Чтение онлайн

— Ты там смеёшься, да? — нелепо спросил Серёга.

— Смеюсь.

— Молодец. Лады, жду тебя в пятницу!

— Приеду, куда денусь, — ответила Настя.

— Пока.

— Пока, Серёж, — вздохнула Приблудова, гадая зачем позвонил ей Баянов, да еще и в воскресенье. И гадая над этим, она счастливо проехала свою остановку.

Примечание к части

? — цитата из старой песни питерской рок-группы «Сплин» — «Весь этот бред» с пластинки «Гранатовый альбом»

Однако, поездка в Гиблово самым злокозненным образом перепрыгнула на среду. Настя работала в детском садике с двумя небольшими пресными банками, когда ей позвонил Серёга. Преждевременная радость Приблудовой сменилась тревогой.

— Настён, привет. Я чего звоню, Аркашка ничего не ест третий день. Я в воскресенье заметил, но не сказал тебе, подумал, может он накануне объелся. Я его перекормил мидиями, кажется. Вроде корм берет и выплевывает. И он грустный, еле плавает. Может, приедешь, посмотришь?

— Поняла. Во сколько можно?

— У нас как обычно — после десяти вечера, раньше народ ходит.

От досады Настя всплеснула руками. Чертово Гиблово! Но Аркашу было жалко. Большого орехового астронотуса она сама же и посадила в «Яхонт» — привезла из аквариума, где он потрепал других рыб. Драчливый нрав Аркаши знали все — он, бывало, и Настю кусал без предупреждения, особенно, когда чуял приток свежей воды. Поэтому его вялость и отказ от корма были тревожными симптомами. Настя примерно прикидывала, что его может беспокоить. Если ихтик, то заболеть должны были все, и тогда нужно залить в аквариум малахитовый зеленый, если бактериальная инфекция — стоило купить антибиотик в виде раствора и инсулиновые шприцы. Кто бы сказал Насте в ветинституте, что ей предстоит делать уколы рыбам! Но антибиотик на ранних порах работал эффективно, и Настя заехала в знакомую аптеку, где его могли продать без рецепта.

Срыв графика всегда стоит аквариумисту нервов, а если случается нечто экстренное — и подавно. Но Настя не могла оставить Аркашу в беде. И, взяв себя в руки, она отправилась после основной работы в «Яхонт». Станция «Гиблово» все еще была закрыта, поэтому Настя вышла на «Парке» и села на трамвай до Верхней улицы. Рельсы шли в объезд парка, и маршрут давал приличный крюк, но у Приблудовой после пятничного приключения не было никакого желания вновь появляться близ усадьбы. Шел бы он лесом, этот парк! Нет, сегодня, извините, как-нибудь без нее.

Настя потрогала заколки на голове и, убедившись, что они держатся крепко, вышла у торгового центра.

Серёга похвалил ее новую прическу, впрочем, приди Настя извалявшейся в клею и перьях, он и тогда бы обрадовался и сказал, что она «сногшыбатылна». Настя пыталась припомнить, откуда она взяла это вирусное слово, но так и не смогла.

Аркаше и впрямь было плохо. Он грустно сидел в дальнем углу аквариума, куксился и прятался от других рыб. Настя осмотрела астрика. Несмотря на голодовку, его живот оказался слегка раздут.

— Бактериалка, — вынесла вердикт Приблудова. — Ща будем колоть.

— Колоть? — изумился Баянов. — Рыбу колоть?

— Да, — заявила Настя. — Внутримышечно. Посадим в сачок и вгоним в спинку антибиотик.

— Нормально, — Серёга потер рацией висок. — Первый раз узнаю, чтоб рыбу кололи. А клизмы им делают?

— Делают, — сообщила Настя. — Но это если уколы не помогут.

При поимке Аркаша, к радости Приблудовой, показал недюжинную прыть. Хорошо, что у него оставались силы на борьбу с инфекцией. Большой «орех» окатил стены и Настю брызгами воды, но в ведре успокоился и подставил спинку для укола. Настя попала ювелирно, аккурат в толстый слой мышц. Она знала, что есть риск просадить рыбе позвоночник, и тогда спасти ее будет невозможно. Но игла вошла под нужным углом и антибиотик надулся бугорком. Аркаша был отпущен в аквариум и уплыл, потеряв по дороге пару чешуек.

— Вот и все, — сказала Настя. — Поеду домой.

— Всего-то и ехала сюда ради пяти минут? — пожалел Серёга. — Может, посидим в каморке?

Настя занервничала. Ей было боязно засиживаться с Баяновым до ночи, а в том, что чаепитие могло затянуться, она не сомневалась.

— Нет... В другой раз, ладно? Как-нибудь. Я устала. Тем более, что нужен не один укол, а курс — раз пять или семь, через день.

— А... Хорошо, — кивнул Серёга. — Пойдем, провожу.

Они пошли по галерее к выходу, Баянов вёл Настю с очень смурным видом, будто борясь с собой и своими чувствами. Но у самой двери не выдержал и, отведя взгляд, смущённо спросил:

— Настён, я тебя чем-то обидел? Я слишком пристаю, да?

Приблудова поняла, что они стоят на выходе одни, и никто из руководства Серёги не может им помешать. Страх перед путём домой был силен в ней, и поэтому ей захотелось совершить нечто дерзкое, чтобы убрать его прочь. Она ладонью повернула лицо Серёги так, чтобы тот посмотрел на нее, и с сильно колотящимся сердцем потянулась губами. Баянов принял поцелуй очень бережно и неуверенно, хотя запыхтел при этом, как паровоз. Когда Настя отстранилась, румяная и опьяненная близостью, Серёга стал совсем другим — окрыленным, ободренным, сияющим.

— Во дела, — прошептал он. — И как тебя теперь отпустить?

— До пятницы, — выдохнула Настя, облизывая губы, и ненадолго взяла большую ладонь Сереги обветренной рукой.

— До пятницы, — как зомбированный, пробормотал Баянов следом.

Она вспорхнула в трамвай и с хохотом упала на сиденье. Вагон понёс её к метро, грохоча на рельсах, а сердце Приблудовой продолжало трепетать, как счастливая птица. Вот дура! Опять влюбилась! Настя прислонилась к поручню головой и прикрыла глаза. Щекам было жарко, внутри — очень хорошо, очень радостно.

—Доченька, уступи место бабушке, — услышала Настя рядом и сразу удивилась. Какое «уступи место» — пол-одиннадцатого вечера, трамвай почти пустой. Какая бабушка?

И тут от осознания ее накрыла волна ужаса. Она медленно подняла голову и встретила на себе прямой взгляд ярко-голубых глаз. Поняв, что над ней стоит ведунья, а это была она, только одетая более-менее современно, Настя подорвалась с места и метнулась к дверям, замолотила по ним руками, вереща во всю глотку. Водитель трамвая от неожиданности резко тормознул вагон и открыл дверь, Настя вылетела вон и помчалась по Верхней улице мимо домов, «Яхонта», «Кофе Дока», через шоссе, через подземные переходы, оглашая их душераздирающим воплем ужаса. Настя спасала свою жизнь, она не понимала, что бежит и кричит, как полоумная, и люди озираются на нее. Настя кричала, пока не исчез голос и бежала, пока дыхание совсем не спёрло. Она обнаружила себя в двух кварталах от торгового центра и трамвайных путей, обхватившей ствол большого тополя, потной, дрожащей. Ноги подкосились, Приблудова осела вниз и отдышалась. Да, спасибо Дашке и велотренировкам! Надо будет сказать ей, что теперь Настя и марафоны может выдавать. Со страху. Настя пощупала липкие волосы. Заколки были на месте. Она вспомнила встречу в трамвае и поняла, что старуха не успела ничего ужасного ей сказать. Настю накрыл нервный смех. Она удрала от бабки, как придурошный Колобок! Настя тряслась и хохотала, прижав руку с мобильником к груди. Она вспоминала, как в детстве играла в подобную игру с папой, бегала от него по детской площадке и кричала: «Не догонишь, не догонишь!» Приблудова отсмеялась, отдышалась, огляделась по сторонам. Спальный район Петрово, соседний от Гиблово.

«Она местная-районная достопримечательность!» — говорил Серёга.

— Вот и сиди себе в своём районе, стерва старая, — съехидничала Настя, радуясь удачному бегству.

Она решила, что на сегодня приключений хватит, и домой она поедет на такси. Водитель находился рядом и приехал быстро, Настя удобно расположилась на заднем сиденье, очень гордая собой. Вот бы рассказать Баянову! Смоталась от легендарной призрачной бабки! Смех еще сидел где-то в животе, когда Настя увидела значок нового комментария к записи «Всети». Причем, комментария к ее траурному аватару со свечой. В последнее время Настя уже привыкла принимать соболезнования, и теперь, после поцелуя с Серёгой, чувствовала себя неловко. Она ткнула на значок и прочитала: