Чтение онлайн

Своё обещание Фирсанов сдержал - когда я пришёл на Казарменную, то лейтенант Петров уже был в курсе руководящей команды и помог мне замечательно подкрепиться. На первое я съел тарелку борща, на второе - говяжий гуляш с гречкой, запив всё это великолепие сладким чаем с обсыпным кольцом из песочного теста. И что самое замечательное - в это же время назавтра мне был обещан аналогичный обед.

Вторую половину дня заняться было решительно нечем - я снова слонялся по городу, сидел на лавках, одним словом - бездельничал. Обнаружил работающие промтоварный и книжный магазины. Магазин промтоваров был открыт непонятно для чего: его прилавки были выметены и девственно чисты - видимо, остающиеся в городе жители скупили весь хозяйственный скарб, на полках лежали только железные петли для ворот да стояли печные ухваты и кочерги. Книжный удивил меня обилием партийной литературы, книг Ленина и Сталина, а также огромным количеством плакатов. В преддверии неизбежного прихода немцев я бы спрятал всё это от греха подальше, на что, видимо, у продавцов не имелось разрешения. Из художественной литературы имелись Лесков, Тургенев, Пушкин и Чернышевский. Особняком лежала “Как закалялась сталь” Н.Островского - мне отчего-то стало страшно жаль эту книгу. В своё время она произвела на меня сильное впечатление, а здесь теперь её ожидала расправа и неминуемое уничтожение. Я даже подумал, что стоило бы её купить и забрать с собой, однако решил не поддаваться порыву сентиментальности - ведь в случае, если мне придётся переходить к немцам, эта книга может сослужить плохую службу.

Вместо книги я приобрёл общую тетрадь в солидной миткалевой обложке, банку чернил и пяток химических карандашей, чтобы приступить к написанию дневника. Ведь все детали прошлых и предстоящих экстраординарных событий должны быть точно зафиксированы и сохранены.

Вечером в гостинице настрочил по памяти первые страницы дневника - о разговоре со Сталиным. Ночью был налёт - к счастью, не на центр. Бомбили что-то вдалеке, наши отвечали зенитным огнём, и в районе полуночи канонада утихла.

17/IX-1941

Утром был у Фирсанова, однако вновь - не солоно хлебавши. Организация встречи с Раковским сегодня снова невозможна, и мне предстоит теребить начальство на следующий день. А это будет уже четверг.

Пока я дожидался в переполненной приёмной, мне удалось невольно подслушать несколько разговоров: немцы на местном фронте явно нас теснят, из города началась эвакуация архивов и музейных экспонатов. Но дело осложняется тем, что немцы разбомбили железнодорожные пути, и теперь на станции - сущий ад и кавардак. Ожидается также эвакуация тюрьмы.

Последнее известие заставило меня занервничать, поскольку в таком случае все мои планы безнадёжно срываются - ведь без второй беседы с Раковским я вряд ли буду интересен что нашим, что немцам. Если Раковского отправят из Орла, то мне необходимо следовать за ним, однако кто в таком случае будет в курсе о моём секретном задании и сможет обеспечить к Раковскому доступ? Если знать наверняка, что его отвезут в Москву, то мне можно бы и вернуться, а так, в условиях неизвестности, приходиться сидеть в прифронтовом Орле и ждать развязки.

Дождаться бы! С утра ещё твердили, что предстоящей ночью на город будет капитальный налёт. Есть вероятность сгинуть под бомбами, так ничего и не сотворив…

Петров не обманул - у меня снова великолепный обед: зелёные щи и добрый мясной голубец, вместо чая - компот из сухофруктов. Все офицеры в столовой обслуживаются по специальным талонам - я попросил снабдить меня такими же, чтобы не дёргать лейтенанта ежедневно своими голодными проблемами. Увы, мне пользоваться талонами не положено, и кормить меня будут только в сопровождении Петрова. Кстати - узнал, что Петров не просто лейтенант, а старший лейтенант госбезопасности, что соответствует в обычных войсках званию майора.

Петров терпит мою назойливость и безропотно выполняет мои просьбы, за что я ему очень благодарен. Должно быть, он очень неплохой человек, причём не солдафон, а интеллигент. Даже тот минимум общения, которое я с ним имею, выдаёт в Петрове внутреннюю культуру и начитанность.

Кстати, о начитанности. Я решил спасти замечательную книжку Н.Островского от поругания и купить её. Немцы не страшны, ведь я всегда смогу им объяснить, что эта повесть посвящена русскому сверхчеловеку, к чему германский ум должен отнестись с пониманием. Увы, у меня ничего не вышло - магазин закрыт. Причём если судить по пустым полкам, откуда вывезли книги вождей,- закрыт уже навсегда.

Похоже, мои праздные прогулки по городу начинают привлекать внимание не только местных жителей, но и милиции. Сегодня пришлось показывать командировочное удостоверение милиционеру. Он отнёсся с пониманием и поинтересовался, не нужна ли какая помощь. Я ответил, что в ожидании постоянно откладываемого “рабочего мероприятия” мне приходится маяться от безделья, на что он неожиданно предложил попробовать посетить бильярдную и даже рассказал, как туда пройти.

Удивительное дело - бильярдная была открыта, работала и в ней даже имелось несколько игроков. За восемь рублей я почти два часа гонял шары то в одиночку, то на пару с неопределённого возраста гражданином, похожим то ли на учителя, то ли на счетовода. Погонял бы долее - но с непривычки подвернул на левой руке палец, пообещал прийти завтра и отправился в гостиницу.

Возле Мариинского моста установили зенитную батарею - видимо, слухи о предстоящем налёте отнюдь не беспочвенны.

19/IX-1941

В четверг (18/IX) ничего не изменилось - был на Тургенева (снова “Зайдите завтра!”), обедал в тюрьме и до темноты гулял. В гостинице было не до дневника, поскольку, как и в прошлую ночь, ждали бомбардировки. Но всё обошлось, взрывы гремели где-то очень далеко.

А с шести утра, когда удалось немного задремать, внизу заревели моторы и загрохотали гусеницы - в сторону фронта проходило бронетанковое пополнение.

Сегодня всё повторяется: очередной отказ, полученный от Фирсанова, очередной обед, полученный от Петрова, три с половиной часа в бильярде - и пятнадцать рублей долой! Седовласый дед, заведующий этим заведением, зачем-то прицепил к пиджаку крест Святого Георгия - оказывается, он воевал в Первую мировую. Не знаю, что этим он хотел сказать - наши не оценят, а немцы, боюсь, могут и неправильно понять…

Вечером твёрдо решил, что если и завтра ничего не произойдёт, то буду добиваться от Фирсанова звонка или телеграммы в Москву - ведь больше сидеть без дела мне категорически нельзя! Вариант с уходом к немцам, безусловно экзотический и абсолютно невозможный, мог родиться только в помутившейся голове, поэтому мне во что бы то ни стало необходимо возвращаться в столицу! Если бы со станции ходили поезда и в кассах продавались билеты - я бы уже катил домой хоть в купе, хоть на чемоданной полке или в угольном тендере. Однако самостоятельно уехать из Орла совершенно невозможно, это мне подтвердили в один голос и в гостинице, и в бильярдной.

20/IX-1941

День начался с того, что я до двух дня просидел перед пустым кабинетом Фирсанова - его не было, и никто не знал, когда он придёт и придёт ли вообще. Чтобы не потерять обед, я отправился к своему другу Петрову - и по дороге туда, едва свернув на Казарменную, буквально остолбенел, вдруг увидев проносящийся мимо меня мой “Паккард”!

На этот раз, правда, “Паккард” был не ослепительно-блестящим, как семь дней назад, а весь покрытый толстым слоем дорожной грязи. В грязи были даже боковые стёкла, однако сквозь одно из них я разглядел знакомый профиль Раковского. Я мог наблюдать его менее секунды, однако абсолютно убеждён, что пассажиром, зажатым на заднем кресле между двумя сопровождающими офицерами, был именно он.

К этому времени я знал город достаточно хорошо, чтобы понять, что “Паккард” с Раковским направляется в сторону шоссе, ведущего на Москву. Да и допустить, что особо важного заключённого чекисты повезут в противоположном направлении, к немцам, было полнейшим бредом, а других путей отсюда не имелось.

Петрова на месте не оказалось. Однако он оставил для меня записку, с помощью которой я получил свой обед, который вновь оказался выше всяких похвал. После обеда я ещё раз попытался дождаться или разыскать Петрова, однако потерпел очередную неудачу. Пришлось покидать тюрьму в неведении и с болезненным чувством ревности, что мои планы теперь, возможно, реализует кто-то другой. В то же время меня отчасти успокаивала мысль о том, что и меня должны отправить в Москву в ближайшие дни, и тогда там, в спокойной обстановке, я смогу изложить сведущим людям свои доводы и приступить к розыскам в дядюшкиных сундуках.