Чтение онлайн

Майор внимательно посмотрел в глаза арестованному начальнику службы безопасности.

— Ты это сделал?

«Безопасник» молчал, угрюмо понурив взор. Однако ни одного, даже малейшего движения головой, которое можно было расценить как согласный кивок, он так и не произвёл.

— Это мог сделать только ты лично, — продолжил майор, неторопливо и отчётливо выговаривая слова. — Впрочем, ты также мог приказать поджечь бытовку своим подчинённым, это тоже самое преступление, но оно маловероятно. Лишние свидетели тебе ни к чему, так что поджигал ты, я уверен, собственноручно. И сюда явился неспроста один, без подопечных, — чтобы также, без свидетелей, прикончить этого несчастного Фирика. Думаю, ты хорошо понимаешь, что за содеянное тебе светит только расстрел. Есть, правда, ещё один вариант — вместо тебя расстреляют того, кто приказал тебе всё это сделать. Однако если ты решишь его выгородить, то подаришь ему жизнь ценою своей. Подумай, чья жизнь тебе нужнее. Пара минут у тебя есть.

Дождавшись, пока майор закончит, Алексей, продолжая удерживать под прицелом Лютова, вновь освободил охранника от кляпа.

Тот как-то неестественно тряхнул головой, откашлялся и, кивнув в сторону Лютова, отрешённо произнёс:

— Он приказал.

Лютов попытался что-то прошипеть в ответ, но, встретив тяжёлый взгляд майора, осёкся и замолчал.

Охранник, опустив голову, поведал, что погибшая ночью бригада строителей занималась бетонированием фундаментной плиты, в которую с ведома Лютова изрядно недоложили дорогостоящей стальной арматуры. Недоложили где-то на семь или на десять миллионов рублей, которые ведавший всеми закупками Лютов, скорее всего, прикарманил. И как только рабочие завершили укладывать последние кубометры бетона, навсегда скрывшие содеянное, то их как ненужных свидетелей, было приказано убрать.

— Что скажешь на это, Лютов?

Начальник строительства молчал. Было лишь заметно, как сквозь красную набухшую кожу его лица проступают большие капли пота.

Неожиданно подал голос молодой водитель:

— Он ещё поручил мне перерисовывать в автокаде чертежи армирования плиты, — сообщил паренёк.

— А ты что — чертить умеешь?

— Я же в институте учился… Да и что там чертить — удалил в файле лишний металл и кой-где поменял сечения.

— Прекрасно! — вскликнул майор. — И ты — инженер, хоть и недоучившийся, неужели ты не понимал, что соучаствуешь в преступлении? А если дом рухнет, погибнут люди?

— Он не должен был рухнуть… Проектировщики перестарались с армированием, они вечно перестраховываются. Мы ведь по краям оставили всю арматуру, как и было положено, только центр слегка оголили…

— Слегка — это на десять миллионов? — поинтересовался Алексей.

— Пусть он лучше расскажет, — продолжил майор, кивнув в сторону начальника стройки, — как это ему удалось так лихо изменить проект, что подмены никто не заметил. Куда проектанты-то глядели?

Не успел Здравый произнести эти слова, как у парнишки округлились глаза и он, попытавшись привстать, нелепо загрохотал по полу привязанным стулом.

— ГИП ведь умер на прошлой неделе! Теперь я всё понял! Мы ведь ездили на похороны! Молодой был такой, ещё говорили, что отравился колбасой на рыбалке… Неужели…

— Кто такой ГИП? — поинтересовался Алексей.

— Главный инженер проекта… Неужели…

— Что — неужели? Неужели отравленную колбасу подсунули?

— Я не знаю… Честное слово не знаю!

— Ну, ладно… ишь ты, честное слово! Не знаешь, так и не знай, бог с тобой. А вот кто из вас мне расскажет, как вы это так легко разыскали своего таджика среди помойки?

— По мобильнику по его, — охотно откликнулся паренёк. — Что тут искать — шлёшь знакомым ментам нужный номер, и они дают наводку.

— Интересно, — вернулся к допросу майор. — И эти менты что — они всем так готовы помогать?

— Ну да… нам — всегда. У нас же ведь серьёзная организация… И в других вопросах они нам помогают. А что?

— Да ничего. Только у нас, обращаю внимание, организация тоже серьёзная. Проверь-ка, Алексей Николаевич, как эти двое закреплены в своих креслах, да давай-ка с Лютовым вопрос решим. Время выходит.

Алексей, скорбно покачав головой, в очередной раз вставил кляпы охраннику и водителю, вернулся к Лютову, энергичным рывком заломив тому руки за спину и туго стянув бечевой его мягкие, рыхлые кисти. Внезапно начальник стройки запричитал, срываясь на дискант:

— Товарищи! Товарищи дорогие! Ну что же вы так… без суда!.. Так же нельзя, товарищи, отдайте меня под любой суд, я за всё отвечу! Только не убивайте, не убивайте меня, я вас умоляю!

И с этими словами Лютов, со связанными за спиной руками, рухнул на колени. Его подхватили под плечи и поволокли на улицу, с помощью клина крепко затворив дверь в комнату, где остались сидеть арестованные охранник и водитель. По дороге Лютов стонал и пытался что-то рассказать о каких-то важных столоначальниках из префектуры и мэрии, которым он якобы должен был отдать большую часть украденных на арматуре денег, но поскольку на открытом пространстве его голос мог привлечь внимание, ему тоже вставили кляп. Лютова отвели в заросшую прошлогодними репеями балку, где находился водоём, из которого они черпали воду, крепко прикрутили к берёзе и завязали платком глаза. В напряженной вечерней тишине было лишь слышно, как разливается из кармана бывшего начальника жизнерадостная трель радиотелефона.

…Спустя десять минут из бывшей железнодорожной будки выдвинулись двое высоких молодых людей в хорошей одежде и дорогой обуви, один в шляпе, другой в кепке, с саквояжем и дорожной кожаной сумкой коньячного цвета через плечо. Следом за ними последовал смуглый низкорослый человечек в неопределённой одежде. Поднявшись на насыпь, двое остановились и обвели прощальным взглядом свой недавний приют со стоящим неподалёку большим чёрным автомобилем.

— Хорошая, должно быть, машина, — сказал Алексей. — «Land Cruiser». Действительно, сухопутный крейсер!

— Может, заберёте, а? — предложил таджик. — Я знаю ребят на авторынке, которые перебьют номера и сделают вам новые документы.

— Мы кражами и мошенничествами не занимаемся, — сурово ответил Петрович. — Ты же сам видел, что до добра это не доводит.

— А вы Лютова застрелили? — неожиданно спросил таджик.

— Нет, конечно. Пусть живёт, и те двое, что приехали с ним вместе, тоже пускай живут. Если, смогут, конечно.

— Зря… я бы застрелил.

— Я тебя не понимаю, Фирик, — возразил Здравый. — Ты же сегодня второй раз, можно сказать, родился, поэтому прежде всего должен радоваться жизни, а не вспоминать прошлые обиды. Да и мы же, как ты теперь хорошо видишь, отнюдь не кровавые палачи. Тоже, можно сказать, жизни радуемся вместе.

— Да, но они же вернутся на стройку и снова всё продолжится.

— Не продолжится. Они такое на очной ставке понавыкладывали, что теперь либо друг друга сдадут, либо сожрут с потрохами.

— Парнишку жалко, — заметил Алексей. — На нём ведь крови нет.

— Да, из этой компании он мне наименее неприятен. Но тоже, заметь, не дитя безвинное — многое ведь знал, а молчал. Через пару годков стал бы он по такой своей жизни вторым Лютовым.

— Не помрут они там, привязанные? — неожиданно поинтересовался подобревший Фирик.

— Исключено, — уверенно ответил Алексей. — С ними три радиотелефона и навигационное устройство в автомашине. Уже сегодня их друзья из полиции запеленгуют их и освободят. А может быть, они уже сейчас едут сюда во всеоружии. Поэтому нам следует поспешать.

Они ускорили шаг, и вскоре из-за поворота железнодорожной ветки показались станционные пути, на одном из которых стоял, полностью перекрывая вид на пристанционную улицу, длиннейший товарный состав.

— Ну что ж, Фирик, ты же Кулик! — произнёс торжественно Алексей. — Паспорт тебе вернули, угрозу жизни отвели. Теперь куда будешь двигать — к невесте в Дрогобыч?