Чтение онлайн

Слово «тотем» — не австралийское. Оно взято из языка алгонкинского племени оджибве, Северная Америка, и означает там «его род». Впервые это слово проникло в европейскую литературу в конце XVIII века.

Тотем — это растение, животное или какой–либо материальный предмет, воплощавший для первобытного человека сущность племени, к которому он принадлежал. Изображение животного или другого тотемного объекта выполняло не только магическую, но и познавательную и практическую функции. Оно позволяло человеку непосредственно увидеть то, что связывало его с общностью, через что он отождествлял себя с нею. Это изографический язык, с помощью которого дифференциация первобытных человеческих групп осуществляется уже по культурным признакам.

Тотемический символизм порожден практическими нуждами, и он, в свою очередь, оказал заметное влияние на развитие общественного производства, поскольку находился у истоков приручения животных и культивирования растений. Кроме того, тотемизм стимулировал примитивное искусство, в особенности изображение тотемических предметов, растений и животных. Из обрядов церемоний в честь тотемов возникла мифологическая драма, кульминационным моментом которой стало жертвоприношение, выполняемое в масках, представлявших в символической форме путешествие предков и жизнь реальных прообразов тотемов.

Вера в таинственную связь между человеком и данным видом предметов, преимущественно животных, в тотемизме находит двоякое выражение:

1) в вере, что человек или известная группа людей происходит по крови или по рождению от того или иного вида животных, что, следовательно, все члены данной группы и все животные данного класса находятся в родстве;

2) в убеждении, что у данного человека есть свой покровитель в лице определенного вида животных, это его индивидуальный тотем.

Тотемизм известен у многих народов, но самое поразительное развитие он получил у австралийцев. Каждое австралийское племя делилось на несколько родов, каждый из которых назывался по имени какого–нибудь животного, растения или предмета. Так, у племени диери, Центральная Австралия, имеются роды Ковровой змеи, Ворона, Крысы, Жука, Динго, дождя и другие. Принадлежность к роду обычно передается по наследству: у одних племен — по мужской линии, у других — по женской. Суть тотемизма в том, что каждая родовая группа верит в какое–то особое родство со своим тотемом, имя которого она носит. Это не поклонение тотему, для австралийца тотем — не божество, а родное и близкое существо. Ф. Роуз в книге «Аборигены, кенгуру и реактивные лайнеры» (М., 1972, с. 140—141) пишет: «Под тотемизмом понимают связь какого–то определенного объекта, чаще всего зверя, иногда растения, но, может быть, и природного явления, как, например, ветра или даже неодушевленного предмета, скажем камня, с человеком или группой людей. При этом тотем находится в определенных родственных отношениях с индивидуумом или группой. Абориген не усматривает ничего противоречивого или абсурдного в том, что он называет кенгуру или даже какое–нибудь созвездие своим братом или отцом. Вообще–то по всей Австралии встречается групповой тотемизм и лишь в малой степени — индивидуальный».

Чувство родства или близости к тотему проявляется различно. Чаще всего — в запрете убивать свой тотем и употреблять его в пищу, так как в противном случае это может навлечь болезни, голод и другие несчастья. В данном случае имеет место так называемая тотемическая табуиция.

Вместе с тем тотем, согласно верованиям, при правильном обращении покровительствует тем, кто ведет от них свое происхождение. Так, «на Грут–Айленде главными тотемами двух самых больших из одиннадцати локальных групп были северо–западные и юго–восточные ветры. Эти ветры в представлении туземцев связывались с прибытием или отъездом малайцев, и неудивительно, что символами, их обозначающими, были изображения паруса малайской прау, поставленного соответственно направлению ветра. Если, например, аборигенам был нужен юго–восточный ветер, какой–нибудь старик по памяти выкладывал на земле из травы символ тотема — юго–восточного ветра, а затем бежал на северо–запад. Ветер подчинялся волшебству и появлялся» (Роуз Ф., с. 142).

Типичные австралийские тотемы связаны с мифами о происхождении, в которых рассказывается о появлении тотемов и об их приключениях в так называемое «время сновидений». У центрально–австралийских племен мифы о тотемических предках связаны с верой, что каждый человек есть живое воплощение своего тотема или тотемического предка. Ярче всего идея тотемического воплощения, или инкарнации, была выражена у племени аранда. По их мнению, тотемические предки, скитаясь по стране, оставляли в разных местах — в камнях, деревьях, водоемах — «детские зародыши», которые с тех пор там и пребывают. Если женщина пройдет мимо такого места, то «детский зародыш» может войти в ее тело, и она забеременеет. Родившийся ребенок будет принадлежать к тому тотему, который связан в преданиях с данной местностью. Здесь главное отличие аранда от других племен: у всех тотем наследовался по отцу или по матери, а у аранда человек получал тотем по месту предполагаемого зачатия. Это поверье весьма примечательно: оно отражает связь человеческой группы с родной землей.

У каждого рода был свой тотемический центр, отмеченный какой–либо особенностью местности: ущелье, скала, водоем и так далее. Не исключено, что такое место выбиралось потому, что тотемное животное водилось там в изобилии.

Существовали особые тотемные обряды. Они были двух видов: магические обряды размножения тотемного животного или растения и обряды, в которых разыгрывались в лицах мифы о тотемических предках.

К тотему нередко обращались как к спасительному средству. Один из последователей сообщает, что тотемные святилища и церемонии обладают лечебными достоинствами. В сущности, речь идет об обнаружении и восстановлении связи с важнейшим священным явлением. Так, диери, считая себя околдованными, спасаются священными песнопениями своего клана, своего предка. Эти формы сознания целиком проникнуты верой в эффективность слов и опасность зловещих магических обрядов.

Тотемические верования существовали у многих народов. Отголоски их можно найти даже в мировых религиях. Так, «отдаленными отголосками тотемизма можно считать и некоторые христианские представления и обряды: веру в «непорочное зачатие» Иисуса Христа девой Марией; «таинство причащения» — съедание тела и крови Христа и пасхального «агнца» (Токарев С. Ранние формы религии. М., 1990, с. 83).

Слово «чуринг» означает все тайное и священное. Так называются продолговатые плоские куски дерева разного размера — от 8 до 15 сантиметров и более, — обычно с особыми рисунками на них, состоящими из концентрических кругов и полукругов, спиралей, параллельных линий и точек. Этот орнамент имеет священное мифологическое значение: он символически обозначает тотемических предков и отдельные эпизоды сказаний о них. Согласно этим сказаниям, предки во время своих странствий оставляли в разных местах чуринги, связанные с «детскими зародышами». Последние, входя в тело женщины, делают ее беременной, а чуринг остается на месте предполагаемого зачатия. Когда ребенок рождается, его отец или другой мужчина «находит» на том месте чуринг — в действительности берет из общего хранилища или делат заново — и он считается отныне таинственно связанным с данным человеком на всю его жизнь. Это его чуринга нанджа, священный и тайный двойник, связывающий человека с его «предком». У человека могли быть и другие чуринги, доставшиеся по наследству или иным способом, в том числе даже принадлежащие к иным, чем он сам, тотемам.

Австралийцы верили в магическую силу чуринга. Он будто бы обладает целебным свойством: больной человек иногда соскабливал со своего чуринга немного порошка и принимал его с водой как лекарство. Если австралиец имел при себе чуринг во время сражения, это придавало ему мужство и силу. Но если об этом станет известно противнику, то обладатель чуринга, узнав об этом, может пасть духом и потерпеть поражение.

Чуринги, принадлежащие всем членам тотемической группы, хранились в особых священных местах — хранилищах. Доступ и даже приближение к ним были строго запрещены для всех посторонних, особенно для женщин и непосвященных, под страхом смерти. Женщина не могла видеть даже свой собственный чуринг.

Верховными хранителями чурингов были старики, особенно главари тотемических групп. Время от времени при торжественных тотемических церемониях чуринги извлекали из хранилищ, разглядывали, гладили руками, красили охрой. Чуринги иногда ссуживались на время соседней группе в знак дружбы и в ожидании ответной услуги. Как передача, так и возвращение чуринга совершались в торжественной обстановке и составляли важную часть церемонии.

Чуринг для аборигена — символ связи со «временем сновидений», с его традиционной культурой. Чуринг показывает всем и самому аборигену, что он — не существо, лишенное корней, а обладатель исторического культурного наследия.

Помимо чурингов у ряда племен Центральной и Северной Австралии были еще и другие священные предметы, имеющие отношение к тотемам: это ванинга и нуртунджа — различные сооружения из палок и копий, украшенные перьями, различной формы — в виде щита, креста, ромба и тому подобное. Эти сооружения устанавливали или на земле, или в виде головного убора носили на голове. Их использовали при совершении тотемических обрядов, причем к каждому случаю делали новый.

Главную роль в рождении аборигены отводят духу ребенка, который оживляет плоть, «вдыхает» жизнь в зародыш. Часто этот дух представляется не единым и неделимым, а способным одновременно воплощаться в несколько существ или предметов, которые ассоциируются с тотемическими мифами и обрядами.

Так, в Большой пустыне Виктория, как и в других районах Австралии, имеются особые центры, в которых, по представлениям аборигенов, обитают дети–духи; обычно это источники и водоемы. Детей–духов можно увидеть издалека, когда они стоят вокруг, но они сразу же исчезают, если к ним приближаются. Женщина, желающая иметь детей, идет в такое место, сидит там и ждет, когда дитя–дух проникнет в ее тело. Считается также, что дух ребенка может последовать за женщиной на стоянку. Как рассказывают аборигены, места, где обитают дети–духи, были созданы мифическими предками, и во многих племенах дети–духи представляются воплощениями могущественных существ из Мира сновидений. Дети–духи могут «вселяться» в зверей, птиц, рыб, растения и так далее и «проникать» в женщин вместе с пищей, которую приносят им мужья.