Чтение онлайн

Петрович опаздывал на ещё одну встречу, которую несколько дней подряд готовил Ершов и которую, на всякий пожарный, решили не отменять. Договорившись “по готовности” созвониться, они распрощались, и Алексей остался допивать чай в одиночестве.

Минут через двадцать через гостевую со стороны “пакгауза” проследовали двое, метнув исподлобья в сторону мирно отдыхающего Алексея не вполне любезные взгляды и бесшумно затворив за собой дверь.

Тотчас же седой пенсионер, выполняющий функции лакея, провёл Алексея на приватный склад. В этом поистине огромном помещении, перекрытом сложной металлической фермой, помимо запасника из военного музея хранились разобранные театральные декорации, два пианино, несколько арф и не менее штук двенадцати аккордеонов. Имелись бюсты космонавтов и цветные портреты руководителей страны, урны для голосования, спортивные снаряды, снаряжение водолаза, костюм пожарного, сотни нераспакованных книжных пачек, а также загадочное устройство, которое при ближайшем рассмотрении оказалось двигателем для вертолёта. Под сводом были подвешены мотки с парковыми гирляндами, три многоместные байдарки и даже невероятного размера позолоченное паникадило. Было очевидно, что всё это богатство в своё время тоже приобреталось на налоги, полученные от розлива народной водки.

Пенсионер показал Алексею нужную секцию, включил свет и ушёл, объяснив, как его вызывать, если что-то приглянётся. Алексей постарался запомнить волнующий миг, когда он наконец приступает к последнему, должно быть, этапу многодневных поисков, и с головой погрузился в изучение осколков прошлого, которые никак не могут упокоиться ни в земле, ни в музейной витрине.

Между тем двое хмурых незнакомцев, с которыми Алексей только что разминулся в гостевом закутке Изольды Донатовны, оказались теми сами “москвичами из Министерства культуры”, о которых некоторое время назад предупреждал Ершов. Погрузившись в машину и вернувшись вскоре в свой офис, организованный в одном из особнячков в центре самого Ржева, “москвичи” первым же делом перекачали на большой и мощный компьютер всю видеоинформацию, которую они скрытой камерой отсняли на пакгаузе. Затем один из них отдельно выделил и увеличил несколько кадров, на которых оказалось запечатлено лицо Алексея, мирно допивающего остывший чай.

Спустя несколько минут вся эта информация была перекачена в столицу, где немедленно поступила в обработку сотрудниками фуртумовского ведомства. Видеоряд с военными артефактами отправился на компьютеры экспертов-архивистов, а фото Алексея сразу же загрузили в специальную базу данных, которая занимается распознаванием лиц.

Как мы знаем, по распоряжению Фуртумова в эту же самую систему в своё время были загружены сотни тысяч фотографий, сделанных в столичных аэропортах перед июньскими авиарейсами в Швейцарию. Помимо того, в компьютер загрузили и записи с камер наблюдения в подъездах уцелевших с довоенной поры домов, проживавшие в которых прямо или опосредовано упоминались в “деле Рейхана”. Если не считать адресов сопровождавших “дело Рейхана” чекистов или почти поголовно репрессированных родственников и знакомых Спиридоновой и Раковского, то интерес могли представлять адреса в Кисловском и на Малом Патриаршем. И вот, не далее как в конце минувшего дня, впервые за много недель глаза Геннадия Геннадьевича вспыхнули от улыбнувшейся ему удачи: компьютерный мозг с вероятностью в 98% принёс заключение, что лицо, сфотографированное камерой в столичном аэропорту, и лицо молодого человека, заснятого за беседой с консьержкой в бывшем наркомовском доме - одно и то же!

Геннадий Геннадьевич планировал в течение наступившей пятницы предметно поработать по сделанному накануне открытию и созвать совещание для выявления личности таинственного незнакомца. Однако с утра его отвлекли другие дела, а затем он уехал с банкирами из Малайзии обедать в ресторан. Возвратившись к себе в районе четырёх часов пополудни, он обнаружил, что в приёмной его дожидается с докладом секретный порученец. В папке у порученца лежала третья карточка, на которой Алексей был сфотографирован в ржевских предместьях.

Потрясённый Фуртумов хотел было прикрикнуть на порученца за то, что тот не удосужился сообщить ему эту невероятную новость по телефону,- однако вспомнив об им самим же установленном режиме наивысшей секретности, сделал всё, чтобы его лицо продолжало оставаться невозмутимым и благожелательным. Повертев в руках свежую фотографию Алексея и сопоставив её с двумя предыдущими, он демонстративно почесал за щёкой, устало вздохнул, и отодвигая папку в сторону, произнёс:

— Интересное совпадение… Однако пока оно ни о чём не говорит. Потрудитесь, пожалуйста, выяснить, можем ли мы разыскать этого человека и взять под контроль.

Порученец принял указание к исполнению и ушёл, а Фуртумов подумал, что можно было, конечно же, выдать более категоричный приказ задержать, арестовать и доставить. Однако воспитанный многолетним опытом, он предпочитал действовать осторожно и мягко. А уж в этом деле, за которым теперь пристально наблюдали не только “сверху”, но и “сбоку”- ибо негласного соперничества между спецведомствами никто не отменял,- нужно было проявлять осторожность в самой превосходной степени.

“В любом случае,— рассуждал про себя Геннадий Геннадьевич,— мы ничего не потеряем. Если сегодня - а сегодня пятница!
– молодца схватят и задержат, то за выходные, гляди, он созреет, чтобы начать говорить правду. Ну если не задержат - далеко ему не уйти. Камеры, круглосуточно читающие лица на постах ГИБДД, на вокзалах и в метро, быстро приведут его к нам. Причём, может быть,- приведут с трофеями!”

На этой оптимистической ноте Фуртумов переключился на другие срочные дела, попутно не забывая о том, что вечером ему предстоит дружеский ужин с омарами-гриль в модном рублёвском заведении, где в соседнем кабинете должна будет поджидать, если помощники на накосячат, его новая тайная любовница.

Порученец тоже коротал время до окончания рабочего дня, ибо спешил к семье на дачу за Ожерельем, а в багажнике его “Форда”, которому ещё предстояло продираться сквозь многочасовые пятничные пробки, киснул замаринованный с раннего утра шашлык из отменной свиной лопатки. При этом имелась возможность уйти с работы пораньше, сославшись на поездку за документами в Министерство экономики, которые, на самом деле, он забрал оттуда накануне. Чтобы расквитаться с заданием, полученным от Фуртумова, порученцу нужно было оформлять запрос на задержание, для чего требовалось заполнить несколько формуляров и собрать визы. Если делать эту работу по старинке, на неё уйдёт несколько часов, а то, гляди, и в субботу придётся мотаться за свой счёт по дачам начальства, собирая подписи… Взвесив всё это, порученец решил отправить розыскной запрос через экспериментальную систему “Электронного правительства”, призванную оптимизировать документооборот.

Недолго думая, порученец вошёл в свой электронный кабинет и быстро набросал на имя руководителя областной полиции запрос на задержание “до особых указаний” обнаруженного в известном районе “особо опасного преступника”, прикрепив к сообщению последнее фото Алексея. А чтобы не собирать электронные визы, в соответствующее поле он вставил ссылки на нужные фамилии, от которых предусмотрительно были откреплены электронные адреса. Этой невинной хитростью, позволяющей не тратить время на формальные согласования, специалисты управления пользовались давно и регулярно.

Через считанные минуты запрос, прошедший через серверы и фильтры “Электронного правительства”, высветился на экране в областном оперативном отделе. Дежурный по отделу чрезвычайно торопился, поскольку его смена уже закончилась и внизу, под окнами, его дожидался полный друзей “уазик” с рыболовным снаряжением и ящиком водки. Но из-за того что у опаздывающего сменщика была уважительная причина, дежурный не имел права выключить компьютер.

Когда на экране высветилось сообщение о “срочном оперативном предписании”, уста дежурного исторгли стон, сопровождаемый тихим упоминанием родственников и всевозможных чертей. Выпуск и рассылка по низовым отделениям ориентировки и прочих бумаг на задержание преступника, которых требовал от дежурного бессердечный электронный ментор, разом обрушивали все мечты о трепыхающемся язе, ухе и хмельной ночи под звёздами на сеновале в обнимку с толстогрудой Юлькой из паспортного стола.

Однако как только дежурный вчитался в текст повнимательнее, то от сердца отлегло: предписание касалось не рецидивиста, а - странное дело!- “особого прекрасного послушника”. Крепко задумавшись над такой формулировкой, дежурный бегло пробежал по тексту до конца, и разглядев где-то внизу фразу “…по линии Министерства культуры”, сразу же понял, что речь идёт о чём-то сугубо мирном и культурном. Изображённый на фото симпатичный молодой человек явно не являлся уголовником. Конечно, он мог преследоваться по статье за мошенничество или неуплату алиментов, однако в подобных случаях, и дежурный знал это очень хорошо, розыскные запросы поступают на других формулярах.

Что же касается некоторой странности языка, то она, ясное дело, была объяснима всем понятной пятничной суматохой.

Дежурный был прав лишь отчасти: помимо спешащего на дачу порученца, поленившегося проверить собственное правописание, немалую часть вины за перемену смысла должен был принять на свой счёт педантичный электронный мозг. Дело в том, что выпускающий сервер принял лишнюю букву “п”, случайно сорвавшуюся с интерактивной клавиатуры перед словом “опасного”, за орфографическую ошибку, и в автоматическом режиме произвёл замену на “прекрасного”. Второй сервер задумался над отсутствием согласования между словами “особо” и “прекрасного” - и поразмыслив несколько микросекунд, сделал исправление на “особого прекрасного”. Третий же контрольный модуль “Электронного правительства”, гордящийся технологиями искусственного интеллекта и незадолго до этого обрабатывавший документы, поступившие из Патриархии, не на шутку возмутился, обнаружив в тексте слово “преступник”- в результате чего немедленно заменил его на “послушник”. Таким образом, вместо грозного проскрипционного документа в главк полиции поступил запрос на розыск то ли красавца, сбежавшего из суровых стен монастыря, то ли массовика-затейника.