Чтение онлайн

– Как?

– Не знаю. – Даныбай досадливо поморщился. – Если бы я мог прыгать по этим числоизмерениям, как Прохор… Не его надо было учить, а меня сначала.

– А если Саблины… не придут?

– Куда они денутся? Не мы к ним заявились, а они к нам, их интерес больше. Придётся кое-кого побеспокоить.

– Здесь, в отеле?

– В Белроси. – Даныбай подумал о Миранде. Приятель был сыном заместителя министра обороны, и его связи могли пригодиться. – Один я не справлюсь, если начнётся…

– Что? – шёпотом спросила Павлина, не дождавшись продолжения.

– Переезд, – с улыбкой разрядил обстановку Даныбай.

Благодаря каждодневным занятиям с формами Варя начала проявлять в себе качества, о которых раньше никогда не задумывалась.

Во-первых, она стала гораздо увереннее, осторожнее и терпеливее.

Во-вторых, её перестала пугать перспектива вечного ухаживания за телами Прохора и Юстины.

Формотранс давался ей нелегко, однако в конце концов процесс удалось взять под контроль, и она стала без обычного волнения изменять форму простых предметов, легко проходя формоспектры ножа, вилки, ложки или заколки для волос. С более громоздкими и сложными объектами у неё случались неудачи, хотя и к ним она стала относиться спокойнее. Если стул в столовой так и не вернул первоначальную форму, распавшись на несколько кучек острых планок, треугольных в сечении, то зеркало в прихожей после долгих мучений приобрело прежний овал, хотя и перестало отражать свет.

Ещё труднее давались жене Данимира опыты с живыми существами. Последний случай – с попыткой «отформатировать» гнездо ос, поселившихся под стрехой сарайчика, вообще едва не отбил у неё охоту трансформировать живое.

Случилось это на второй день после путешествия Данимира к своему сорок четвёртому «брату» Даныбаю.

Сначала Варя, настроенная решительно, легко превратила пенёк от спиленной сосны у дальней границы участка в пучок прутьев и обратно в пень, хотя уже гранёный, не круглый. Кора на пне при этом рассыпалась в труху.

Данимир хотел было предложить супруге потренироваться на залетевшей в сад пичуге с зеленоватым брюшком, но Варя сама нашла цель – гнездо ос. Он попробовал её отговорить, помня свой опыт с пчёлами, однако она настояла на своём.

Погода стояла пасмурная, облака закрыли небосвод, подул холодный ветерок, и осы вылетали из своего сетчато-пузырчатого домика редко.

– Ладно, давай, – уступил он умоляющему взгляду Варвары. – Главное – не тушуйся и не забывай про концентрацию.

– Ты мне это каждый раз говоришь, – сердито заметила жена.

– Так я ж за ради порядку, – оправдался он.

Варя тряхнула роскошными льняными волосами, погрозила ему пальчиком.

– За порядок на этой территории отвечаю я.

– Слушаюсь! – вытянулся он, бросая к виску два пальца. – Товаришч енерал!

Варя, затянутая в джинсовый костюмчик по причине похолодания, направила на стреху сарайчика руку с эргионом, зажатым в кулаке. Лицо её стало строгим, словно она собиралась высказать мнение, идущее вразрез с мнением мужа.

День выдался сумрачным, поэтому импульс формотранса не был виден (обычно это было заметно по лёгкому струению воздуха), однако нависший угол крыши сарайчика и вместе с ним мешочек осиного гнезда изменили форму.

Угол приобрёл совершенные пирамидальные очертания.

Осиное гнездо побелело и превратилось в длинную гранёную сосульку, оторвавшуюся от крыши и упавшую на песчаную дорожку под стеной сарайчика. От удара мешочек порвался, и из прорехи начали вылезать хозяева. Но уже не осы. Точнее, осы, но изменившие форму, превратившиеся в жёлто-серых кузнечиков с двумя парами крыльев.

Кузнечики начали расползаться по земле, некоторые попытались взлететь, один из них торпедой понёсся на Варю, она вскрикнула, замахала руками, сбила странное насекомое в траву.

– Успокойся, трусиха, – засмеялся Данимир, хватая жену за руки. – Он не специально.

– Не люблю ос, – пробормотала побледневшая «колдунья».

– Я и пчёл не сильно жалую, – поддержал он её. – И вообще всех чешуекрылых и с жалами. Сама выбрала их жилище.

– Я думала про их гнездо… а не про них. Они расползаются…

– Возьми мысленно в фокус трансформации всё это место, никуда они не денутся.

Варя собралась с духом, толкнула рукой с эргионом воздух.

Едва заметное колебание облачком обняло часть дорожки, траву и осиный кокон, из которого продолжали выползать осы-кузнечики. Взлететь смогли лишь отдельные экземпляры, остальные, похоже, находились в шоке.

Новая трансформация превратила изменённых ос в длинные полосатые палочки со множеством маленьких крылышек. Новый вид насекомых вообще летать не мог, да и ползать тоже, для этого крохотные лапки, превращавшие их в сороконожек, приспособлены не были.

Данимир нагнулся, разглядывая странных насекомых, покачал головой.

– Японский бог! Я трансформировал пчёл, они вроде бы родственники с осами, но в таких многоножек не превращались. Зато у всех остались жала, видишь?

– Отойди, надо же закончить опыт.

Третий формоимпульс превратил ос-многоножек в единое существо, напоминающее ежа и футбольный мяч. У него было множество лапок, не меньшее количество глаз и столько же полупрозрачных игольчатых крылышек. Существо замерло на несколько мгновений, потом зашевелило всеми своими конечностями и покатилось к Варе, на лице которой отразилось отвращение.

– Мама! – взвизгнула она.

– Вот это ёжик! – восхитился Данимир. – У меня пчелиный рой превратился в дикобраза, причём иглами были жала, представляешь?

– Нет! Он… оно… ползёт к нам!

– Крути спектр до конца.

– Не хочу.

– Почему?

– Противно.

– Ладно, это аргумент, смотри.

Не вынимая свой эргион из кармана (пользоваться им как дополнительным органом тела вошло в привычку), Данимир «выстрелил» по удивительному ежастому мячу алгоритмом формотранса.

Шар скачком вырос в размерах и стал ажурным, хотя сохранил форму и все детали: глазки, лапки, крылышки и жала.

– Вот те раз! – озадаченно проговорил Данимир.

Варя рассмеялась.

– Из тебя тоже колдун никудышный.

– Я думал, что ты уже дошла до конца спектра. Получается, что каждое живое существо, будь он хоть мышью, хоть насекомым, имеет индивидуальный спектр. Во всяком случае, пчёлы трансформируются иначе, нежели осы. Это даже интересно.

Следующий «формовыстрел» превратил осиный шар в кучу мелких насекомых с длинным – до пяти сантиметров – брюшком.

Приглядевшись, Данимир понял, что каждое брюшко на самом деле представляет собой жало.