Чтение онлайн

— Нет, Карахан тогда только собирался в Швейцарию и как обычно упивался вниманием, которое собирала в любом обществе его жена. Во время банкета Мариночка была настолько очарована адвокатом, что даже мои истории об армии, которые всегда действуют на женщин безотказно, на этот раз были бессильны. Не помог даже рассказ о результатах последней командно-штабной игры, в которой мы прокручивали войну с Германией и Польшей.

— Что же, выходит, маршал - ради бабы вы решились разгласить на банкете совершенно секретные сведения по результатам стратегической игры?

— Разумеется нет. Я огласил лишь общий план и итоги, не выдавая никаких мобилизационных и оперативных подробностей. Это тот минимум, который знают все слушатели Военной академии. К тому же все гости на банкете были людьми известными, проверенными и уж никак - не шпионами.

Сталин сочувствующе посмотрел на маршала.

— М-да, Тухачевский… Лучше бы вы мне пожаловались на этого ухажёра… как там его?

— Первомайского,— напомнил маршал.

— Да, Первомайского,— продолжил Сталин, переводя взгляд на меня.— Говорите, что он был заштатным сотрудником НКВД?

Я понял, что в предстоящий момент должно произойти что-то исключительно важное. Волей судьбы в моей голове оказались соединёнными жизненные обстоятельства и мысли двух никогда не пересекавшихся людей - Рейхана и Фатова, и это соединение должно было пролить свет на тайну гибели маршала и, возможно, не его одного.

— Да, товарищ Сталин, это так,— ответил я наконец.— Но адвокат работал не только на НКВД. Он был по совместительству ещё и английским шпионом.

Воцарилась гробовая тишина.

— Ви в этом уверены?— тихо вымолвил Сталин.

— Да, уверен абсолютно,— ответил я.— Когда в октябре сорок первого англичане в Гулле вербовали Фатова, то они поручили ему в Москве связаться ни с кем иным, как с адвокатом Первомайским. Я отлично помню эти строки из дневника, ошибки здесь быть просто не может.

Снова опустилась тишина. Она показалась мне настолько долгой и томительной, что я, постепенно переведя взор со стола на чёрное окно, мог наблюдать, как поднимающая вверх очередная спиралевидная воронка захватывает и навсегда гасит несколько несчастных звёзд, посылающих в последний свой миг пронзительные импульсы света.

Затянувшееся молчание прервал Тухачевский, обращаясь к Сталину.

— Можно считать, что наш гость сделал ход за вас,— произнёс он, переставляя чёрную ладью и направляя свои пальцы к белому коню.— Теперь следующий ход за мной. Если Первомайский действительно являлся английским шпионом, то в этом случае, выходит, что идея подбросить немцам пресловутый “План поражения [так называемый “План поражения” - одна из составных частей дела М.Н.Тухачевского, представляющая собой собственноручно написанный им в тюремной камере в мае-июне 1397 г под нажимом следствия стратегический прогноз военных действий в случае нападения Германии на СССР. Прогноз основывался на результатах командно-штабной игры, проводившейся Тухачевским в апреле 1936 г. Он точно предугадал направления ударов вермахта и указывал на неизбежность разгрома советских войск в западных округах. События летом 1941 года подтвердили негативные ожидания Тухачевского, которые после его смерти не были в должной мере приняты во внимание военно-политическим руководством СССР]”, якобы составленный мною собственноручно, могла исходить из Лондона. Всё сходится - и время, и политическая обстановка. Непонятно только одно - имелся ли у англичан интерес в преддверии приближающейся войны путём моей компрометации истреблять руководство и лучшие кадры Красной Армии?

— От англичан можно ждать всего чего угодно,— ответил Сталин.— Я никогда им не доверял, поскольку они не брезговали ни единой возможностью, дабы нам нагадить. “Проклятый остров, чтоб он утонул!” — так ведь, кажется, выражался об Англии фельдмаршал Кутузов?.. Однако для того, чтобы в тридцать седьмом, когда не германский вермахт, а именно наша Красная Армия являлась сильнейшей армией мира и единственная могла гарантировать безопасность в Европе,- так вот, для того, чтобы кто-либо мог вознамериться её ослабить и отчасти обезглавить, нужна была не просто старая к нам неприязнь, а причина поистине грандиозная и способная оправдать буквально всё на свете. Какие у вас, маршал, на этот счёт имеются соображения?

— У меня таких соображений нет. Я военный, а не политик,— коротко ответил Тухачевский.

— Хорошо же вам! Это только товарищу Сталину надо быть и военным, и политиком, и инженером, и даже отчасти покровителем искусств… Пока мы не знаем причины, которая могла руководить англичанами, я не сделаю ответного хода!

— И что же - продолжим так сидеть?

— Выходит, что да. Ведь в запасе у нас - вечность… Или будем дожидаться, когда к нам сюда пожалует Черчилль и сделает нужные разъяснения.

Снова установилась совершеннейшая тишина. Я понял, что развязка теперь зависит от моих слов.

— Мне кажется, я знаю эту причину,— произнёс я тогда.

— Знаете? Ну в таком случае расскажите!— кашлянул Сталин.

— Как ни странно, причина во многом связана со злополучными царскими векселями, которые до революции были переконвертированы в капиталы крупнейших банков, на тот момент французских. После окончания Первой мировой финансовое могущество стало быстро перетекать из Франции за океан. Американские банки, преуспевшие на финансировании развития собственной страны, после той войны налились богатством, однако продолжали оставаться в состоянии известной провинциальности, не имея достаточных сил, чтобы вырваться на мировую арену. Англия была согласна и готова их поддержать, однако её финансовая система оказалась слишком сильно завязанной на операциях внутри огромной Британской Империи. Почти всё английское золото было задействовано в обеспечении этих операций, в то время как для кредитной экспансии на мировые рынки требовалось обеспечение на несколько порядков мощней.

Сталин несколько раз громко кашлянул и усмехнулся, прервав мою речь.

— Ви хотите сказать, что таким обеспечением стали наши с вами векселя?— поинтересовался он с очевидной издёвкой.

— Да, но только отчасти. Вожделённое всеми тайными обществами древнее сокровище, которое Россия вернула во Францию, получив взамен эти самые векселя, легло в обеспечение французской кредитной экспансии на рубеже XIX и XX веков - на тот момент самой успешной и сильной в мире. Затем уже вторичным образом эти наши векселя неплохо поработали при капитализации следующего поколения банков и инвестиционных компаний, в основном - за океаном. Однако для очередной грандиозной цели, которую поставили перед собой теперь уже американские финансисты, ни наших векселей, ни всех остальных закладных мира объективно не хватало.

— И как же американские финансисты выпутались?

— Они решили забрать в обеспечение целую страну. То есть не мёртвое золото, не ценные бумаги других банков, какими бы привлекательными они ни были - нет, нужна была именно страна - развитая, богатая и имеющая очевидные для всех перспективы.

— Этой страной должна была стать Россия?— оборвал меня Тухачевский, до этого буквально ловивший каждое слово.

— Нет,— ответил я маршалу, явно его разочаровав.— Как раз в двадцатые годы Россия с точки зрения Запада не имела практически никаких перспектив. Неспроста сюда приезжал Уэллс, написавший про “Россию во мгле”. Страной, о которой я веду речь, должна была стать Германия - компактная, технически развитая, более понятная и близкая по духу.

— Интересно,— отозвался Сталин.— А какие у вас имеются доказательства?

— Доказательство я вижу одно - это разработанный американскими и английскими финансистами “план Юнга”. По нему частные банки разом погашали европейским правительствам - разумеется, с очень хорошей для себя скидкой,- все неисполненные обязательства Германии по репарациям за Первую мировую, получая взамен свежевыпущенные германские облигации. То есть колоссальный репарационный долг не исчезал, но лишь передавался от правительств в руки частных банкиров. Доподлинно известно, что кредиты, которые участвующие в “плане Юнга” банки привлекали, чтобы наперёд расплатиться с правительствами и принять германские обязательства на свой баланс, в подавляющей степени обеспечивались русскими векселями, переведёнными в капитал специально созданного для всего этого Банка международных расчётов. То есть посредством русской крови, пролитой на фронтах Первой мировой, Германия была ослаблена, чтобы в восемнадцатом году быть разбитой, а с помощью русских денег вскоре оказалась по уши в долгах перед банкирами Америки и Англии.