Чтение онлайн

Не уразумев темных слов ученика, сапожник в сердцах сплюнул, ругнул Василия и взялся заказ выполнять.

А спустя два дня мастер узнал, что заказчик его преставился. Вот что, оказывается, подразумевал подмастерье, когда странные слова свои говорил: Василий провидел судьбу купеческую, смерть его предсказывал. Вскоре оставил ученик сапожника и колодку, и дратву и, в чем быв, порог дома переступил и пошел, куда направит дорога.

И так угодно было Господу, что из села Елохово вышел сапожников ученик Василий, а в Москву юродивый пришел, Василий Блаженный. По пути растерял он одежку свою, в город вошел как есть нагой, будто народился на свет только что. Да по сути так и было оно. И новая жизнь началась у Василия: принял на себя он юродства подвиг, который потяжелее вериг будет, много тяжелее.

Денно и нощно молился Василий, на паперти ночи проводил под открытым небом: ни дождь ему был нипочем, ни жара со зноем, ни стужа. Разве что зимой, в особенно лютые морозы, у кого-нибудь в сенях переночевывал.

Поначалу затерялся было Василий среди многого числа московских блаженных и нищих. Странные поступки только отличали его от остального люда убогого вида, да народ на Москве привычен был ко всякому, удивить его было трудно: мало ли кто и как чудачит, каждый ум теряет по-своему.

Но однажды в 1521 году событие произошло такое, после которого привлек к себе внимание народа московского Блаженный Василий, люди даже намеренно стали на Красную площадь заходить, чтобы его увидать. Как-то ночью молился Василий в Кремле возле Успенского собора, перед северными его воротами. Вдруг шум ужасный поднялся в храме, пламя заполыхало в окнах. Следом Владимирская икона Богородицы с места сдвинулась, и донесся с небес сильный голос женский, упрекавший народ московский в неправедности жизни, в воровстве, в винопитии безмерном и другого вида грехах. Заступница Москвы изрекла, что оставляет город, что нет ей места в греховном пристанище.

Пал ниц Блаженный Василий, со всей истовостью, обливаясь слезами, принялся молить Богородицу не лишать покровительства Москву, не покидать город. Завидев в храмовых окнах огонь, множество сбежавшегося народу стало вместе с юродивым молиться. И вот шум в храме стих, погас в окнах огонь. Богородица смилостивилась. Москвичи же накрепко запомнили, кто стал первым молить остаться Божью Матерь. И они его слушать стали старательно, внимательно присматриваться к поступкам юродивого.

Блаженный Василий не одни только калачи Прова разбрасывал в ряду калашном. У других торговцев он квас кислый из кувшинов на землю выливал, у третьих крупу сорную рассыпал. Для него тайным не было ничего, в мешки да в бочки заглядывать ему надобности не было – и без того юродивый обо всех всё ведал, видел всё. Он провидел сердца и мысли людские.

Замечено было за ним, что Василий со слезами целовал стены тех домов, где предавались пьянству, или горланили бесстыдные песни, или другое что святости противное вытворяли. И в то же время бросал камни в углы домов, где жили благочестивые, верующие всей душой люди.

– Что ж ты, юродивый, делаешь? – пытали его. – Не попутал ли чего?

– Это бес вас всех попутал да лишил зрения, – отвечал Василий вздыхая. – Не видимо вам, что в домах, где пьянствуют, бранятся да хулят Бога, нет места светлым ангелам, бесы живут в таких домах, потому ангелы рядом стоят, жмутся к стенам, скорбя с унынием. А в те дома, где живут люди благочестивые, бесам не попасть, вот и воют от злобы на улице, что не могут внутрь войти, под крышей по углам сидят.

Было раз, возле ворот Покровских нищий уселся, милостыню принялся просить. Долго-долго смотрел на него Блаженный Василий, а потом стал кидать в него камнями, гнать прочь. Видевший это народ взялся нищего защищать, укорять Василия, почто, мол, тот обижает убогого.

Не тратя слов на ответ, Василий схватил с земли палку и кинулся на нищего. Тот испуганный вид принял и… исчез, точно провалился сквозь землю, на том же месте, где он сидел, осталась кучка монет. И в самом деле он провалился, сам нечистый в образе сирого подаяния просил, на дело доброе прохожий люд прельщал, а тому, кто милостыню подавал, посылал блага всякие, вводил в соблазн. Одному Василию удалось лукавого в нищенском образе разглядеть.

Как-то пожаловали на Москву заморские купцы, по городу взялись разгуливать да красотам местным дивиться. На площадь Красную зашли, Кремлем стали восхищаться. А потом увидели торговцы приезжие Блаженного Василия и, удивляя весь православный люд, в ноги юродивому, до самой земли принялись кланяться да благодарить с жаром за что-то, богатые подарки пытаться дарить.

Оказалось, вот в чем дело было. Когда купцы по морю плыли, неистовая буря разыгралась, ударившей в борт волной смыло лоцмана, и как отчаянно ни старался рулевой налегать на штурвал, все одно прямиком на камни правил. Вдруг увидел он на палубе рядом с собой человека странного вида, и тот стал указывать рулевому, в какую сторону следует корабль вести. Миновали камни купцы, а когда беда позади осталась, хотели было они спасителю благодарность отдать, да тот скрылся уже, как и появился – по воде ушел, словно посуху. Придя на Красную площадь, узнали торговцы в юродивом московском спасителя своего, указывали на него со словами: «Мы этого человека своими глазами видели по морю ходящим!..»

Шли в другой раз по Красной площади девицы озорные, увидали блаженного Василия да смеяться стали его наготе, и только разумная одна среди них упрекнула за то подружек. Пальцем погрозив девицам, юродивый сказал: «Не все замечать надобно, что видимо глазам. Бегите прочь отсюдова, не то темнота вас настигнет. Мне Бог заступник, Он вам бесстыжие глаза затмит».

В ответ на слова такие девицы глупые лишь посмеялись. И в тот же миг словно ночь темна их окутала: только что день яснее ясного был, а вот им и зги божьей не видать уже, топчутся на месте, спотыкаются, друг дружку толкают. Не дошло сразу до неразумных, что они зрения лишились. Когда же уразумели, то ударились тут же в плач горький. Разумница помянутая, упрекавшая подруг, чтобы над юродивым не смеялись, зрячей осталась, она сообразила немедленно: это Господь Бог наказал товарок ее за насмехательство глупое над блаженным благочестивым.

Понятливая девушка подхватила под руки ослепших девиц, потянув их за собой, опустилась перед Василием в пыль, принялась просить его простить ее несмышленых подружек. И те вторили ей, плача горько, Богом клялись, что не было зла в их насмехательстве, по собственной глупости языкам волю дали, из-за неразумности своей. Юродивый сжалился над ними и, моля Господа прощение даровать девицам несмышленым, в глаза им дыхнул, и те сразу прозрели.

Однажды компания молодых купцов под хмелем остановила блаженного, стала потешаться над ним, приставать. Тот, что был задиристее остальных, куражился:

– Что бы нам, Вася, не подружиться, станешь будущее мне предсказывать, поведаешь, какие назавтра дела меня ожидают…

– Никак нельзя мне дружбу с тобой заводить, – головой качая, отвечал юродивый, – черт чернее ночи сидит в тебе, он-то и друг тебе. А про завтрашний день попусту хлопочешь, не бывать для тебя завтрему, на встречу к чертяке твоему черному скачут верхом другие черти черные.

Посмеялись словам Василия Блаженного купцы молодые и дальше двинулись, песни пьяные затягивая.

В переулок узкий свернули, а им навстречу опричные люди в рясах черных на конях вороных едут. Компания купцов-молодчиков в сторону отходить, пропускать верховых не пожелала, вспыхнула перебранка, и скорые на расправу опричники выхватили сабли из ножен да порубили весельчаков хмельных. Так и не настал завтрашний день для загулявшего купца молодого.

Стояли морозы лютейшие в Москве, а Блаженный Василий только жалким рубищем прикрывал свое тело, не защищая ничем его от холода. Один боярин весьма набожный и сердобольный, со слезами прося, в знак любви его уговорил юродивого принять шубу из лисьего меха. Стал Василий поверх лохмотьев своих и цепей шубу носить, укрываться покровом меховым от морозов. Углядев на нем обнову богатую, взялись одни лихие люди придумывать, как бы лишить его шубы. Силой отнять не выйдет – крепок телом Василий, да и народ за юродивого как есть заступится. Самый хитрый из воров тогда и сказал: