служитель Господа, имел глупость расстаться со своим оружием! Потерять, как трус или новобранец.

Поэтому Готфрид не мог уснуть. Он уже трижды помолился, и теперь ворочался с боку на бок, а мысли всё время возвращались к его шпаге. Как посмел потерять единственное напоминание об отце! Ведь шпага была больше, чем просто оружием. Она была символом, памятью, и даже опорой веры… Остались только ножны, да какой теперь от них толк?

Скрипнула входная дверь, и он увидел в проёме фигурку Хэлены. Лунный свет обливал её роскошное тело в ночном платье, струился по чёрным волосам и блестел на радужках серых глаз.

— Мне не спится, — сказала она тихо. Помолчала, точно в нерешительности, и сделала шаг вперёд.

Готфрид сел на постели.

— Мне тоже, — устало признал он.

Хэлена медленно подошла к нему и устроилась рядом, кутаясь в простыню. Внутри у него всё затрепетало, он глубоко вздохнул и сбивчиво проговорил:

— Всё шпагу не могу забыть. Ведь от отца досталась…

Она молча кивнула, смотря куда-то вдаль.

— А тебе почему не спится? — спросил он после паузы.

— Ну, — она вздохнула, — понимаешь… Дело в том, что… мне понравился один мужчина, — она бросила на него быстрый взгляд. — Я даже сама не ожидала. И я вижу, что нравлюсь ему, но ведь мы с ним такие разные…

Готфрид внимательно слушал, склонив голову набок и чуть дыша.

— … и я не знаю, как он отнесётся к моему чувству. И боюсь, — она помолчала, а затем спросила. — Как думаешь, если я ему во всём признаюсь, не отвергнет ли он меня?

Он взял её за руку и промолвил:

— Если ты ему тоже очень нравишься, то он поймёт тебя…

Поцелуй Хэлены оборвал его фразу. Девушка прижалась к нему, обвила трепещущими руками, и он обнял её в ответ.

— Готфрид, — начала шептать она, сбрасывая простыню. — Как только я увидела тебя, я поняла что не смогу без тебя прожить…

Они повалились на постель, и ласковые руки ведьмы коснулись его жёсткой щетины, шеи, груди, пробежались по напрягшемуся животу и опустились ниже…

— Готфрид, я хочу быть с тобой…

Её дыхание участилось, полная грудь прижалась к груди Готфрида, губы снова нашли его губы…

— Хэлена, Хэлена, — он оторвал её от себя, как будто она высасывала воздух из его лёгких. — Пожалуйста перестань, ведь меня дома ждёт Эрика…

— Но ведь я хочу тебя прямо сейчас! — настаивала девушка, целуя его щёки. — Никто не узнает, если ты не хочешь…

— Нет, Хэлена, — он взял её за руки и отстранил от себя. — Неужели ты не понимаешь, что я не хочу этого?…

Хэлена смотрела ему в глаза, а потом набросила простыню на плечи, села на постели и опустила голову. Её лицо, закрытое руками, потонуло в чёрных волосах.

— Прости… — попытался успокоить её он. — Просто…

Хэлена горько усмехнулась и опустила руки. Затем она встала и, не глядя на Готфрида, пошла к двери. Резкой, порывистой походкой озлобленной хищницы. Потом на мгновение остановилась, словно собираясь что-то сказать, но затем просто открыла дверь и исчезла в темноте.

Ему было стыдно. Стыдно, что чуть не предался греху с этой ведьмой. И сердце его начинало ныть, когда он вспоминал, что там, в Бамберге, его ждёт Эрика. Ждёт и верит ему, такая чистая и непорочная. А он? Разве он достоин её после такого?

Готфрид подумал, что неплохо бы сходить к священнику, исповедаться. И мысль эта так въелась в его сознание, что он решил идти прямо сейчас.

Дорогу до церкви он помнил. Ноги, уставшие за день, всё же шли быстро. Он ещё мучился от стыда и отвращения к себе, однако теперь у него была цель, можно было что-то сделать, появилась надежда.