Чтение онлайн

При ней мы перестали заниматься стендом Солнечной системы мистера Дженсена. Черная бумага выцвела. Бумажные планетки уже закручивались по краям, а Луна и вовсе свалилась с небес. Под Землей все так же висел стикер с надписью «двадцать восемь часов и шесть минут», хотя с тех пор день успел увеличиться почти вдвое.

Мисс Мозли в юбке мышиного цвета и белой блузке с воротничком склонилась над экраном компьютера, показывая нам фотографии сотен китов, которые выбрасывались на пляжи в девятнадцатом веке.

— Видите? Новая серия обмелений не связана с замедлением.

Но ее слова нас не убеждали. Мы понимали, что происходит.

У меня появилась привычка проводить большие перемены в библиотеке — прибежище одиноких. Тревор Уоткинс играл здесь в компьютерную игру, заправляя космический корабль топливом из правильных ответов по алгебре. Диана Кофски читала роман, тайком поедая из рюкзака сырные слойки: в библиотеке запрещалось разговаривать и есть.

Единственным уважительным поводом сидеть в библиотеке во время обеденного перерыва являлось выполнение домашней работы для следующего урока. Но я свое задание уже написала. Я пыталась читать, но не могла сосредоточиться. Сидя за письменным столом, миссис Маршалл просматривала газету и одновременно следила за Джессом Шварцем. Возможно, мы все находились в библиотеке в той или иной мере не по своей воле, но Джесс официально отбывал тут наказание за неизвестное мне и наверняка банальное нарушение дисциплины. Он сидел один за дальним столом, нервничая и поглядывая через окно на двор — место своего естественного обитания. Звуки оттуда доносились до нас как едва слышный, смягченный водной толщей шепот.

В начале года, на первом вводном уроке по алгебре, миссис Пинкси нарисовала на доске воронку, которая иллюстрировала начавшийся процесс отбора в старшие классы.

— Пока вы все перешли на следующую ступень, но количество учеников, способных понимать математику, будет сокращаться с каждым годом, — сказала она.

Наступало время расцвета талантов и отсева бездарностей. Нам предстояло выяснить, к какому разряду мы принадлежим. Кто-то станет красавчиком, кто-то — весельчаком, а кого-то окончательно одолеет застенчивость. Толстяки вовек пребудут толстяками, а всеобщие любимчики, как я предчувствовала, так и останутся баловнями жизни. Я боялась, что это правило касается и детей, страдающих от одиночества. Должно быть, оно коренилось в моих генах. Со временем я просто начну погружаться в него все глубже.

В середине перемены стеклянная дверь библиотеки распахнулась. Из коридора хлынул шум, но тут же стих, едва дерь с грохотом захлопнулась.

Я подняла глаза и поразилась тому, что увидела. Сияя, в отличие от всех присутствующих, красотой и обаянием, в библиотеку зашел Сет Морено. Раньше я его здесь никогда не встречала.

Сет сел через два стула от меня. Несколько бесконечных минут я не могла понять, случайно он это сделал или намеренно.

Скейт он прислонил к своему стулу. Диана отвлеклась от чтения книги и посмотрела на него. Не так уж часто можно обнаружить в библиотеке скейт.

Сет выудил из рюкзака механический карандаш и блокнот на спирали, открыл чистую страницу и разгладил ее ладонью.

Затем он начал рисовать. Из-под грифеля карандаша медленно появилась маленькая летящая птица с прижатыми к бокам крыльями. Вскоре к ней присоединилась вторая птица, парящая на несколько сантиметров выше. Сет принялся было за третью, но стер ее и начал все заново.

В тишине библиотеки я слышала, как скрипят, вторя нашим движениям, стулья, как нажимает на клавиши Тревор, как хрустят крошки слойки на зубах Дианы и мягко шуршит по бумаге карандаш Сета.

Кто-то снаружи стукнул в окно.

— Блин, не переношу это все, понимаешь? — прошептал Сет, обернувшись ко мне, и снова вернулся к рисунку. Когда он моргал, его ресницы смыкались в густую бахрому.

— Понимаю, — ответила я не сразу.

Прозвенел звонок. Мы стали собираться. Диана пыталась справиться с молнией на рюкзаке. Тревор застыл у компьютера.

— Тревор, звонок уже был, — заметила миссис Маршалл из-за своего стола.

Внезапно надо мной кто-то встал. Оказалось, что это Сет. Что еще удивительнее, он со мной заговорил. Сет говорил со мной.

— Слушай, спасибо за открытку, — произнес он.

Есть разновидность шока, которую можно выдержать только в молодости. Мне показалось, что Сет обращается к кому-то другому.

— Да не за что, пожалуйста, — промямлила я.

— Ты слышала про китов? — спросил Сет.

Мне пришлось поднять голову, чтобы взглянуть ему в глаза. Я боялась сказать что-нибудь не то, поэтому молчала.

— Да, — наконец ответила я, кое-как разлепив губы.

Он ждал от меня продолжения. Я почувствовала, как краснею. Под потолком покачивались флаги всех стран мира.

— Может, кто-нибудь сумеет помочь им вернуться в воду, — выдавила я.

Сет покачал головой:

— Скорее всего, они снова выбросятся на берег. У меня папа ученый. Он говорит, что они не просто так это делают, есть причина.

Библиотека начала заполняться детьми, которых врач освободил от занятий физкультурой.

— Я хочу прогуляться на пляж после школы, проведать их, — сказал Сет, перекладывая из руки в руку скейт. Его колесики медленно вращались. — Пойдем вместе?

— Что? — опешила я.

Из всех невероятных происшествий, случившихся в том году, эта короткая фраза из уст Сета Морено произвела на меня самое сильное впечатление.

— Пойдешь со мной?

Я до сих пор помню геометрический узор красного библиотечного ковра и флаги, раскачивавшиеся у нас над головами. Они оживали всякий раз, когда дверь открывалась и закрывалась.

— Пойду, — просто ответила я.

— Договорились, — сказал он. После этого Сет повернулся и вышел.

В автобусе мы сели отдельно и сошли на нашей остановке с теми же ребятами, что обычно. Погода стояла жаркая и облачная. Ветер гонял по пустырю пыль. Дети сразу разбежались кто куда. Я направилась к Сету, представляя, как он сейчас бросит скейт на асфальт и умчится с холма без меня. Может, я его неправильно поняла. Или это шутка такая. Но он повернулся, прищурился и сказал:

— По дороге можем закинуть рюкзаки ко мне.

Мы шли в тишине, не произнося ни слова. Только две пары кроссовок дружно шаркали по блестящему от солнца тротуару.

Родителям я о своих планах не сообщила. Все равно они вернутся с работы не скоро.

Сет жил через две улицы от меня в бежевом доме, похожем на ранчо. На гараже висело ржавое баскетбольное кольцо. В запущенном дворе стояли в ряд пустые терракотовые цветочные горшки.

Мы прошли в незапертую дверь и скинули рюкзаки в прихожей, на груды газет и тюки белья из прачечной. Для защиты от солнечного света на окнах вместо штор висели толстые одеяла. В углу валялся уже ненужный кислородный баллон с трубками. Мама Сета умерла в этом доме.