Век невинности
Шрифт:
Дженни побледнела. Глаза ее даже забегали от нервного напряжения.
«Тебе это было известно, и ты не попытался остановить ее? Ты ее не предупредил?»
«Остановить? Предупредить? — он снова рассмеялся. — Но ведь я не на графине Оленской женюсь, не так ли?»
Слова эти прозвучали, как гром среди ясного неба, даже в его собственных ушах.
«Ты, можно сказать, женишься на ее семье!»
«Семья — семьей!» — усмехнулся он.
«Ньюлэнд, неужели тебе никакого дела нет до ее родных?»
«Ни малейшего!»
«И тебе все равно, что обо всем этом подумает мамина кузина, Луиза Ван-дер-Лайден?»
«А чего ради она идет на поводу у наших старых дев и слушает ту галиматью, которую они несут!»
«Ты и маму нашу готов записать в старые девы?» — спросила незамужняя Дженни. При этом губы ее дрожали.
Ему очень хотелось крикнуть ей в лицо: «Да, и не только ее, но и Ван-дер-Лайденов и вообще всех вас. Вы похожи на наседок, старающихся уберечь своих цыплят от бурь и невзгод неумолимой реальности».
Но тут он увидел, что доброе лицо девушки вытянулось, и она залилась слезами; ему стало стыдно, что он напрасно причинил ей боль.
«Сдалась мне эта графиня Оленская! Ну, Дженни, не глупи! Я не обязан быть ее телохранителем».
«Нет, конечно! Но ведь это ты настоял на том, чтобы Велланды объявили о помолвке раньше намеченного срока. Мы ведь все чувствуем, что должны оказывать ей поддержку. Именно поэтому тетя Луиза и пригласила ее на прием в честь князя. Иначе ноги бы ее там не было!»
«Ну и какой вред она причинила? Смотрелась она куда лучше, чем остальные дамы! Традиционный ван-дер-лайденовский банкет, обычно напоминающий поминки, она превратила в более привлекательное зрелище».
«А знаешь, это дядя Генри попросил ее немного развлечь тебя: он так и сказал тете Луизе. Но теперь они оба так расстроены, что хотят завтра же вернуться обратно в Скайтерклиф. Думаю, Ньюлэнд, тебе лучше спуститься вниз. Мама так переживает!»
Миссис Ачер сидела внизу в гостиной. Когда Ньюлэнд вошел, она приподняла брови и, оторвав взгляд от рукоделия, озабоченно взглянула на него.
«Дженни сказала тебе?»
«Да, — он старался говорить так же ровно, как и она. — Но не понимаю, зачем же делать из мухи слона?»
«И тебя не беспокоит то, что Ван-дер-Лайдены разобижены?»
«Ну и чего ради они обижаются по пустякам? Подумаешь, графиня Оленская посетила свою новую знакомую, которую все считают женщиной легкого поведения!»
«Считают!..»
«Ну, которая таковой и является… Зато у нее всегда хорошее музыкальное сопровождение вечеров, и по воскресеньям, когда весь Нью-Йорк умирает от скуки, на них весело и интересно».
«Хорошее музыкальное сопровождение? Ах, да! Говорят, там есть одна девица, которая залезает на стол и исполняет куплеты, которые любят распевать в разных парижских заведениях. У нее в так называемом „салоне“ курят сигары и пьют шампанское!»
«Да, но разве подобное времяпрепровождение не характерно также и для других мест? Жизнь не стоит на месте!»
«Неужели ты, дорогой, и в самом деле защищаешь идею всех этих „французских салонов“ по воскресным дням?»
«Помнится, матушка, вы частенько ворчали, когда мы в Лондоне посещали „английские салоны“…»
«Не забывайте, что мы с вами — не в Париже и не в Лондоне, а в Нью-Йорке!»
«Что верно — то верно…» — вздохнул Ачер.
«Не хочешь ли ты сказать, что наше общество в чем-то уступает лондонскому или парижскому? Может, и уступает, я согласна. Но мы живем здесь, и пусть тот, кто приезжает в наш город, уважает наши порядки. В особенности это касается Элен Оленской. Она как-никак сыта по горло тамошней жизнью!»
Ньюлэнд ничего не ответил, и после непродолжительной паузы миссис Ачер продолжала: «Я как раз собиралась, после того, как надену шляпу, попросить тебя отвезти меня до обеда к кузине Луизе». Он нахмурился, но его мать решительно закончила свою мысль: «Полагаю, ты мог бы объяснить ей все так же, как и мне: просто скажи, что за границей все иначе, чем у нас, что люди там особенно не церемонятся друг с другом, и что мадам Оленская, вероятно, просто не знает порядка вещей… Все это делается, дорогой, — добавила она с невинным выражением на лице, — исключительно в интересах самой мадам Оленской».
«Но, матушка, я и в самом деле не понимаю, где тут собака зарыта! Ну, подумаешь, князь отвез мадам Оленскую к миссис Страферс! Собственно говоря, до этого он привозил миссис Страферс домой к графине знакомиться. Я присутствовал при этом. Уж если Ван-дер-Лайдены ищут виновника скандала, чтобы затеять ссору, они спокойно найдут его, не выходя из собственного дома!»
«Ссору? Ньюлэнд, ты когда-нибудь видел, чтобы дядя Генри с кем-нибудь ссорился? А князь — его гость, к тому же иностранец. Разве они могут ссориться с человеком из совершенно другого мира? Графиня Оленская живет в Нью-Йорке, а, значит, должна уважать наши традиции».
«Ну, тогда, если они потребуют, можете принести им в жертву мадам Оленскую, — раздраженно сказал Ачер. — нечего ни мне, ни вам замаливать ее грехи!»
«Так я и думала, что в этой ситуации тебя, прежде всего, будут волновать Минготы!» — воскликнула миссис Ачер в сердцах. Это означало, что скоро она начнет раздражаться.
Угрюмый дворецкий раздвинул портьеры в гостиной и громко произнес:
«Мистер Генри Ван-дер-Лайден».
Миссис Ачер уронила иглу и трясущейся рукой отодвинула назад свой стул.
«Принесите еще одну лампу!» — приказала она слуге, который уже готов был ретироваться, в то время, как Дженни спешно поправляла чепчик на голове миссис Ачер.
На пороге гостиной выросла фигура Ван-дер-Лайдена, и Ньюлэнд Ачер направился к дяде, чтобы поприветствовать его.
«Мы только что говорили о вас, сэр!» — сказал он.
Казалось, мистер Ван-дер-Лайден был несколько ошарашен таким приемом. Он снял перчатки, чтобы пожать руки дамам, и в смущении теребил свой цилиндр, пока Дженни пододвигала ему кресло.
«А еще мы говорили о графине Оленской», — добавил Ачер.
Миссис Ачер стала бледной, как полотно.
«О, это очаровательнейшая женщина! Я только что от нее», — сказал мистер Ван-дер-Лайден, и на его лице появилось благодушное выражение.
Мистер Ван-дер-Лайден уселся в кресло, а перчатки и цилиндр положил на пол, позади себя: он всегда делал так, следуя своей старомодной, но элегантной привычке. Уютно устроившись в кресле, он продолжал:
«Вы бы видели, как она составляет букеты из цветов! Да у нее просто талант! Я послал ей несколько гвоздик из Скайтерклифа и был потрясен! Вместо того, чтобы всем скопом поместить их в огромную вазу, как сделал бы наш главный садовник, она разделила цветы на небольшие букетики и поставила их в разных концах комнаты… И как ей это удается? Князь сказал мне: „Поезжайте и взгляните, как она обставила свою гостиную!“ И в самом деле, вкус у нее отменный. Я бы непременно свозил туда Луизу, если бы район, в котором живет графиня, не был таким неприятным».