Чтение онлайн

Ратники угрюмо промолчали, опустив глаза. Возразить было нечего.

— Ладно, чего уж теперь попросту брехаться, — смягчился воевода, выпустив пар, — Похороним парня вместе с другими и в путь, — распорядился он, — Поспешайте. Хазары, небось ужо заждались!

Когда обоз, наконец, тронулся в путь, из лесной чащи за ним внимательно наблюдала пара глубоко посаженых глаз с тяжёлым, холодным взглядом. И не было в этом взгляде ничего доброго.

По грязным и кривым улочкам Самандара, брезгливо меся грязь и снег, и маневрируя между людьми, телегами и дымящимися кучками навоза, с большим трудом пробирался важный хазарский офицер в дорогих одеждах. Это было не так-то уж и просто. Улицы были запружены бесчисленными арбами, повозками, кибитками, пешими и конными людьми. Всюду стоял шум и гвалт! Разноязычные крики и ругань людей, сливались с ржанием коней, рёвом верблюдов, стуком молотков в мастерских, и ещё Бог знает с чём, в единый и непрерывный шум многолюдного и многонационального города.

Впереди шли два дюжих вооружённых стражника, расчищавшие, по мере возможности, дорогу своему господину.

— А ну расступись! — зычно кричали они по-тюркски, — По велению Великого Кагана, освободите дорогу!

Стражники бесцеремонно раздавали удары палками направо и налево и люди сторонились, торопливо прижимаясь к стенам домов, чтобы освободить дорогу. Быстро вечерело, очередной короткий зимний день заканчивался. Низкое Солнце торопливо уходило в закат и поэтому рядом шёл раб с факелом в руке, который хоть как-то освещал путь. Но, несмотря на это, бравый каганский офицер всё же умудрился наступить со смачным чавканьем прямо в навозную кучу. Отвесив рабу несколько увесистых тумаков, он, громко ругаясь, вытер об него же свой сапог и пошёл дальше. Найдя, наконец, нужный дом, офицер громко постучал кулаком в низкую дощатую дверь:

— Эй, иудей, выходи! — властно крикнул он, — Великий Каган тебя требует.

За дверью послышалось какое-то движение, затем шарканье ног, звякнула щеколда и в полутёмном дверном проёме показалось, скупо освещённое одинокой свечой, худое и бледное старческое лицо в обрамлении длинных седых волос:

— Что такое? Что за шум? — проскрипел он, но увидев офицера, сразу сменил тон и со слащавой улыбкой залебезил, — Ах, это вы, господин Салман, а я-то в потёмках сразу и не признал! Прошу прощения. Входите, присядьте. Может чего желаете?

— Некогда мне тут рассиживаться и угощения принимать, — важно сказал офицер, заходя в довольно просторную, чисто прибранную и даже немного роскошную комнату с большим, жарко пылающим, очагом, — Где твой хозяин? Дома ли?

— Да, где же ему быть в такую пору? — продолжал суетиться старик, — Конечно, дома. Сейчас покличу, — Господин Зембрий, тут пришёл вестник Кагана, говорит, что Повелитель призывает тебя к себе, — крикнул он на лестницу, ведущую на второй этаж дома.

Наверху раздались шаги и в большую комнату спустился крепкий черноволосый мужчина средних лет, одетый в восточный домашний халат:

— Чем обязан такому неожиданному визиту столь важной персоны, как ты, господин Салман? — обратился он к офицеру мягким, вкрадчивым голосом и отвесил лёгкий полупоклон.

— Нужда срочная в тебе есть, — коротко ответил тот.

— Неужели наш Повелитель занемог? — картинно-озабоченно воскликнул Зембрий.

— Нет, Великий Каган, слава Тенгри, жив и здоров, — сказал Салман, — Твои услуги врачевания нужны одному его пленнику.

— Пленнику?! — искренне удивился знахарь, — С каких это пор Повелителя заботит здоровье какого-то пленника, настолько, что он послал тебя за мной?

— Это — не простой пленник, — уклонился от прямого ответа хазарин, — Он нужен Кагану для важного обряда, но прибыл сюда сильно хворым. Повелитель опасается как-бы он не помер раньше времени. Его нужно поставить на ноги. Без тебя никак, иудей.

— Уже иду, — сказал Зембрий, переодеваясь на ходу, — Только захвачу свою суму.

*************************

А за два дня до это состоялся въезд Андрея в столицу хазар. В пути он совсем расхворался. Хотя провожатые и заботились о том, чтобы ведун, чего доброго, не помер раньше времени, но он настолько ослаб, что уже не мог самостоятельно сидеть в седле. Его душил кашель, всё тело ломало, была страшная слабость и он чувствовал, что поднялась температура. Не дай Бог было ещё и воспаление лёгких схватить. Со здешней то медициной! Градусника, разумеется, под рукой не было, и он не мог понять насколько сильный у него жар, просто чувствовал себя херово, вот и всё. Пришлось пересадить его в сани, позаимствованные его конвоирами в одном из хазарских зимних стойбищ, где обоз останавливался на ночлег. Эта изматывающая дорога была просто бесконечной.

Самочувствие его было отвратительным, а состояние души — и того хуже. А как ещё может быть у человека на душе, если он заранее знает, что его везут на казнь? Разумеется, он сильно переживал. Мысль о скорой смерти сверлила в его голове и днём, и ночью. Всё чаще на ум стала приходить идея суицида. А что? Так будет проще и легче. «Стоп, дружище! — не терял оптимизма лишь неугомонный внутренний голос, — Не раскисай! Мы с тобой уже в таких передрягах побывали, что многим и не снилось. И пока до сих пор ещё не померли! Пока мы живы — всегда есть надежда на шанс, лишь только у мертвых уже никаких шансов нет! Так что — держись!». И он держался.

Наконец, из-за высокого пригорка показался и сам Самандар. Удивительный город, раскинувшийся у предгорий кавказского хребта, среди широких прикаспийских степей. Андрей кое-что знал о нём ещё со студенческих лет, но увидеть воочию, разумеется никогда и не надеялся. Теперь он пытался припомнить всё, что знал об этой древней столице хазар. Обычно степняки не строили постоянных оседлых городищ. Кочуя постоянно с места на места, со стадами скота, они обходились временными стойбищами, в которых могли жить от нескольких дней до двух-трёх месяцев, особенно в зимнюю пору. А с приходом весны снимались с лагеря и продолжали кочевать.

Ставка же Великого Кагана из такого вот временного стойбища постепенно превратилась в постоянную резиденцию. А вокруг неё вырос целый город, который хазары обнесли высокой стеной из сырцового кирпича с башнями и воротами, заимствованными по своей архитектуре частично у арабов, а частично у византийцев. Эдакий, «степной микс» стилей.

Самандар, таким образом, стал одним из первых постоянных укреплённых городов, построенных кочевым народом. Город располагался на небольшом, господствующем над окрестностями, холме и имел треугольную форму с тремя воротами. Над каждыми из ворот возвышались две сторожевые башни. Внутри он поразительно напомнил бывшему историку восточный город с небольшими глинобитными домами, максимум в два-три этажа, узкими улочками, ремесленными мастерскими, шумными базарами и вечной толчеёй. Разве, что вместо мечетей с минаретами возвышался храм Тенгри. То, что это город степняков красноречиво напоминало наличие большого количества всевозможных юрт и шатров не только снаружи, но и даже внутри города. Кто не мог построить себе дом, по старинке ставил временное жильё.

Несмотря на мрачные мысли в голове и большое недомогание в теле, Андрей с огромным интересом разглядывал этот древний город, скрытый от взора современных ему историков во тьме веков. Научный интерес на время перелил в нём даже страх за свою жизнь. Это же надо!? Ни один историк в мире никогда не имел возможности изучать историю в реальном времени! А сейчас для него всё это было самой что ни наесть объективной реальностью. В который уже раз он убеждался, что его сугубо академические знания далеко не всегда соответствуют этой самой реальности. А она была не только восхитительна в своей суровой аутентичности, но и полной опасностей, в чём он сразу же убедился.