Чтение онлайн

Прохор растерялся, не понимая, что произошло.

Данимир пришёл в себя быстрее.

«Тормози!»

Прохор опомнился, растопырился сдохшим нетопырем, и это помогло: падение в пропасть замедлилось, череда тусклых вспышек, пронзавших людей, из автоматической очереди превратилась в «рассветы и закаты».

«Держись!»

И они вылетели в свет-сознание какого-то Прохора, ещё не соображая, в каком числомире выплыли.

Лишь позже, когда Саблин-11 при возвращении проанализировал глубину числопогружения, оказалось, что они побывали в мире-777. Тогда же Прохор узнал, что число 777 считается священным, так как соединяет две первоцифры – 3 и 7, поскольку троекратно повторяет семёрку. Именно это троекратное дублирование и олицетворяет тайну космических циклов Творения, являясь одним из самых устойчивых в череде эволюций.

Прохор до этого не обращал внимания на сложение качеств цифр и чисел, отражающих высшие принципы, законы и уровни бытия. Но это сложение не являлось арифметическим действием, так как, по сути, представляло собой рождение нового качества, не сводимого к механической сумме складываемых величин. Если семёрка – гептада в принципе олицетворяла законченный циклический процесс, то три гептады соединялись не в абсолютном утверждении законченности, а в четверичную материальную структуру. То есть число 777 представляло акт слияния, стоящий за числом и создающий новую реальность, в которой материальные качества складывались, а психофизические способны «аннигилировать», умалять друг друга. Поэтому внутреннее «божественное» обеспечение трёх семёрок не складывается из идей господства духа над формой. Что проверяется не геометрией архитектурных форм, а полнотой психофизических проявлений.

А пока Прохор и его проводник молча всматривались в мир через глаза «местного» Прохора, поражаясь необычным формам архитектуры и природного рельефа.

«Местный» Прохор плыл по реке на ажурной лодочке стреловидной формы, развалясь на мягком удобном сиденье. По бокам лодочки крутились два ажурных, почти невидимых колеса, превращая её в «колёсный пароход». А напротив, в клетке, на специальной подставке, сидел странный зверь, похожий на рака и ящерицу одновременно. У него были глаза на усиках и… практически человеческие руки с тонкими пальчиками, в которых он держал длинную сигарету. Он курил и разговаривал с Прохором, который время от времени поглядывал то на левый, то на правый берег реки.

Слева, за низиной, поросшей ковром густой зелёной травы, начинались горы, но таких странных – готических, стреловидно-зубчатых очертаний, что от них невозможно было отвести взгляд.

Справа берег реки был одет в каменный парапет, за которым начинался город. Формы и размеры зданий были разными, но всех их объединял один принцип: квадратные основания и звёздчатые – семилучевые вершины. Из-за этого город буквально парил в воздухе, устремляясь в густо-синее небо, по которому плыли огромные массивы пенисто-белых облаков.

Зверь в клетке затянулся, выпустил струю сизого дыма, протянул сигарету сквозь прутья клетки Прохору.

– Покури.

– Я те покурю, – беззлобно пригрозил Прохор. – Кончай баловаться, пора делом заниматься.

– Дай хоть докурить.

– Ты и так уже стеклянный.

Зверь ещё раз затянулся, бросил окурок в воду.

– Ладно, рабовладелец, выпускай.

Прохор лениво шевельнул рукой, в клетке образовалась дверца, и зверь сиганул через неё в воду, потянув за собой тонкую серебристую цепочку.

Прохор-44 всё-таки не сдержал эмоций, сражённый увиденным, и его «местный родич» это почувствовал, с удивлением оглянулся.

Данимир не стал дожидаться, чем это закончится. Выдернул общую энергоинформационную «пулю» из псисферы «местного» Прохора, заставил спутника всплыть «к небу», пока оба не вынырнули в теле сорок четвёртого Прохора, за которым бдительно следили Даныбай и Павлина.

– Уфф! – выдохнул Прохор, будто выныривал из-под воды; его замутило. – Где мы были?

«В гостях у семьсот семьдесят седьмого», – ответил Данимир, организм которого тоже отреагировал на быстрый подъём спазмом желудка.

– Что он делал?

«Не знаю, похоже, собирался ловить рыбу. Или какую-то иную речную живность».

– С помощью ящера?

«Наверно, у них такие ловчие звери. Отдыхай, я сбегаю домой, вернусь часа через два».

– Подожди… – Прохор заметил круглые глаза жены, не понимавшей, с кем он разговаривает, перешёл на мыслеобмен: «Почему мы не смогли попасть к девятьсот девяносто девятому?»

«Сам хочу разобраться. Или он поставил блок, чтобы к нему никто не мог прорваться, или…»

«Что?»

«Его снова захватили в плен подручные Владык. Но я склоняюсь к первому варианту: Прохориил закрылся. Он очень мощный пси-оператор. Будем думать, как к нему подступиться».

Холодная струйка освободила голову от неловкости: Данимир перетёк в голову «родича».

У Даныбая прыгнули вверх брови, он прислушался к себе, кивнул.

– Без проблем.

И Саблин-11 окончательно покинул родной мир Прохора-44.

Попытка формотранса не удалась.

Поскольку Данимир Саблин не вернулся ни через два часа, ни к вечеру, Прохор решил было испробовать свои силы в «формоколдовстве», а когда пластиковая чашка на столе не дрогнула, он осмелился «погулять по Безднам» без проводника.

Павлина попробовала его отговорить:

– Дорогой, ты же ещё не имеешь опыта. Вдруг не сможешь вернуться?

– Чепуха, вернусь! – воинственно возразил он. – В этих погружениях нет ничего сверхсложного. А Саблины, между прочим, говорили, что у меня сильная энергетика.

– Вообще-то я тоже подстраховался бы, – поддержал Павлину Даныбай. – Ты не знаешь всех нюансов числонавтики.

– Нет никаких нюансов. Сам бы попробовал.

– Я пытался, не получается пока, – признался снайпер. – Но я буду тренироваться.

– В общем, я вас понял, не переживайте, ждите, я глубоко нырять не буду и скоро вернусь.

Прохор, поиграв эргионом, сосредоточился на вхождении в энергоинформационный поток, ещё не до конца прочувствовав осязаемость этого термина.

Эргион мурлыкнул теплом.

Личность Прохора, имеющая множество названий: мыслеволя, психосоматическая система, эго, собственное «я», индивидуальная пси-структура, «душа», наконец, – отделилась от материального субстрата – мозга и легко перешла границу-мембрану соседнего Ф-превалитета – сорок пятого.

В голове Прохора-45 плавали слоистые дымы и облачка искр. По мнению Данимира Саблина, сорок пятый Прохор находился в коме, и с ним можно было согласиться: подсознание больного и порождало только эти дымы и непонятные мыслеформы – облачка искр.