Чтение онлайн

 Согласно этому взгляду, наши предки не столько выходили на сушу, как использовали сушу в качестве временного моста, чтобы убежать обратно в воду.

 Многие современные животные делают то же самое.

 К большому сожалению, Ромер предварял свою теорию преамбулой, целью которой было показать, что Девонская эра была временем засухи.

 В результате, когда более позднее свидетельства подорвали это допущение, оно, казалось, подорвало всю теорию Ромера.

 Он добился бы большего успеха, опустив преамбулу, которая, в любом случае, была избыточной.

 Как я доказывал в «Рассказе Предка», теория по-прежнему работает, даже если девон был менее засушливым, чем Ромер первоначально думал.

 Так или иначе, давайте вернемся к самим ископаемым.

 Они по капле набираются в позднем девоне, периоде, непосредственно предшествующем каменноугольному: дразнящие следы «недостающих звеньев», животные, прошедшие некоторый путь к заполнению пробела между лопастеперыми рыбами, столь многочисленными в девонских морях, и амфибиями (земноводными), которые позже ползали через болота каменноугольного периода.

 Со стороны рыб в этом пробеле эустеноптерон был обнаружен в 1881 году в коллекции окаменелостей из Канады.

 Он, кажется, был охотящейся на поверхности рыбой и, вероятно, никогда не выходил на сушу, вопреки некоторым ранним художественным реконструкциям.

 Однако у него действительно было несколько анатомических общих черт с амфибиям 50 миллионов лет спустя, включая кости его черепа, зубы и, прежде всего, его плавники.

 Хотя они, вероятно, использовались для плавания, а не ходьбы, кости повторяют типичную структуру тетрапода (название, данное всем наземным позвоночным животным).

 В передней конечности единственная плечевая кость была соединена с двумя костями, лучевой и локтевой, соединяющимися с большим количеством мелких костей, которые мы, тетраподы, назвали бы запястьем, пястью и пальцами.

 И задние конечности обнаруживают схожую тепраподоподобную структуру.

 Затем, около земноводной стороны пробела, приблизительно 20 миллионов лет спустя, на границе между девонским и каменноугольным периодом, большое оживление было вызвано в 1932 году открытием на острове Гренландия ихтиостеги.

 Между прочим, не заблуждайтесь мыслями о холоде и льде.

 Гренландия в дни ихтиостеги была на экваторе.

 Ихтиостега была впервые реконструирована шведским палеонтологом Эриком Ярвиком в 1955 году, и снова он изобразил ее как более близкую к обитателям суши, чем это делают современные эксперты.

 Последняя реконструкция Пера Альберга из старинного университета Ярвика в Уппсале, помещает ихтиостегу преимущественно в воду, хотя она, вероятно, совершала время от времени рейды на сушу.

 Однако она больше походила на гигантскую саламандру, чем на рыбу, и у нее была плоская голова, характерная для амфибий.

 В отличие от всех современных тетрапод, которые имеют по пять пальцев на руках и ногах (по крайней мере в зародыше, хотя их могут потерять некоторые взрослые особи), у ихтиостеги было по семь пальцев.

 Кажется, что ранние тетраподы обладали большей свободой «экспериментировать» с количеством пальцев, отличным от того, которое мы имеем сегодня.

 Предположительно в некоторой точке эмбриологические процессы зафиксировались на пяти пальцах, и сделанный шаг был трудно обратим.

 Хотя стоит признать, не так уж и необратим.

 Существуют отдельные кошки, и даже люди, которые имеют шесть пальцев.

 Эти дополнительные пальцы, вероятно, возникли благодаря ошибке дупликации в эмбриологии.

Eusthenopteron (сверху). Ichthyostega (снизу)

 Другим захватывающим открытием, также из тропической Гренландии и также датирующийся границей между девоном и каменноугольным периодом, была акантостега.

 У акантостеги также был плоский, череп земноводного, и подобные тетраподным конечности; но она также отошла, даже еще дальше ихтиостеги, от того, что мы считаем пятипалым стандартом.

 У нее было восемь пальцев.

 Ученые, внесшие максимальный вклад в эти наше знания, Дженни Клэк и Майкл Коутс из Кембриджского университета, полагают, что, как и ихтиостега, акантостега была в значительной степени водным обитателем, но у нее были легкие, и ее конечности сильно предполагают, что она могла при необходимости находится на суше, так же как в воде.

 Опять же, она выглядела довольно похожей на гигантскую саламандру.

 Возвращаясь назад, к рыбьей стороне водораздела, Panderichthys из позднего девона также немного более подобен амфибии, и слегка менее подобен рыбе, чем Eusthenopteron.

 Но если бы вы увидели его, вы бы наверняка назвали его рыбой, а не саламандрой.

Acanthostega (сверху). Panderichthys (снизу)

 Таким образом, у нас остается разрыв между Panderichthys, рыбой, подобной амфибии, и акантостегой, амфибией, подобной рыбе.

 Где «недостающее звено» между ними? Команда ученых из Университета Пенсильвании, включая Нила Шубина и Эдварда Дэешлера, намерились найти его.

 Шубин сделал их поиски основанием для восхитительного ряда размышлений о человеческой эволюции в своей книге «Внутренняя рыба».

 Они специально продумали то, где могло бы быть лучшее место для поиска, и тщательно выбрали скалистую область точно конца девонского периода в канадской Арктике.

 Они нашли золотой зоологический самородок.

 Тикталик! Имя, о котором никогда не забудут.

 Оно происходит от слова из лексикона инуитов обозначающее больших пресноводных рыб.

 Что касается видового имени, roseae, позвольте мне рассказать предостерегающую историю против меня самого.

 Когда я впервые услышал название и увидел фотографии, похожие на те, что воспроизведены на цветной странице 10, на ум немедленно пришел девонский «Старый Красный Песчаник», цвет давшего ему имя графства Девоншир, цвет Петры («Красно-розовый город, почти такой же старый, как само время»).