Чтение онлайн

Из трубки послышался очередной треск, но Алексей уже нажал на отбой.

— Благодарю вас, Геннадий Геннадьевич,— сказал он, возвращая телефон.— Надеюсь, что отныне с вашей стороны к даме не будет больше претензий.

— Это зависит от вас. Коды!

— Записывайте.

— Вы будете говорить по памяти? Вас точно не надо куда-либо везти за документами?

— Разве что затем, чтобы протянуть время. Мне всё равно. Записывайте первые восемь цифр: 9, 6, 4, 9, 6, 9, 5, 2. Записали? Теперь ещё пять: 6, 4, 5, 7 и 3. Итого тринадцать.

— Вы всё точно вспомнили? Не ошиблись?

Алексей пошёл на определённый риск, сообщив из двух кодов только второй. Ведь копии векселей, ежели они действительно были сделаны предусмотрительными швейцарцами, защищены именно им. О первом же счёте здесь либо не знают, либо не интересуются как ценностью несравненно меньшего порядка. И если Шолле говорил правду, а он, похоже, всегда, когда не отмалчивался, говорил правду, то без первого кода второй не сработает…

— Ошибаться не в моих интересах,— Алексей подтвердил свои слова.— Если сомневаетесь - проверьте по нумерологическим суммам библейской фразы “жаждущему дам даром от источника воды живой” и слова “омега”. Текст латинский, разумеется.

— Sacra Vulgata?— уточнил всезнающий Фуртумов.

— А что ж ещё…

— Хм.. Действительно, что ж тогда ещё? Благодарю вас, Алексей Николаевич! Если вы действительно сообщили нам правильный код, то в ближайшие дни вы убедитесь, что мы выполняем свои обязательства.

Далее произошло немыслимое - перед тем как покинуть кабинет, Геннадий Геннадьевич протянул Алексею для рукопожатия свою ладонь. Она оказалась немного вспотевшей. “Нервничает товарищ,— подумал Алексей.— Понимает, гад, что отныне всё это - его головная боль, и любая оплошность ему дорого обойдётся. Только вот меня теперь его проблемы не касаются!”

Возвратившись в камеру, Алексей получил ужин и постарался поскорее заснуть. Он проспал как убитый до полудня четверга, отказавшись принять завтрак и рассчитывая, что ближе к вечеру, когда агенты Геннадия Геннадьевича получат доступ к треклятому счёту, в его судьбе наконец-то произойдут перемены. Ну а если вскроется необходимость предоставить доступ к счёту первому - не страшно, поскольку в этом случае у него будет отличная возможность поторговаться на собственных условиях. Ведь почуяв сладкое, медведь согласиться на всё, лишь бы заполучить.

Так с полным на то основанием рассуждал Алексей, и ему было невдомёк, что события вокруг его персоны уходят в непредсказуемый вираж.

*

Всё началось с памятного августовского происшествия на Владимирском тракте, когда неизвестные вертолётчики, упреждая обуявший Алексея порыв благородной ярости, укокошили риелтора Пектова. Получив взамен мести остывающий труп подлеца, взбешённый Алексей тогда в сердцах разрядил в придорожные кусты свой загодя взведённый пистолёт.

Полицейские криминалисты, обследовавшие вскоре место расправы, обнаружили пулю, направили на экспертизу и вскоре получили ответ - стреляли из пистолета, зарегистрированного на частного охранника, служившего у начальника стройки Лютова.

У охранника имелось надёжное алиби, поскольку ещё в конце апреля он под протокол заявил о пропаже оружия. Однако дотошный следователь высказал предположение, что заявление могло было быть хитрой уловкой, сделанной ради того, чтобы завладеть стволом для будущих “чёрных дел”. Дабы спасти шкуру и не схлопотать нового обвинения, лютовскому охраннику ничего не оставалось, как признаться, что пистолет был не потерян, а похищен, причём похищение произошло во время совершенно непостижимой истории, в которую его впутал начальник стройки.

Бывший строитель также коротал дни в следственном изоляторе. Чтобы допросить Лютова, владимирский следователь написал запрос в Москву. Молодой же и амбициозный помощник Фуртумова по фамилии Наливайко, которому босс поручил контролировать все без исключения события, связанные с “царским делом”, отследил этот запрос через ведомственную компьютерную систему и предложил шефу провести самостоятельное расследование. На всякий случай.

Неслучайно все вокруг прочили Наливайко блестящую карьеру: его тщательность и внимание к деталям творили чудеса. Не поленившись потратить день на встречу с подследственным Лютовым, Наливайко обнаружил нечто, что скоро придало всему делу совершенно неожиданный оборот.

Лютов, которому светил приличный срок за воровство и преступную халатность, из-за чего в бытовке сгорели строители-азиаты (версию об умышленном убийстве прокуроры так и не сумели доказать), как за спасительную соломинку ухватился за возможность сойти за сумасшедшего, дабы избежать тюрьмы. Эта возможность замаячила перед ним во время первой же встречи с Наливайко, когда тот попросил “честно рассказать” об обстоятельствах пропажи пистолета и очертить круг лиц, в руки к которым могло попасть оружие.

Дурацкая история с чекистами, захватившими начальника стройки со товарищи в плен на очаковском пустыре, как нельзя лучше подходила для того, чтобы без лицедейства и переигрывания убедить окружающих в помрачении рассудка. Тем более что речь могла идти о сумасшествии массовом - ведь приглашённые на очную ставку охранник и студент-инженер так или иначе подтвердили бы этот рассказ.

И Лютов в подробностях поведал, как в поисках беглого таджика он прикатил с охранником на пустырь в промзоне, как их там скрутили и взяли в плен люди в форме кровавого НКВД, после чего, привязав к стульям, картинно усадив под портретом Сталина и наставив автомат времён Великой Отечественной войны, принялись выколачивать признания в поджоге бытовки и махинациях с арматурой.

Наливайко оказался собеседником корректным и внимательным, и подобное отношение настолько приободрило Лютова, что он начал буквально сыпать мельчайшими деталями страшного вечера, рассказывая об обстановке в помещении, о порядке допроса, о репликах, которыми обменивались чекисты между собой и, самое главное, об их внешних данных - росте, типе фигуры, цвете глаз и волос, форме носа и ширине подбородка.

Наливайко, у которого уже несколько недель лежали на столе сделанные в различных ракурсах фотографии Партизана (так в оперативных документах после ржевской эпопеи значился у них Алексей), сразу же заподозрил сходство своего персонажа с одним из таинственных чекистов. Высветив на экране смартфона одну из фотографий Алексея, он задал Лютову несколько уточняющих вопросов, после чего попросил взглянуть на фото. Результат опознания говорил сам за себя: Лютов был потрясён настолько, что едва не рухнул со стула.

В тот же вечер в сопровождении группы полицейских и частных криминалистов Наливайко привёз Лютова на очаковский пустырь, где тот уже “в натуре” повторил свой печальный рассказ. Шаг за шагом криминалисты, вооружённые заграничными сверхчувствительными металлодетекторами, прочёсывали заросшие крапивой и лебедой буераки, снимали отпечатки, брали пробы биоматериалов и фотографировали всё подряд бесконечное множество раз.

Им удалось собрать значительное количество предметов, для вывоза которых потребовался небольшой грузовик. Многое из рассказанного Лютовым подтверждалось: были обнаружены динамитные шашки довоенного изготовления с бикфордовым шнуром, ручной электрогенератор для ламповой радиостанции, полуистлевший кусок газеты “Известия” от ноября сорок первого года, а также пустые жестянки из-под конфет “Ленинградские”.