Чтение онлайн

Но только это неверно. Совсем не похожи эти города.

Так в чем же дело?

А в том, что киотоская лягушка видела вовсе не Осака, а свой родной Киото, а осакская лягушка видела вовсе не Киото, а Осака.

Ведь у лягушек глаза на макушке. И поэтому, когда они стали на задние лапки и задрали головы кверху, то глаза у них оказались сзади.

Вот они н смотрели не вперед, а назад: каждая лягушка смотрела туда, откуда пришла.

Только сами они об этом не знали.

И вот осакская лягушка вернулась в Осака, в свой пруд, и грустно сказала своим лягушатам:

– Что Осака, что Киото – все одно болото!

И лягушата горько заплакали.

Оттого и говорят: «Дети лягушки – те же лягушки».

А киотоская лягушка вернулась в Киото, на старое место, забралась опять в свой колодец и сказала соседкам-лягушкам:

– Никакого моря на свете нет!

Оттого и говорят: «Колодезная лягушка моря не знает».

Перевод и обработка Н. Фельдман.

В старину у змеи не было глаз. Поэтому стала она учиться искусству пения, выучилась и восхищала всех своим чудным голосом.

В старину у земляного червя были зоркие глаза. Но он не мог никому рассказать о том, что видел, потому что был немым. Как-то в один весенний денек, когда змея разливалась сладкими трелями, прискакал к ней сверчок:

– А, змея, ты уже проснулась после зимней спячки и выползла на солнышко!..

– На солнышко-то я выползла, – ответила змея, – только что мне в этом за радость? Кругом, говорят, такая красота, а я ничего не вижу!

– Знаешь что, змея, если б ты только решилась расстаться со своим прекрасным голосом, то могла бы увидеть все, что хочешь.

– Радостную весть я слышу! Но как это сделать?

– Случилось мне недавно повстречаться с земляным червем. Он сказал мне взглядом, что хотел бы обменять своя глаза на твой чудный голос.

– Хм, тут надо подумать! Менять или нет песни на глаза? Глаза-то, как будто, лучше…

И змея попросила сверчка быть посредником в обмене.

Побежал сверчок к земляному червю:

– Приятель, ты, как будто, хотел обменять свои глаза на песни змеи?

Земляной червь подмигнул в знак согласия.

– Я рассказал об этом змее. Змея говорит, что тоже согласна меняться.

У земляного червя глаза так и заблестели. Это значило: «Прошу, очень прошу!»

– Ну тогда я буду между вами посредником. А за это вы мне чем-нибудь заплатите. Мне бы вот хотелось самому спеть хоть одну-две песни… Скажи, земляной червь, когда ты обменяешься со змеей, не одолжишь ли ты мне ненадолго ее голос? Я тебе верну, как только потребуешь!

Земляной червь сказал глазами, что согласен. И вот обмен совершился. Змея отдала ему свой голос, земляной червь получил от нее чудные песни, но одолжил их на время сверчку, как было условлено.

С этого дня сверчок стал прекрасным певцом и весело распевал: «Рю-рю-рю! Рю-рю-рю!»

Но он не захотел возвращать такие чудесные песни земляному червю. Он ведь немой и не может потребовать их обратно!

С тех пор земляной червь все ждет понапрасну, чтоб сверчок вернул ему свой долг, и всюду ползает за ним следом.

Когда люди начинают копать землю возле канав и луж, они находят земляных червей и думают, что это земляные черви поют так красиво: «Рю-рю-рю!..» Но на самом деле земляной червь петь не может. У него украли его песни!

Перевод В. Марковой.

Давным-давно жил в горах крестьянин. И было у него три дочери, а сыновей – ни одного. Трудно крестьянину приходилось, – известное дело, какая от женщины помощь!

А тут еще беда: поселилась в лесу по соседству обезьяна и начала озоровать. Едва уйдет крестьянин, она раскопает насыпь, которая воду на поле держит, вся вода и вытечет. Крестьянин насыпь починит, воду из ручья наносит, а обезьяна за ночь все снова испортит. Не мог крестьянин уследить за водой на своем поле. Вытекала вода, засыхал и рис.

Что тут было делать! Стал крестьянин богов молить, чтобы те помогли ему удержать воду на поле, но вода по-прежнему уходила. Совсем загоревал крестьянин. И вот однажды в отчаянии он сказал:

– Любую из трех дочерей отдал бы, только бы поле без воды не оставалось!

Услышала обезьяна, что крестьянин готов свою дочь отдать тому, кто воду на поле сохранит, и обрадовалась. «Если на то пошло, я больше насыпь портить не стану!» – решила она. И с тех пор вода с поля крестьянина не уходила. Пришел крестьянин дня через три, посмотрел – все поле до самых краев залито водой. Радостно и спокойно стало у него на душе. Спустя еще несколько дней опять отправился он посмотреть на поле. Стоит вода, как стояла, ни капельки не спадает! И колосья риса уже наливаются. Совсем обрадовался крестьянин. «Ну, – думает, – в этом году будем и мы с урожаем!»

Так оно и вышло. Наступила осень, убрал крестьянин рис с поля и веселится с семьей дома.

Вдруг нежданно-негаданно входит к нему в дом разодетая обезьяна.

– Вот так образина! Тебе что здесь надо? – возмутился крестьянин.

А обезьяна спокойно отвечает:

– Я пришла за твоей дочерью. Помнишь, что ты обещал?

Уселась обезьяна посреди комнаты, а крестьянин почесал затылок и думает: «Неужели эта обезьяна смотрела за моим полем? Знал бы, ни за что бы не давал такого обещания!»

Пожалел крестьянин, да поздно: сказанного не воротишь.

Пришлось крестьянину позвать старшую дочь. Стал он просить ее пойти замуж за обезьяну, да куда там! Убежала старшая дочь и слушать отца не захотела. Позвал он среднюю, но и та отказалась. Что тут было делать крестьянину! Позвал он младшую дочь, просит ее пойти замуж за обезьяну. Выслушала она отца и говорит:

– Воля твоя, отец! Как прикажешь, так и будет.

Обрадовалась обезьяна, взяла девушку за руку и увела с собой в горы.