Чтение онлайн

Как все на сей земле непрочно, непостоянно, зыбко! Екатерине даже на мгновение стало не по себе от сей мысли. Как же ей жить дальше? Она искала ответа на сей вопрос, желая зацепиться хоть за что-то, что помогло бы ей преодолеть сие тяжелейшее для нее положение всесильной императрицы, сознающей, что она глубоко несчастна как женщина. Взгляд ее паки упал на последнее письмо Григория Потемкина, губы ее дрогнули, сложившись в улыбку. Она снова развернула его послание. Нет, откуда у оного человека толико оптимизма, иронии, смеха?! Вот с кем не соскучишься, не то, что с Сашей Васильчиковым! Хороший он кавалер, но – не орел.

Она снова принялась за послужной список Потемкина. Боже, вот уже десять лет они знают друг друга! Он был среди тех сорока человек, которые возвели ее на престол. Как давно – и как недавно оное имело место.

Недавно она получила от своего рыцаря очередное весьма приятное письмо. Что же написать ему в ответ?

Ей вдруг подумалось, что его замечательный ум мог бы ныне весьма послужить в оказавшейся столь непростой поимке самозванки Таракановой. Но Потемкин находился на фронте. Как докладывал недавно статс-секретарь Теплов, ныне Потемкин у осажденной Силистрии, подвергается ежедневной опасности. Совсем недавно во время тяжелого артиллерийского обстрела, сопровождавшегося сильнейшим пожаром, он чуть было не погиб. Екатерина беспокойно оглядела свой кабинет. Коли его вовремя не остановить, он умрет! Взгляд остановился на стопке бумаг. «Почему бы не написать ему письмо и вызвать сюда?» – подумала она.

Недолго думая, она положила перед собой бумагу и, взяв заточенное гусиное перо, задумалась. О чем и как писать, она не имела никакого представления. Надобно было написать умное, значимое для себя и него послание, поскольку Потемкин легко читал меж строк. После некоторого раздумья у нее получилось нечто наподобие признания и приглашения генерала в Петербург. Неуверенная рука ее писала: «Господин генерал-поручик и кавалер, вы, я чаю, так упражнены глазением города Силистрия, что вам некогда письма читать, но, так как с моей стороны я весьма желаю ревностных, храбрых, умных и искусных людей сохранить, то вас попрошу по-пустому не даваться в опасности. Вы, читав письмо, может статься зададите вопрос – к чему оно писано, на сие имею вам ответствовать: к тому, дабы вы имели подтверждение моего образа мыслей об вас, ибо я всегда к вам весьма доброжелательна. Екатерина».

Перечитав его несколько раз и сделав исправления, переписав теперь твердой рукой набело, она вызвала курьера и отправила его с наказом доставить и вручить лично в руки генерал-поручика Григория Александровича Потемкина.

Армия Румянцева, сократившаяся до тридцати тысяч солдат из-за потерь и тяжелых болезней, вновь осаждала крепость Силистрию. Потемкин на судах перебрался на другой берег и захватил турецкий лагерь. В отместку гарнизон Силистрии дважды предпринял мощные вылазки против Потемкина, которые были отбиты, а в середине июня выбил врага из фортификаций перед крепостью, о чем такожде доложили императрице. Последнее время ее паче всего интересовали события, происходящие рядом с ее рыцарем. Он стал сниться ей. Ей хотелось говорить о нем. Рассказывая Гримму, другу Дидро, который стал ее постоянным корреспондентом, о переходе через Дунай, она с удовольствием описала его вылазки против врага. Ожидая его, она все более понимала, как ей весьма и весьма не хватало его.

В начале осени Потемкин руководил строительством артиллерийских батарей на острове против Силистрии. Погода портилась, турки явно не собирались сдаваться. Так и случилось: когда русские вступили в Силистрию, турки бились за каждый дом. Начинались морозы, и главнокомандующему пришлось отвести армию обратно за Дунай. Отступая, он приказал батареям Потемкина самое трудное – прикрыть отходящих.

В сей небезопасный момент в лагерь Румянцева прибыл императорский курьер с пакетом для Потемкина. Письмо, датированное началом декабря, говорило само за себя: императрица боялась за его жизнь. Что ж, ее опасения были небеспочвенны.

Как всегда, сослуживцы его, особливо гордый и аристократичный Семен Воронцов, извелись от зависти. Так и хотелось Потемкину шибануть Воронцова побольнее, но, слава Богу, не был Григорий Александрович человеком злобливым. Да и можно понять и простить сего генерала. К тому же, тот отличился храбростью: в первой же битве с турками одним из первых бросился на них в сече.

Послание императрицы Потемкин воспринял, как предложение приехать к ней. О, он умел читать меж строк! Откровенно говоря, ему с трудом верилось в свое счастье. В памяти пронеслось, колико ему пришлось перенести за те пробежавшие годы, дабы дождаться сего момента. Не верилось в непостижимую опалу всех Орловых! А как же Алексей Орлов, герой Чесмы, герой России? Тот самый Алехан, коего он так ненавидел! Хотя и его можно понять: кто бы уступил просто так саму красавицу-императрицу, когда он, юнец, бросался Екатерине в ноги, целовал руки, твердил признания в любви везде, где токмо не встречал ее.

Потемкин полночи не спал в глубоком размышлении.

Стало быть, и на самом деле он небезразличен ей. Стало быть, недаром в глубине его души всегда все же теплилась надежда, что когда-нибудь все переменится, и Екатерина станет принадлежать ему. Он думал, что дождется своего часа, надобно было токмо основательно вооружиться терпением. И вот он, кажется, дождался!

Потемкин знал себе цену. Знал, что императрица оценивает его ум по достоинству. Знал, она любит его непохожесть на других. И она была ни на кого не похожей! Она была единственной в целом свете. Он влюбился в Екатерину в тот день, когда она взошла на престол. Он помнил ее – ту неотразимо прекрасную, отважную женщину на сером коне, смело ведущую войско. Он любил ее дерзость, понеже сам был таковым. Ценил ее проницательность, даже большую, чем у него самого. Он любил ее глубокий ум, щедрость души, мечты о переменах в России.

Через месяц, покончив со своими армейскими делами, окрыленный Потемкин полетел в Санкт-Петербург. К сожалению, он не успел попасть в Москву на венчание своего друга Александра Суворова с княжной Прозоровской. Заехав в Первопрестольную, Григорий Александрович повидался с матерью и родными. Съездил поздравить молодоженов Суворовых. Награжденный, как и Потемкин, Георгиевской звездой третьей степени, генерал-майор вскоре должон был отправиться в армию, под Силистрию, командовать потемкинским корпусом. Такожде Потемкин встретился и имел доверительную беседу с опальным графом Петром Ивановичем Паниным, который попросил передать письмо брату своему, Никите. Покоритель Бендер жил в отставке: императрица не простила ему неоправданных потерь. Но тот надеялся на перемену фортуны в лучшую сторону и внимательно следил за происходящими событиями. Говорили о положении на турецком фронте, о Румянцеве, императрице и о тревожных вестях из-под губернского города Оренбурга, который в конце января штурмовала армия самозванца. Когда Потемкин узнал сию новость, то мгновенно понял, почему фельдмаршал никак не мог заполучить обещанных новых рекрутов: войска нужны были здесь для подавления мятежа. Такожде он понял, в каковом положении находится императрица. Вестимо, она ждала его как человека, на коего может положиться. Немедля, на следующий же день он выехал в Петербург. Прибыв туда тридцатого января, он остановился в доме Николая Борисовича Самойлова, мужа своей покойной сестры Марии. Перед аудиенцией с императрицей, предвкушая встречу с ней, он плохо спал. Но утром выглядел свежим и счастливым.

Впереди его ждала любовь неотразимой и желанной женщины – императрицы! Ждала удивительная судьба человека, сумевшего оставить глубокий след в истории своего народа. Ранним утром он уже был в Зимнем дворце.