Чтение онлайн

Когда я забралась в автобус и уселась впереди, через пятнадцать рядов от Сета, мне вдруг пришло в голову, что я могла убежать в ущелье и никто бы этого даже не заметил.

Все перемены я провела в уборной, а во время обеденного перерыва сидела в библиотеке. Там, как всегда, торчала Диана. Золотой крестик у нее на шее блестел в свете флуоресцентных ламп. Тревор стучал по клавиатуре, увлеченный своей любимой игрой, где роль лидера всегда доставалась ему. Миссис Маршалл расставляла книги по полкам. Мы слышали, как скрипит, катясь по ковру, ее тележка, как шелестят глянцевые обложки возвращаемых на место книг. Каждый раз, когда открывалась дверь, я надеялась, что появится Сет с извинениями или объяснениями.

Меня посетила печальная мысль, что Сет просто не хочет общаться со мной при всех в школе.

Через окна доносились приглушенные крики ребят, бесившихся во дворе. Уж они-то никогда не оставались в одиночестве.

По коридору прошла Кристи Кастанеда. У нее тоже сегодня был день рождения. За ней, привязанные к тонкому запястью, летели целых два серебряных шарика. На каждом из них красовалась поздравительная надпись, выполненная затейливым почерком.

Я попыталась сосредоточиться на чтении. Тикали часы. Сет не появлялся.

В такие темные дни библиотечные окна напоминали стенки аквариума, все обитатели которого волей-неволей становились объектом для наблюдения. Здесь собирались самые немногочисленные рыбки: странные, одинокие, нелюбимые.

К вечеру эвкалипт Сильвии распилили на куски и, словно обглоданные кости, сложили на подъездной дорожке. Дыру в крыше закрыли листом белого пластика, который шелестел от каждого дуновения ветра. Солнце до сих пор не взошло.

Той ночью папа долго возился во дворе, осматривая наш последний эвкалипт. Одну его половину еще покрывали листья, а вторая уже умерла, и, похоже, смерть запускала свои щупальца все глубже. Пока мы не уехали на ужин, папа вызвал службу по уборке деревьев.

Мама пришла домой с подарком — парой золотистых балеток с рифлеными носами. Девчонки в школе носили похожие уже несколько месяцев. Я переобулась, и туфельки заскрипели по кафелю.

Папа вручил мне книгу.

— В твоем возрасте я ее обожал, — сказал он. С обложки на меня смотрели нарисованные горы, долина и луна. Страницы пахли пылью и плесенью. — Там рассказывается про очень одинокого мальчика. Долгое время ему казалось, что он один в целом мире. Ну, а что случилось потом, я тебе рассказывать не буду, сама прочтешь.

Помню, как эта книжка гуляла по нашему классу пару лет назад. Тогда я ее не достала, а теперь она стала для меня слишком детской.

— Спасибо, — поблагодарила я и положила книгу на колени.

Папа похлопал меня по плечу. Мы ехали на ужин.

— Как удачно, что я хорошо себя чувствую в твой день рождения, — сказала мама.

Мы двигались на восток, к дедушкиному дому, чтобы подхватить его по дороге в мой любимый ресторан. Я очень ждала встречи с дедушкой: звук его голоса всегда помогал мне отделить главное от второстепенного.

— Хотя я по-прежнему думаю, что надо было устроить вечеринку, — продолжила мама. — Радостные события следует отмечать.

— Что мы и делаем, — ответил папа и бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида. — Она захотела провести свой день рождения именно так.

С каждой новой поездкой в эту сторону пейзаж по обочинам дороги все больше терял краски. И проблема заключалась не только в траве и эвкалиптах. Появились другие, менее явные признаки всеобщего увядания. Я видела, что берега водохранилища приобрели бурый оттенок, болотная трава и камыши поредели. Нам не хотелось говорить об этом вслух, ведь теперь у нас были теплицы и солнечные батареи для выращивания пищевых культур, но мы не могли не замечать, как тихо исчезает окружающая флора. Вид такого опустошения вызывал содрогание. Одному богу известно, что творилось на менее удачливых континентах. А вот поле для гольфа, мимо которого мы проезжали, неожиданно засияло еще более сочной зеленью, чем раньше. На самом деле старый газон просто заменили на высокотехнологичный искусственный дерн, и машинки для гольфа, словно рекламируя новую жизнь гольф-индустрии, безмятежно катались по холмам.

— Не понимаю, почему ты не захотела пригласить Ханну, — не могла успокоиться мама. Она даже повернулась ко мне, ремень безопасности врезался ей в шею. — Вы раньше так дружили.

— А теперь не дружим, — отрезала я.

Дедушкины владения переживали не лучшие времена. Он отказался рубить эвкалипты. Часть деревьев облысела и зловеще уткнулась верхушками в небо. Остальные упали на землю. Только сосны еще держали оборону, по-прежнему закрывая дедушкин дом от дороги и развернувшейся поблизости стройки.

Мы свернули на подъездную дорожку. Я выпрыгнула из машины и побежала к двери. Родители ждали в машине, не выключая мотор.

Я позвонила несколько раз, но никто не ответил. Я постучала. Вокруг фонаря над крыльцом роились мошки. За моей спиной наконец-то начало светлеть небо — медленно наступал рассвет. Я подергала ручку, но дверь оказалась заперта.

Я вернулась к машине, громко шурша балетками по гравию, и сообщила родителям:

— Он не отзывается.

— Может, забыл слуховой аппарат надеть, — предположил папа и, заглушив мотор, пошел вместе со мной к дому.

Мама приоткрыла дверцу, чтобы подышать свежим воздухом.

Папа отпер дом своим дубликатом ключа, и мы зашли внутрь.

— Пап? Мы приехали, — произнес отец.

В доме стояла духота и тишина, только размеренно тикали часы. На кухне горел свет.

Со времени моего последнего визита ничего не изменилось — закрытые окна, пустые шкафы.

— А куда все делось? — удивился папа. Он провел пальцем по голой полке и заглянул сквозь стекло в сервант из красного дерева, некогда забитый китайским фарфором и хрусталем.

— На Новый год он перебирал все свои сокровища, — объяснила я.

— То есть?

Мы вывозили дедушку на ужин почти каждое воскресенье. Обычно он поджидал нас на крыльце, ворча, что мы вечно опаздываем.

— Ну, он раскладывал вещи по коробкам, — продолжила я.

— Что? Но я ведь разговаривал с ним вчера вечером. — На папином лице отразилось беспокойство.

Коробки исчезли, стол освободился, все ценности куда- то пропали. Мы проверили спальню — в неубранной постели никого не было. В чулане недоставало половины вещей и обуви.

На кухне обнаружилась стопка каких-то писем и брошюрок, на которых лежала тонкая газета со следующим заголовком: «Они не хотят, чтобы вы знали правду о „времени по часам"». На холодильнике висела листовка с изображением идущих по улице людей с остекленевшими глазами. Подпись гласила: «Часовые зомби».

Мама зашла в дом и спросила, что случилось и где дедушка.

— Не знаю, — ответил папа.

— Боже мой, дом словно ограбили, — ахнула мама.

— Джулия говорит, что видела, как он собирал вещи.