Чтение онлайн

Все мужчины облегченно выдохнули. Кроме Дэнарта. Он нахмурился и явно расстроился. Только непонятно: то ли от того, что я подопытной мышью стану, то ли – что дни неопасные.

Но просто так он этот вопрос не оставил, мрачно поинтересовавшись:

– Откуда ты знаешь, что неопасные? Вдруг уже все изменилось?

Пришлось, краснея и смущаясь – ну не разговаривала я никогда с мужчинами на эту тему, а тут и вовсе посторонние, да еще инопланетяне, – подробно объяснять, что такое месячные, когда бывают и когда отсутствуют. Получилась целая лекция, очень взволновавшая наших эшартов и заинтересовавшая адаптеров. Последние все время делали пометки в планшетах и задавали массу дополнительных вопросов – вплоть до количества теряемой за сутки крови в эти дни. Даже начали вычислять разницу во времени, чтобы выяснить временной цикл «женских» дней землянок на Эшарте.

Всего через пару часов я чувствовала себя выжатым лимоном, остальные девочки тоже ненамного лучше. Зато, к своему немалому удивлению и некоторой зависти, мы выяснили, что женщины-эшарты не страдают нашествием «красных гостей». Просто у них шкурка сильно шелушится в «опасные» дни. Услышав эту новость, Ксения тут же заворчала, что это гораздо удобнее – зашелушился, поберегся несколько дней, а потом снова ни о чем не думаешь. На сей счет я разглагольствовать не стала, но в принципе согласилась с ней.

После лекции адаптеры проводили четверых землянок в один из боксов на беседу-опрос-допрос. Потом узнаю. Меня повели на обследование в компании с Дэнартом и Шкером, которые всю дорогу что-то обсуждали на «иностранном» языке. Мой дракон сперва что-то настойчиво шипел Шкеру, и тот в итоге согласился, потому что кивнул, а затем переключился на Пыльного. Разумеется, я ни слова не поняла, но возмущенный вопль адаптера и раздраженное хлопанье по бедрам дали понять, что Дэнарт против моего углубленного обследования.

– В чем дело? – обратилась к Шкеру, наблюдая, как Дэн ругается с Пыльным.

– Наш райс волнуется, что под влиянием стресса и в отличных от земных условиях нашей планеты в твоем организме могли произойти изменения, а излучение наших медицинских приборов может пагубно на тебя повлиять. Он требует отложить эти процедуры на более поздний срок и дать вам адаптироваться. Привыкнуть. А нашим умникам пока детально изучить взятые у вас биоматериалы.

Я почти с любовью посмотрела на Дэнарта. Заботливый, ответственный, думающий наперед… мой! В груди растеклось тепло и нежданная нежность к своему мужчине. Но поинтересовалась я совсем иным:

– Скажите, Шкер, а что означает райс? А то у вас тут каждый второй райс…

Доктор ухмыльнулся и ответил:

– Марьяна, мы находимся сейчас в изолированной зоне повышенной секретности. Доступ сюда имеет не каждый. Как видишь, даже наше крыло в полном составе не пропустили. Поэтому здесь находятся только офицеры – не ниже. А вообще, райс – это звание и одновременно должность у силовиков. Но его ценность и важность разные, смотря о каком направлении идет речь. У танцоров, например, всего четыре уровня командования. Нижний – рау – это все, кто получил статус танцора, а таких не так уж и много на Эшарте. Райс – это командир крыла в составе одиннадцати спецов высочайшего уровня. Следующий – супримрайс, и самый верхний чин – веррайс. А у разведки разные направления, и у них райс – не самый высокий чин. У службы хозяйственников райс – наоборот, самый главный и уважаемый. Вот наш райс Метус – редкостный жмот и нытик. Его собственная пара не переносит за жадность и педантичность. Я вообще удивляюсь, как может быть эшарт настолько похож на адаптера…

Тем временем мы прошли в огромный бокс. Встретили нас двое адаптеров: мужчина и женщина. И эшарта! Увидев здесь достаточно много мужчин, я теперь во все глаза рассматривала местных представительниц прекрасного пола. Если женщина-адаптер действительно походила на обычного человека с чуть нездоровым землистым цветом лица, то внешность эшарты меня изумила. Высокая, стройная, грациозная и… зеленая – настоящая живая инопланетянка. Кисточки бровей до шеи. Волосы зеленым коротким ежиком торчат в разные стороны, но это ее не портит, наоборот, добавляет своеобразного шарма. На золотистой коже зеленая сеточка чешуи. Высокие скулы, более выразительный, чем у мужчин, нос и узкие изумрудные глаза, которые при виде меня блеснули интересом.

Меня представили, а вот имена персонала так и остались секретом, впрочем, как и всех остальных работников научно-исследовательского подразделения, которых мы сегодня видели. Хотя, учитывая специфику деятельности учреждения, где мы находились, стало понятно почему.

Услышав, что женщинам поручили провести медицинский осмотр пациентки и сделать потом сравнительный анализ, Дэнарт напрягся и зло уставился на Пыльного, который под испепеляющим драконьим взглядом стушевался и быстро завел разговор со Шкером.

Страхи моего защитника не оправдались: обе женщины все проделали быстро и очень тактично. И если вначале несколько минут я чувствовала себя скованно и смущенно, то, убедившись, что врачи действуют профессионально и как бы обезличенно, словно роботы, успокоилась и абстрагировалась от происходящего.

После осмотра Шкер сказал нам с Дэнартом, что нужно провести сканирование и оно не опасно для здоровья. Меня поставили между двух панелей во весь рост, попросили изобразить звездочку, расставив руки и ноги в стороны, и замереть на минутку.

После этого нам с Дэном разрешили удалиться, а Шкер остался с умниками. Они дружно пялились в большой, как мне казалось, прозрачный монитор. С моей стороны ничего видно не было, но они горячо обсуждали что-то изображенное на экране и тыкали туда пальцами.

Стоило нам вернуться к моим спутницам, Ксения облегченно выпалила:

– Ну наконец-то, а то я уж решила, что мы тут заночуем…

– А куда нам торопиться? Дома у нас нет, и идти отсюда некуда. Так что радуйся, что им пока еще интересно с нами возиться! – мрачно заявила Джулия.

– Родная, ну что ты говоришь такое? У тебя есть дом, и все остальное скоро будет. У тебя же есть я… – тихо, с заискивающими нотками произнес Олен.

Он сидел рядом с насупившейся Джулией и гладил пальцами ее шею, играя с завитушками медных волос, которые в здешнем красновато-золотистом свете смотрелись очень эффектно.

Джулия капризно надула губки, посидела минуту, а потом, откинувшись на грудь своего мужчины, тихонько жалобно простонала:

– Боже, Олен, я не могу ходить в этом жутком балахоне. Мне от него плохо и физически, и морально. В конце концов, я Джулия Лима – известный в мире моды художник… Цвет и стиль – это наша жизнь. Ты можешь меня понять?!

Олен улыбнулся, погладил свою женщину по обнаженному плечу и, успокаивая, заговорил, причем я вновь расслышала заискивающие, воркующие нотки:

– Конечно, понимаю, милая. Поверь, любой эшарт тебя поймет, как никто другой. Цвета – это целый мир. Такой богатый, прекрасный… Потерпи немного, и мы украсим твою жизнь красками. Я лично позабочусь об этом, свожу тебя в торговые ряды…

Мужчина придвинулся к Джулии и зашептал свои обещания ей на ухо. Я с улыбкой отметила, как довольно блеснули зеленые глаза Джулии и как она млела, слушая Олена. Разговор не предназначался для свидетелей, но уши-то никуда не денешь, поэтому я невольно подслушивала и в душе радовалась за них.