Чтение онлайн

Перерыв в работе был вызван, помимо прочего, необходимостью для Одри подумать о своем будущем. Она, любимица миллионов зрителей, кумир модных журналов по обе стороны Атлантики, обласканная критикой актриса, могла остаться без работы. Милые романтические комедии, в которых прославилась Одри, за три десятилетия их процветания на киноэкранах уже порядком надоели публике, и Голливуд в конце пятидесятых все больше обращал внимание на реалистичные, зачастую мрачные сюжеты, оставив сказки про золушек и комедии про сексуальных красавиц и миллионеров в прошлом. Одри по своему типажу — романтическая красавица, невинная и асексуальная, скорее фея, чем современная молодая женщина, — не подходила для фильмов новой волны. К тому же она органически не переносила сцен насилия, военных действий и всего того, что могло напомнить ей о пережитых в детстве ужасах. Как это часто бывало в судьбе Одри, выручил ее случай.

В то время на MGMсобирались экранизировать популярный когда-то роман Уильяма Генри Хадсона «Зеленые особняки», повествующий о любви девушки-дикарки из затерянного в джунглях индейского племени и путешественника-натуралиста. Роль Раймы — загадочной девушки из лесов, воплощенного духа джунглей — по мнению продюсеров, весьма подходила Одри с ее неповторимой внешностью и индивидуальностью. Однако она поначалу отказывалась от нее, поскольку считала себя неподходящей для этой роли: в книге Райма в два раза моложе, в полтора раза ниже ростом и обладает совсем другим типом внешности, к тому же ее характер не соответствует актерским данным Хепберн. Но Мел, которому очень нравился этот роман, загорелся идеей сделать его совместным проектом: он сам будет режиссером картины, и, если фильм будет иметь успех, он сможет вернуть себе былую славу. А Одри таким образом могла перейти от амплуа современных золушек и принцесс на роли, где откровенная сказочность была заменена на экзотичность, но при этом сохранялись и чистота, и одухотворенность, так отличавшие Хепберн от традиционных голливудских сексуальных «экзотических красавиц». Поскольку Одри «задолжала» MGMодин фильм — ведь «Забавная мордашка» снимался силами именно этой компании, хотя и на Paramount, — кинобоссы с радостью ухватились за это предложение. Однако подготовительный период грозил затянуться на пару лет — надо было выбрать натуру для съемок, подобрать актеров-индейцев и так далее, — так что начало съемок было отложено. Одри очень хотела сняться в этом фильме и как можно скорее: она мечтала о детях, однако Райму, по ее глубокому убеждению, могла сыграть лишь девушка, не знавшая материнства.

Пока Феррер готовился к съемкам «Зеленых особняков», Одри начала работу в фильме «История монахини». Картина была основана на одноименном романе Кэтрин Халм, повествующем о судьбе бельгийской монахини сестры Люк, посвятившей себя медицине, а во время Второй мировой войны сложившей сан, чтобы участвовать в Сопротивлении. Поначалу студия не горела желанием снимать фильм о католической монахине, в котором не будет ни любовной истории, ни приключений, и к тому же с риском навлечь на себя недовольство католической церкви, но, узнав, что Одри согласилась сыграть главную роль, немедленно приступила к работе.

Для Одри роль сестры Люк значила очень многое: это была и благодарность всем тем, кто помог выжить людям в разоренной Европе, и попытка передать свои воспоминания о пережитом, и дань уважения всем тем, для кого веления совести были сильнее догм, законов и обстоятельств.

К роли сестры Люк Одри готовилась как никогда серьезно: слишком много ответственности накладывал на нее образ монахини. К тому же большую часть фильма сестра Люк проводит в монашеском облачении, скрывающем половину лица и почти все тело, так что от актрисы требовалось минимумом выразительных средств выразить максимум чувств. Одри учила наизусть молитвы, училась носить рясу и перебирать четки, посещала больницы и сама помогала монахиням, чтобы прочувствовать, как именно те исполняют свое послушание. Она даже лично познакомилась с прототипом своей героини, бывшей монахиней Мари-Луиз Абэ — именно история ее жизни послужила основой для романа Кэтрин Халм, подружившейся с Абэ во время совместной работы в лагере для перемещенных лиц в послевоенной Германии. Чтобы точнее войти в образ, Одри и другим актрисам даже пришлось несколько дней прожить в настоящих католических монастырях, соблюдая все строгие правила тамошней жизни.

Хотя ее мысли и силы были полностью посвящены работе, о своем комфорте Одри все же не забывала: по словам биографа Александра Уолкера, на натурные съемки в Конго она выехала в сопровождении своей собаки (предоставив компании самостоятельно уладить все проблемы с требуемым законом карантином) и доктора с полным набором лекарств, а также потребовав установить в гостинице, где должна была остановиться съемочная группа, кондиционер и биде. «Вероятно, это было единственное биде на всю Центральную Африку в то время».

В Конго снимали центральные сцены фильма: сестра Люк послана на работу в колонии, где ей предстоит помогать доктору Фортунатто в исполнении Питера Финча. В книге этого почти нет, но в фильме очень заметно сексуальное притяжение, возникшее между врачом и монахиней, — которое, впрочем, заканчивается ничем. Журналисты ожидали, что сама Хепберн не устоит перед обаянием Финча, который уже успел прославиться романом с самой Вивьен Ли — он был вполне в ее вкусе, обаятельный хулиган и бабник-интеллектуал, — но она, как и ее героиня, осталась верна своим обетам. Финч позже признавался: «К Одри я питал лишь уважение. У нее не было времени на романы. У нее было призвание».

Когда натурные съемки закончились и группа вернулась в Рим, где должна была начаться работа в павильонах, Одри слегла с почечной коликой. Прекрасно понимая, чего стоит кинокомпании каждый день простоя, она вышла на площадку, еще не до конца оправившись, бледная и исхудалая, и весьма достоверно смотрелась в монашеском облачении.

Несмотря на все жертвы, принесенные членами съемочной группы на алтарь будущего фильма, боссы киностудии отозвались о готовом материале без особого энтузиазма: картина показалась им мрачной, затянутой и скучной. Однако на премьере в Нью-Йорке у кинотеатра собралась такая огромная толпа, что пришлось вызвать полицию для наведения порядка. «История монахини» стала самым кассовым фильмом Одри Хепберн, а за роль сестры Люк она была номинирована на «Оскара», но проиграла Симоне Синьоре. Всего фильм получил восемь номинаций, но не выиграл ни одной. К сожалению, в этот же год на экраны вышел фильм «Бен Гур», и все призы — одиннадцать статуэток — достались ему. Как известно, этот фильм до недавнего времени держал рекорд по количеству завоеванных «Оскаров». Одри же пришлось довольствоваться премией Британской киноакадемии, восторгами критиков и любовью зрителей.

Тем тяжелее было разочарование от полного провала «Зеленых особняков»: потратив полтора года на исследование джунглей, три миллиона долларов на воссоздание дикой природы в условиях студии (потому что в реальных джунглях, как оказалось, слишком темно для киносъемок) и кучу нервов и времени на сами съемки, Мел Феррер в итоге снял скучный, невнятный, не в меру пафосный и морально устарелый фильм, с треском провалившийся как в прокате, так и у критики. The Timeписал: «Феррер из кожи вон лезет в попытках воссоздать туманную и таинственную атмосферу книги, но, к несчастью, он делает это так, словно пытается обрызгать все южноамериканские джунгли из пульверизатора». А из актеров больше всего хвалили Маленького Ипа — олененка, привезенного Мелом из Южной Америки; на долю Одри доставались лишь сдержанные отзывы на грани ворчания.

И Мел, и Одри были на грани отчаяния. Он поставил на этот фильм слишком много — возможность вернуть себе былую популярность и доверие киностудий, их совместную с Одри работу и финансовое благополучие. А Одри, которая ввязалась в эту работу только ради Мела, теперь оказалась под градом критики. Как они оба поняли, их прежнее обещание работать вместе было ошибкой…

В январе 1959 года началась работа над следующей картиной, и ее тут же одолели дурные предчувствия. Вестерн «Непрощенная», посвященный — по замыслу режиссера — проблемам расизма и дискриминации индейцев, снимался в Мексике, посреди выжженной солнцем прерии, а Одри играла индейскую девушку, воспитанную белыми поселенцами. Мало того — непосредственно перед началом съемок Одри, к своей неописуемой радости, обнаружила, что снова беременна, и ее больше занимало собственное здоровье, чем указания режиссера. Но во время съемок в январе 1959 года она, упав с лошади, сильно повредила спину: теряющую сознание от боли Одри по разбитой дороге привезли в клинику, где обнаружились переломы четырех ребер, двух позвонков и растяжение лодыжки. Относительно ребенка врачи не смогли сказать ничего определенного… Пережить боль и волнение Одри помогла Мари-Луиз Абэ — прототип сестры Люк, — специально приехавшая, чтобы поддержать актрису.

Работу над фильмом Одри пришлось заканчивать в специальном корсете. Но критики не оценили ее героизма: фильм снова провалился, и хотя в основном ругали режиссера, который так и не смог донести своих грандиозных замыслов до зрителя, доставалось и Хепберн: ее сочли слишком утонченной для необразованной девушки из мексиканских прерий.

Мел увез жену долечиваться в любимый ими обоими Бургеншток, где в мае 1959 года у нее произошел выкидыш. Она очень тяжело переживала эту потерю: впала в жестокую депрессию, заперлась в доме, ничего не ела… Феррер понял, что спасти положение сможет только новая беременность — и уже летом это случилось. Полгода Одри боялась сделать лишнее движение, и пока Мел снимался в Италии и Франции, безвылазно сидела в Бургенштоке. «Не проходит ни одного мгновения без того, чтобы я не думала о малыше. Я подобна женщине, заточенной в монастыре и считающей часы до своего освобождения», — признавалась она журналистам. Своего сына, родившегося в клинике Лозанны 17 января 1960 года прежде срока, Одри назвала Шон, что значит «Дар Божий».

Через полгода счастливая Одри снова вернулась в кинематограф. «Мне кажется, что любая женщина, только став матерью, реализует себя. Я уверена, что для того, чтобы стать по-настоящему хорошей актрисой, способной играть самые разнообразные роли, доступные мне в моем возрасте, необходимо было пройти через опыт рождения ребенка, — признавалась она журналистам. — Раньше я этого не понимала. Теперь я это знаю». Ей предложили главную роль в экранизации романа Трумана Капоте «Завтрак у Тиффани» — на сей раз бывшей принцессе предстояло сыграть девушку легкого поведения. Хотя сама она уже давно воспринимала себя не «девушкой-эльфом», но зрелой женщиной, первая роль такого плана потребовала от актрисы не только всего мастерства, но и определенной решимости. Холли Гоулайтли была во многом полной противоположностью Одри: общительная, совершенно без комплексов и без привязанностей, легкомысленная, взбалмошная девица ни в чем не походила на замкнутую, строгую к себе Хепберн. Однако роль увлекла ее; через некоторое время Одри даже решила, что у них все же есть что-то общее: в то время, когда Одри жила в Лондоне, она вела примерно такой же образ жизни. «Она утратила жизненные основы. Была совершенно растеряна. Но продолжала притворяться с тем же упорством, что и я. И у нее была своя яркая индивидуальность, — говорила Одри в одном из интервью, — которая выражалась в полном отсутствии определенной индивидуальности».