Чтение онлайн

 Другие запутывают себя именами и неизбежной склонностью имен создавать ложные разделения там, где их нет.

 Каждое ископаемое, потенциально способное быть переходным, в любом случае классифицируется либо как человек, либо как австралопитек.

 Ни одно не классифицируется как промежуточное.

 Поэтому промежуточных нет.

 Но, как я объяснил выше, это неизбежное последствие соглашений зоологической номенклатуры, а не факт реального мира.

 Даже самое безупречное промежуточное звено, которое можно представить, обнаружится втиснутым либо в [род] Homo, либо в [род] Australopithecus.

 На самом деле оно, вероятно, будет именоваться Homo половиной палеонтологов и Australopithecus другой половиной.

 И, к несчастью, вместо того, чтобы вместе согласиться, что спорные промежуточные ископаемые — это именно то, чего следует ожидать по эволюционной теории, палеонтологи практически обеспечивают создание совершенно ложного впечатления тем, что доходят почти до драки по терминологическим разногласиям.

 Это немного похоже на законодательное различение между взрослым и ребенком.

 Для правовых нужд и для решения, достаточно ли человек взрослый, чтобы голосовать и служить в армии, надо проводить разграничение.

 В 1969 году возраст госования в Британии был снижен с 21 до 18 лет (в 1971 году то же самое сделали в США).

 Теперь обсуждается снижение его до 16 лет.

 Но, каким бы ни был возраст голосования, никто всерьез не думает, что наступление полуночи на 18-ый (или 21-ый) день рождения, на самом деле превращает вас в другого человека.

 Никто всерьез не верит, что есть два типа людей, взрослые и дети, «без промежуточных форм».

 Очевидно, мы все понимаем, что весь период взросления — это длинное упражнение в промежуточности.

 Некоторые из нас, можно сказать, никогда не взрослеют.

 Схожим образом, человеческая эволюция, от чего-то вроде Australopithecus afarensis к Homo sapiens, состояла из непрерываемой серии родителей, дающих рождение детям, кто наверняка был бы помещен современным таксономистом в тот же вид, как и его родители.

 В ретроспективе, по причинам, которые не так далеки от правовых, современные таксономисты настаивают на снабжении каждого ископаемого ярлыком, который бы гласил нечто вроде Australopithecus или Homo.

 Музейным ярлычкам определенно не разрешается говорить «На пол пути между Australopithecus africanus и Homo habilis».

 Отрицатели истории хватаются за эти соглашения именования, как будто они являются свидетельством отсутствия промежуточных звеньев в реальном мире.

 Точно так же можно сказать, что нет такой вещи, как подросток, поскольку каждый человек, на кого ни глянь, оказывается либо голосующим взрослым (18 и старше) или неголосующим ребенком (до 18 лет).

 Это равноценно заявлению, что правовые нужды для возрастного порога голосования доказывают, что подростков не существует.

 Но снова к ископаемым.

 Если креационистские апологеты правы, Australopithecus — это только человекообразная обезьяна, и ее предшественники не имеют значения при поисках «недостающих звеньев».

 Тем не менее, мы можем посмотреть и на них.

 Существует несколько, хотя и довольно обрывочных, следов.

 Ardipithecus, живший 4–5 млн лет назад, известен преимущественно по зубам, но было найдено достаточно черепных костей и костей ступни, чтобы по крайней мере большинство исследовавших их анатомов предположили, что он был прямоходящим.

 Практически то же самое заключение было выведено открывателями двух еще более древних ископаемых, Оррорина («Человека Тысячеления») и Sahelanthropus («Тумая», ниже).

 Sahelanthropus примечателен своим большим возрастом (6 млн лет, близко ко времени общего предка с шимпанзе) и тем, что обнаружен западнее Рифтовой Долины (в Чаде, где его прозвище «Тумай» значит «надежда жизни»).

 Другие палеонтологи скептически относятся к заявлениям о двуногости, сделанным относительно Оррорина и Сахелантропа их открывателями.

 И, как циник может заметить, некоторые скептики в отношении каждого такого проблемного ископаемого являются открывателями других!

Sahelanthropus

 Палеоантропология, более чем другие области науки, выраженно заражена (или может оживлена?) соперничеством.

 Мы должны признать, что летопись ископаемых, соединяющая прямоходящую обезьяну австралопитека с (предположительно) четвероногим предком, общим с шимпанзе, до сих пор бедна.

 Мы не знаем, как наши предки встали на задние лапы.

 Нам нужно больше ископаемых.

 Но давайте, по крайней мере, порадуемся хорошей ископаемой летописи, которую мы, в отличие от Дарвина, можем использовать, показывающую эволюционные переходы от австралопитеков с их мозгом размером с мозг шимпанзе к современному Homo sapiens с нашим черепом, раздутым как воздушный шар, и большим мозгом.

 На протяжении этого раздела я воспроизвел картинки черепов и убеждал вас сравнить их.

 Возможно, вы заметили, например, выдающуюся морду у некоторых ископаемых, или бровные дуги.

 Временами различия едва заметны, что помогает оценить постепенный переход от одного ископаемого к более позднему.

 Но я хочу ввести небольшое усложнение, которое разовьется в интересный сам по себе момент.

 Изменения, имеющие место по мере взросления в течение жизни одного индивида, в любом случае выраженны более драматично, чем изменения, которые мы видим, сравнивая взрослых в последовательных поколениях.

Шимпанзе до рождения

 Череп ниже принадлежит шимпанзе незадолго до рождения.

 Он, очевидно, совершенно отличается от черепа взрослого шимпанзе, изображенного на странице 187, и он гораздо более человеческий (более похожий на череп взрослого человека, как и на череп ребенка).

 Есть широко тиражируемая картинка (снова воспроизведенная на обороте) детеныша и взрослого шимпанзе, которая часто используется для иллюстрации интересной идеи, что в эволюции человека юные черты сохранились до взрослого возраста (или, что может быть не обязательно совсем то же, что мы становимся половозрелыми, когда наши тела все еще юные).