Веер молодости
Шрифт:
Раз пришли утром на поле, видят, вся рассада из земли выдернута и потоптана. Выступил тогда вперед один юноша и прокричал:
– Эй ты, злое страшилище! Когда наконец ты бросишь свои проделки, перестанешь нам вредить?
Глянуло страшилище с вершины горы да как захохочет – с деревьев листья так и посыпались.
– Кто это там еще пищит? Желаю я, чтоб каждый вечер присылали вы мне человека на съедение! Тогда, может, и оставлю вас в покое!
Испугались крестьяне, а юноша опять вперед вышел:
– Да кто ты такой, чтоб каждый вечер по человеку съедать?
– Как кто? – загромыхало чудовище в ответ. – Нет в мире могущественнее меня никого! Я все могу! Ха-ха-ха-ха!
Захохотало страшилище, умолкли от страха птицы, а деревья к земле пригнулись. Не испугался смельчак, подождал, пока утихнут раскаты хохота, и снова прокричал:
– Мы бы поверили, что нет на свете никого могущественнее тебя, только сделай сначала что-нибудь необыкновенное. А то пока вся твоя сила на вред нам уходит да на разорение. Мог бы ты, к примеру, до первого петуха построить лестницу в сто ступенек от деревни до вершины горы? Построишь – будь по-твоему: станем мы тебе каждый вечер присылать на съедение кого-нибудь, а не построишь – уходи из наших мест и не мешай нам жить!
– Ох, ох, не могу, насмешил ты меня, ничтожный! – пуще прежнего захохотало страшилище. – Да мне это сделать – тьфу! – ничего не стоит! Гляди, завтра еще до первого петуха будет вам лестница готова!
На том и порешили. Разошлись вечером люди по домам, а заснуть не могут. «Что такому чудовищу стоит лестницу в сто ступеней построить! Он ведь и впрямь могуч! От одного его крика камни с горы падают», – думают.
А страшилище, как стемнело, потихоньку в деревню спустилось, всех петухов повылавливало и в корзину запрятало. А потом камни на гору стало таскать. Часа не прошло, а уж девяносто девять ступенек готовы!
– Вот глупец! Нашел, чем меня испугать! – усмехалось страшилище.
На небе звездочки мерцают, до рассвета еще далеко.
– Вздремну-ка я, пока не светает, – решило страшилище. – Не сторожить же мне камни. Последнюю ступеньку уложу, как проснусь, все равно глупые петухи сидят в корзине, им и невдомек, что скоро утро.
Крепко заснуло чудовище, и в деревне все задремали. Только смельчак юноша за ночь глаз не сомкнул. Как стала заря заниматься, подошел он к корзине и выпустил петуха. Видит петух, новый день начинается, заголосил во все горло: «Ку-ка-ре-ку!» А за ним и остальные петухи «ку-ка-ре-ку» запели.
Проснулось страшилище: что такое? Снится ему, что ли, петушиное пенье? Смотрит, солнышко уже вовсю сияет, из деревни крестьяне бегут, а камень для сотой ступеньки как лежал, так и лежит у его ног.
– Вижу я, не удалось тебе до первого петуха лестницу закончить, – сказал юноша.
Нечего чудищу сказать в ответ. Раз слово дано, надо его держать, даже страшилищам.
Печально вздохнуло страшилище, придется, видно, собирать свои пожитки и уходить куда подальше.
Больше никто не мешал крестьянам работать на полях. Уложили они последнюю, сотую ступеньку и часто поднимались на вершину горы – восход солнца встречать.
Перевод А. Садоковой.
БЛАГОДАРНЫЕ СТАТУИ
Жили в горной деревушке старик со старухой, жили бедно. Сплетут несколько соломенных шляп, старик несет их в город, продаст – купит чего-нибудь поесть, не продаст – голодными старики спать ложатся. Так кое-как и перебивались.
Раз перед Новым годом старик и говорит:
– Страсть как хочется отведать на Новый год рисовых лепешек. Да вот беда, в доме ни одного рисового зернышка!
– Да, – вздохнула старуха, – сходил бы ты, старый, в город, продал бы шляпы да купил риса.
– И то правда, – обрадовался старик.
Встал пораньше, перекинул шляпы через плечо и зашагал в город. Целый день бродил по городу, а ни одной шляпы так и не продал. Уж смеркаться стало. Побрел старик домой, думы невеселые его одолевают. Вдруг видит, у моста стоят в ряд шесть статуй Дзидзо. Всякий знает, что добрый дух Дзидзо покровительствует путникам и детям.
Удивился старик:
– Откуда в такой глуши статуи Дзидзо?
Подошел он ближе, смотрит, статуи все снегом запорошило. И показалось вдруг старику, что каменные статуи съежились от холода.
«Совсем, бедняжки, замерзли», – подумал старик. Взял он непроданные шляпы и надел их статуям на головы. Только вот незадача: шляп-то пять, а статуй – шесть. Не долго думал старик. Снял с головы старенькую шляпу и шестую статую одел.
– Хоть моя шляпа и дырява, но и это все же лучше, чем ничего, – пробормотал он.
Повалил снег еще сильнее, еле добрался старик до дому. Старуха уж и не чаяла живым его увидеть. Малость отогрелся старик и поведал ей о том, как у моста попались ему неизвестно откуда взявшиеся статуи Дзидзо и как он их шляпами одарил.
– Ты у меня добрый! – вздохнула старуха. – Не печалься! Нет у нас шляп, нет рисовых лепешек. Ну, да ничего! Все на свете рисовые лепешки не стоят одного доброго дела.
Вздохнули старики да спать пошли. Только легли, слышат, вроде поет кто-то:
В снежную ночь, новогоднюю ночь Сжалился старец, решил нам помочь: Каждому шляпу он подарил, Славное дело от совершил. Доброму старцу за то воздадим. Благодарим тебя, благодарим!Песня все ближе, ближе. Вот и шаги у дверей. Теперь затихло все, и вдруг раздался страшный грохот.
Вскочили старики, бросились к двери, распахнули… и остановились как вкопанные: на самом пороге лежал огромный сверток! А на свежем снегу – следы необычные: и не человеческие, и не звериные. Глянули старики в сторону леса и видят: шесть статуй мерно шагают, а на голове у каждой широкополая шляпа покачивается.
Подняли старики сверток, внесли в дом, развернули – там целая гора рисовых лепешек! Никогда еще в жизни старик со старухой не праздновали так весело Новый год!
Перевод А. Садоковой.
КАТИ-КАТИ-ГОРОШИНКА
Давно-давно жили старик со старухой. Вот как-то утром стали они дом подметать. Старуха горницу подметает, а старик кухню. Нашел в углу горошину и радуется:
Старуха, а старуха, Я горошину нашел. Если в поле посадить, Крупный вырастет горох, Если в ступке истолочь, Будет вкусная мука.