Чтение онлайн

Мало того, всё это пространство, освещённое невидимым источником (светился, казалось, сам воздух), пронизывали во всех направлениях летящие фигуры, которые на лету претерпевали множество изменений, превращаясь то в сложных насекомых, то в птиц, то в летучих мышей, то вообще в невообразимой сложности монстров.

Местный Прохор и сам мчался «в толпе» себе подобных летунов, искусно маневрируя и уворачиваясь от попадавшихся на пути балок и связывающих конструкцию невиданного масштаба в кристаллическую решётку.

Через несколько мгновений виртуозного маневрирования Прохор-хозяин свернул к одному из ядер в форме куба и врезался в него, не снижая скорости, испугав Прохора-гостя.

Однако его носитель не разбился. Подобные фокусы здесь были в порядке вещей. Весь этот мир жил по законам постоянной трансформации, изменения форм предметов, объектов и живых организмов, представляя собой невероятной сложности объёмный калейдоскоп, поэтому разобраться в его пластичной текучести человеку из «твёрдого и плотного» мира было не под силу.

Местный Прохор тем временем метнулся к одной из ребристых зеленоватых колонн, пересекающих кубическое ядро, к которому подстыковывались трубы и ванты, идущие к другим ядрам «кристаллической решётки», и воткнулся в неё тем же манером – на всей скорости, не тормозя.

Прохор-пассажир «отшатнулся», не сумев сдержать чувств; чтобы привыкнуть к такому движению, надо было время.

По-видимому, его реакция не ускользнула от внимания Прохора-носителя. Он резко остановился посреди трубы, которая оказалась кабиной местного лифта, ткнул пальцем в чёрное пятно на стене, и Прохор-гость почувствовал дурноту: показалось, он вместе с «родственником» провалился в пропасть. Но это была всего лишь реакция организма Прохора-хозяина на наступившую невесомость.

«Родственник» не встревожился от «падения», зато начал прислушиваться к тишине в своей голове. Затем раздался его тонкий, писклявый, сродни мышиному, мыслеголос:

«Кто здесь?»

Пришлось раскрывать инкогнито:

«Это я… Прохор… ваш числовой… брат».

«Значит, я не ошибся. Из какого изонамбера?»

«Изонамбера? А-а… из сорок… – Прохор «прикусил язык», интуитивно вылавливая в интересе «родственника» негативный привкус. И откуда, кстати, он знает о числомирах? – Из… э-э… сто сорок… шестого».

«Не бреши, твоя энергетика тянет на первые полсотни изонамберов. Впрочем, это уже неважно. Что ты тут ищешь?»

«Ничего… я просто… путешествую… вы так быстро ориентируетесь… у вас уже был кто-то из наших… «родственников«?

«Случалось».

«А в какой превали… изонамбер я попал?»

«В двадцать две тысячи двести двадцать второй».

«Ух ты! Я думал… будет меньше».

Стукнуло в ноги. Тело местного Прохора обрело массу.

Мигнули какие-то вычурные светящиеся символы, открылась дверь (точнее, исчезла часть стены кабины), Прохор-хозяин стремительно вышел в холл какого-то колоссального здания, внутренности которого представляли собой пересечение десятков, если не сотен, решетчатых конструкций и пилонов. По изогнутым поверхностям пилонов сновали меняющие форму не то механизмы, не то существа.

Пол гигантского помещения представлял собой нечто вроде жидкого зеркала, и двигающиеся по нему существа оставляли на нём мерцающие разводы.

«Где мы?» – рискнул задать вопрос Прохор-гость, ещё не осознавая угрозы.

«Эффуриада», – коротко ответил Прохор-22222, продолжая свой полубег-полуполёт в глубь здания.

Прохору-путешественнику перестала нравиться ситуация. И дело было даже не в отсутствии удивления или интереса к «брату» у местного Прохора, а в какой-то неуловимой обыденности и досадной определённости происходящего. Появлению путешественника не обрадовались, но и не отнеслись враждебно, хотя и проявили странное целенаправленное равнодушие.

«Я, пожалуй, пойду…»

Прохор-хозяин не ответил, поправил на бегу нечто вроде короны на голове. Стал слышен его мыслеголос – как отзвук обычного голоса: он разговаривал с кем-то «по телефону»:

«Лох… любный… простой как инфузор… не знает… скорее всего залез в гиперсеть случайно… я его задержу… скоро буду…»

Прохор-гость «покрылся холодным потом», осознав, что речь идёт о нём. «Брат»-22222 хотел сдать его кому-то, как сдают с рук на руки взятого в плен «языка».

Он рванулся из псисферы «родственника», не выбирая направления… и получил «затрещину», едва не погасившую сознание. Впечатление было такое, будто он на бегу врезался головой в упругий слой стекла.

Прохор-22222 отреагировал на это хихиканьем.

«Не трясись, брателла, не сбежишь. Тебя тут ждали».

«Кто?!» – вскинулся Прохор-путешественник.

«Сейчас узнаешь».

«Охотники! – мелькнула запоздалая мысль. – Дан предупреждал…»

«И покруче Охотников опера есть».

Промелькнули мимо светящиеся «ежи», череда изогнутых балок, напоминающих рёбра кита, Прохор-22222 свернул в сужающийся коридор, потом нырнул в протаявшую в стене дыру. Перед ним распахнулась комната, стены которой обросли щетиной игл, вразнобой меняющих длину. Посреди комнаты торчала из пола конструкция, напоминающая чёрное гранёное яйцо.

Из-за яйца бесшумно выдвинулись змеевидные механизмы, откуда-то появилось существо, похожее на помесь хамелеона с кенгуру, но с почти человеческим лицом. Оно до ушей разинуло рот, словно улыбнулась гостю, высунуло длинный гибкий язык.

– Как ты его поймал?

– Сам пришёл.

– Будешь награждён, Прохрагон. Я похлопочу, чтобы тебе увеличили жизнеёмкость.

Разговор шёл на смеси языков, основным из которых был русский, поэтому Прохор-путешественник понимал всё, о чём говорили псевдохамелеон и его «родственник».

– Залезай.

– Дай горилки.

– Потом, после сброса.

Прохор опомнился, рванулся изо всех сил, понимая, что сейчас произойдёт что-то страшное, и в этот момент ему, фигурально выражаясь, протянули руку помощи:

«Хватайся! Сожмись и лети!»

Он инстинктивно сжался, формируя из себя «снаряд», и с помощью сильной руки, давшей ему подзатыльник, проломил невидимую преграду, мешающую выбраться из западни – пси-сферы Прохора-22222.

Возвращение в родные пенаты напоминало танковое сражение: мыслеволя Прохора была танком, и его то и дело таранили «вражеские машины», в него врезались снаряды и ракеты, а он нёсся вслепую сквозь грохот, вой, дым и пламя и не знал, чем всё это закончится.

Закончилось, однако, всё хорошо.

Пламя постепенно опало, погасло, дым поредел, тряска уменьшилась и наконец прекратилась совсем. Поддерживаемый невидимой рукой неизвестного союзника, Прохор влетел в световое кольцо, пахнуло знакомыми запахами, и он очнулся в своём теле.

Дёрнулся, ощущая под собой зыбкий прогнувшийся пузырь, оказавшийся шезлонгом, попытался вскочить, разлепил глаза.

«Приходи в себя», – долетел чей-то мыслеголос.

– Кто… ты?! – выговорил он непослушным языком.