Чтение онлайн

Эрвин Роммель понимал, что не получит полной свободы маневра до тех пор, пока 1–я бригада Свободной Франции будет удерживать Бир—Хакейм у него в тылу. Хотя Роммеля частично отвлекали бои в «Котле», он все—таки отправил довольно крупные силы для штурма Бир—Хакейма. Однако Бир—Хакейм выдержал несколько атак и, судя по всему, отнюдь не собирался сдаваться. «Этот проклятый Бир—Хакейм!» — снова и снова в сердцах поминал Роммель. Дважды он предрекал падение укрепленного пункта, и дважды ошибался. Гарнизон все еще отражал любую попытку атаки.

Бир—Хакейм защищал генерал Пьер Кёниг. Его 1–я бригада Свободной Франции имела 3600 человек, 26 полевых орудий, 62 противотанковых орудия, 44 миномета и зенитный батальон. В состав гарнизона входил также батальон евреев. Со 2 по 9 июня немецкие самолеты 1300 раз атаковали укрепления. Однако минные поля были исключительно плотными, а французы оказывали жесточайшее сопротивление. Раз за разом 90–я легкая дивизия и дивизия «Триесте» откатывались назад. Два взвода 288–го специального подразделения (из состава 90–й легкой дивизии) сумели за 8 дней продвинуться всего на 800 метров, потеряв при этом две трети личного состава. Немецкие пикировщики вели непрерывные атаки, несмотря на ожесточенные споры между Роммелём и Кессельрингом относительно методов воздушной поддержки. ВВС Пустыни перехватили 7 налетов и сбили 23 пикировщика, но воздушные бои не прекращались, и немецкие истребители тоже не бездействовали. С начала битвы и до 10 июня Королевские ВВС сообщили о потере 76 самолетов против 58 самолетов, потерянных авиацией Оси.

Ночью 6/7 июня 90–я легкая дивизия, наконец, сумела снять несколько линий мин. На следующее утро началось генеральное наступление, которое поддержала Боевая группа Вольц, подошедшая из «Котла». И в очередной раз наступление было отбито французскими защитниками Бир—Хакейма.

8 июня Роммель потребовал захватить Бир—Хакейм сегодня же ночью. Чтобы сделать это, он свел подкрепления в новую Боевую группу Хеклер. В это соединение вошла значительная часть 3–го и 200–го инженерных танковых батальонов и 900–го моторизованного инженерного батальона, которые ранее планировалось использовать для высадки морского десанта в тылу линии Газала. Но Роммель отказался от этой идеи, и войска освободились. Он приказал полковнику Хеклеру, начальнику инженерной службы Танковой армии, расчистить минные поля, чтобы 90–я легкая дивизия смогла добраться к дотам французско—еврейского гарнизона и уничтожить их. Ночную атаку поддерживали крупные силы Люфтваффе: 45 пикировщиков Ju–87, 10 истребителей—бомбардировщиков Me–110, 3 бомбардировщика Ju–88 в сопровождении 54 истребителей Me–109. Для поддержки атаки были привлечены 2 пехотные боевые группы и 190–й полк моторизованной артиллерии. Хеклер добился серьезного успеха и сумел подойти на расстояние 500 ярдов к главным позициям французов, захватив пленными большую часть еврейского батальона.

На следующий день ОКВ прислало Роммелю приказ, касающийся «многочисленных германских политических эмигрантов» (то есть евреев), сражавшихся на стороне Свободной Франции. Приказ гласил: «Фюрер приказывает уничтожать таковых безо всякого исключения. Их следует беспощадно убивать в ходе боя. Если этого не произошло, их надлежит расстреливать сразу после боя, незамедлительно и поголовно, согласно приказу первого же германского офицера. Никаких отсрочек смертной казни. Любые письменные распоряжения согласно этому приказу строго запрещены. Командиры должны получать только устные инструкции».

Никто в армии Роммеля не слышал об этом приказе, и в документах после войны не было найдено ни одной копии. Как и другие приказы, которые не устраивали Роммеля, этот тоже просто исчез. Очевидно, генерал просто сжег свою копию документа, никому ее не показав, и никогда о нем не упоминал. С евреями обращались достаточно гуманно, и они были переданы итальянцам, которые обращались с ними, как с обычными военнопленными.

9 июня Хеклер возобновил атаку, но опять был отброшен. Сам полковник был ранен, когда его автомобиль налетел на мину.

Роммель был в бешенстве. «Этот проклятый Бир—Хакейм стоит мне слишком дорого! Я намерен бросить его. Мы двинемся прямо на Тобрук!» — кричал он. Ни разу за последний год он не забывал о Тобруке.

Однако полковник Хеклер уперся. «Герр генерал—полковник, дайте мне батальон немецкой пехоты для продолжения штурма. Мы уже захватили несколько дотов, и я убежден, что мы сможем довести битву до победного конца».

Усилием воли Роммель подавил свое раздражение. После короткого совещания с полковником Байерлейном он приказал Боевой группы Бааде (главные силы 115–го панцер—гренадерского полка подполковника Эрнста—Гюнтера Бааде из состава 15–й танковой дивизии) двинуться на юг из «Котла». Подполковник Бааде, очень способный офицер, хотя и не без странностей (несколько раз он шел в бой, надев шотландскую юбку—килт и держа в руках меч), [56] руководил действиями своих солдат при штурме позиций генерала Кёнига с обычным мастерством. Ему оказали большую помощь пикировщики. Он захватил высоту 186 к северу от Бир—Хакейма. С нее хорошо просматривались все французские позиции.

Хотя ночью потрепанная 7–я моторизованная бригада Рентона доставила гарнизону продукты, воду и боеприпасы и забрала раненых, потеря высоты 186 предрешила падение Бир—Хакейма. Британский XXX корпус 9 июня попытался как—то облегчить положение осажденного гарнизона, послав несколько колонн из состава 7–й моторизованной, 29–й индийской пехотной бригад и 4–й бронетанковой дивизии, чтобы отвлечь внимание Роммеля. Им действительно удалось оттянуть на себя часть сил 90–й легкой дивизии, но кольцо вокруг крепости продолжало сжиматься. На следующий день 40 пикировщиков и 20 бомбардировщиков Ju–88 сбросили на Бир—Хакейм около 130 тонн бомб. На сей раз КВВС не смогли прорвать немецкое истребительное прикрытие. Тем временем на земле гренадеры 90–й легкой дивизии, атаковавшие без поддержки танков, прорвали главный оборонительный периметр. Роммель сообщил ОКВ, что Бир—Хакейм падет на следующий день. Какое—то время фельдмаршал Кессельринг убеждал Роммеля задействовать более крупные силы, в том числе танки, чтобы ускорить захват крепости. Однако Лис пустыни знал, что британские танковые пока еще существуют, хотя и были изрядно потрепаны. Роммель желал сохранить танки для действий на более открытой местности и не желал губить их на минах вокруг Бир—Хакейма. Дальнейшие события показали, что он был прав.

Вечером Пьер Кёниг радировал Ритчи: «Мы больше не можем держаться. Противник у стен моего штаба». Командующий 8–й Армией понял, что наступил конец. Он приказал французскому генералу постараться ночью вырваться из окружения.

Рано утром 11 июня германские радисты перехватили сообщение, что гарнизон готовится к прорыву. 1–я бригада Свободной Франции была атакована в тот момент, когда она проходила через узкий коридор. И все—таки более половины бригады удалось спасти, хотя французы потеряли 24 пушки и много автомобилей. Из 3600 человек гарнизона примерно 2300 прорвались к своим, в том числе 200 раненых. Генерал Кёниг был среди тех, кто спасся. По иронии судьбы именно он после войны стал военным губернатором французской зоны оккупации в Германии.

На следующее утро 90–я легкая дивизия все—таки захватила Бир—Хакейм. В руки к немцам попали около 1000 пленных, многие из которых были ранены. Они также захватили 24 пушки и «сотни» автомобилей. «Африканцы» обращались с новыми пленными с величайшим уважением. Французы заслужили всеобщее восхищение в ходе упорной борьбы с многократно превосходящими силами противника.

К 11 июня 1942 года, через 2 недели после начала своего наступления, Эрвин Роммель еще не выиграл битву, и дорога на Тобрук оставалась закрытой, хотя главная оборонительная позиция союзников была прорвана. Во время передышки, обеспеченной боями за Бир—Хакейм, британская 8–я Армия восстановила свой левый фланг, который теперь был обращен фронтом на юг, а не на запад. Ключевыми пунктами новой линии обороны стали: укрепрайон 69–й бригадной группы на линии Газала; укрепленный пункт Найтсбридж, который представлял собой квадрат со стороной 2 мили, занятый частями 201–й гвардейской бригады; укрепленный пункт Эль—Адем, который обороняла 29–я индийская бригадная группа. Британский левый фланг опирался на оборонительный периметр Тобрука, который был расширен на юго—запад, чтобы включить в себя холм Карьер, самую высокую точку Рас—эль—Медавара, входящего в хребет Акрома. Его удерживала 2–я южноафриканская дивизия.

Между линией Газала и укрепленным пунктом Найтсбридж находились несколько промежуточных опорных пунктов, в том числе В. 154 (так называемый «Пост Уильяма «) и Эльвет—эт—Тамар («Пост Беста»), которые удерживали подразделения 1–й южноафриканской дивизии, а также высота 187, которую 10 июня у 69–й бригады принял 1–й Вустерский полк. Все они имели развитую систему полевых укреплений и были прикрыты минными полями. С Найтсбриджем эти позиции связывал хребет Ригель, который занимал Шотландский гвардейский батальон из состава 201–й гвардейской бригады. Он был усилен полевой и противотанковой артиллерией южноафриканцев.

Позади главной оборонительной позиции находилась высота 209 и высота Акрома — последние оборонительные позиции перед береговой террасой и морем. Каждую высоту занимала усиленная рота из состава 2–го шотландского трансваальского.

Хотя 26 мая 8–я Армия потеряла 4 бригады, она еще имела достаточно пехоты, чтобы укрепить свой южный фланг. Более важным было то, что армия располагала и танками, чтобы поддержать пехоту. В пустыне ни одна оборонительная линия, какой бы сильной она ни была, не может считаться надежной, если в тылу не расположен танковый резерв. Англичане имели все, что требуется. К 11 июня в распоряжении Ритчи еще имелись 330 исправных танков, в том числе 250 крейсерских и 80 пехотных. Эти цифры не слишком расходятся с детальным рапортом от 12 июня. 2–я бронетанковая бригада сообщила, что имеет 45 танков (17 «Грантов», 25 «Крусейдеров» и 3 «Стюарта»). 4–я бронетанковая имела 95 исправных танков (39 «Грантов» и 64 «Стюарта»). 22–я бронетанковая имела 34 «Крусейдера», 27 «Грантов» и 5 «Стюартов». Таким образом, три бронетанковые бригады 8–й Армии в общей сложности насчитывали 206 танков: 83 «Гранта», 64 «Стюарта» и 59 «Крусейдеров». Кроме того, переформированная 32–я армейская танковая бригада имела 63 пехотных танка, а 7–я моторизованная бригада имела эскадрон «Стюартов» — 16 танков. О численности 1–й армейской танковой бригады нет сведений, однако она наверняка имела не менее 50 танков, а может быть, и больше. Отсюда следует, что 8–я Армия располагала 340 танками (на 20 больше, чем было сообщено позавчера). В любом случае, войска союзников несколько превосходили Танковую армию по количеству танков.