Чтение онлайн

Кстати, известно, что фотограф Том Келли продал два снимка — один за 250 долларов, другой за 500. Неизвестно, сколько заплатил за них Хью Хефнер, владелец Playboy, но без всякого сомнения — заработал он на них в миллионы больше, чем получила за эту работу сама Мэрилин… Негативы той фотосессии были украдены из студии Келли, и местонахождение их неизвестно.

Со стороны могло показаться, что дни Мэрилин в Голливуде сочтены — она так долго безуспешно карабкалась наверх, что уже и сама готова была поверить в то, что у нее нет будущего в кинематографе. Но тут ей наконец повезло по-настоящему: накануне нового 1949 года она познакомилась с Джонни Хайдом, вице-президентом влиятельнейшего актерского агентства William Morris, представлявшего таких суперзвезд Голливуда, как Боб Хоуп, Рита Хейворт, Лана Тернер, Микки Руни и Мэй Уэст. Хайд — по странному совпадению тоже выходец из России, урожденный Иван Гайдабура — был старше Монро на тридцать лет и смертельно болен, но это не помешало ему бросить к ногам юной блондинки весь мир и свое сердце в придачу. Он оплатил ей несколько пластических операций и новый гардероб от Saks, поселил ее в своем доме — впрочем, ради приличий ей был снят номер в отеле Beverly Carlton, где она почти никогда не появлялась, — и несколько раз предлагал ей стать его женой. От брака с ним Монро отказалась — как она позже говорила, она любила Джонни, но не была влюблена в него. Зато Мэрилин согласилась сняться в эпизоде фильма «Счастлив в любви» вместе с одним из знаменитых братьев Маркс — Граучо Марксом. В коротком эпизоде Мэрилин томно жаловалась Граучо, игравшему частного детектива, что ее преследует какой-то мужчина. «Как, всего один?!» — восклицает тот, пожирая глазами аппетитную блондинку, уходящую вдаль. То, как она удалялась, запомнилось надолго: эффект от походки Мэрилин на экране был сродни гипнозу. Рассказывают, что ради такой походки Мэрилин специально стачивала на полдюйма один из каблуков. Граучо Маркс позже вспоминал: «Как же я желал ее!.. Она была до чертиков хороша! Глаз не оторвать…. Прекраснее ее я в жизни своей не видел».

Мэрилин заметили, и ей тут же дали следующую роль, в фильме «Асфальтовые джунгли» режиссера Джона Хьюстона: она играла любовницу адвоката Анджелу Финли — то ли ангела, то ли демона в ангельском обличье, — томно возлежа на диване и заполняя экран сексуальной энергией. Хотя критика отозвалась о Монро как об «очередном безжизненном теле со светлыми волосами, которое неумело валяется на диване, соблазняя зрителей», но эта роль была первым настоящим успехом Мэрилин. Правда, режиссер бесился от постоянного присутствия на площадке Наташи Ляйтес: после каждой реплики Мэрилин смотрела на нее, ожидая одобрения, из-за чего приходилось переснимать дубль за дублем. Затем была картина «Все о Еве» режиссера Джозефа Манкевича, где Мэрилин доверили заметную роль очаровательной мисс Кэссуэл, содержанки, мечтающей стать актрисой, — практически Мэрилин играла саму себя. Фильм получил шесть «Оскаров» и заслуженно признан одной из вершин американского кино. Благодаря Хайду Мэрилин получила еще несколько небольших ролей — в вестерне-мюзикле «Билет на Томахоук», спортивной драме «Огненный шар» и других, ныне интересных лишь тем, что в них играла Мэрилин Монро.

Хайд вложил в юную Мэрилин все силы и весь опыт, превратив ее из неизвестной статистки в успешную актрису, а из простоватой куклы — в объект мужских желаний. Именно он создал тот образ, которому Монро обязана своим восхождением на вершину славы: пухлые губы и зовущий взгляд прикрытых глаз, ореол «полудоступности» и невероятная сексуальность. Хайд же, обожавший русскую культуру и хорошую литературу, привил эту любовь и Мэрилин — благодаря ему она пристрастилась к русским классическим романам, книгам Томаса Вулфа, Марселя Пруста и братьев Манн, поэзии Райнера Марии Рильке и к работам Зигмунда Фрейда. С тех пор ее главной мечтой стало сыграть Грушеньку из «Братьев Карамазовых» — много лет она пыталась донести эту мысль до режиссеров, но над ней только смеялись…

В понедельник 18 декабря 1950 года Джонни Хайд скончался от сердечного приступа, оставив Монро в глубокой растерянности; она даже пыталась покончить с собой. В тот же день родственники Хайда выставили Мэрилин из его дома, конфисковав все ее наряды и драгоценности, — даже на похороны ей удалось попасть лишь под защитой Наташи Ляйтес, спорить с которой никто не осмеливался. Хотя Хайд не успел составить завещание в пользу своей протеже, как обещал, он все же смог обеспечить ей новый контракт с 20th Century Fox —и, взяв себя в руки, Мэрилин снова отправилась на завоевание кинематографического Олимпа.

Кстати, по условиям контракта Мэрилин, семь лет не имевшая права работать нигде, кроме как на студии Fox(или там, куда Foxпожелает ее уступить ), получала 500 долларов в неделю. Наташа Ляйтес, которой по настоянию Монро также предложили контракт, но безо всяких ограничений, получала 500 долларов от студии плюс 250 от Мэрилин в качестве платы за обучение.

Надо отметить один — оказавший огромное влияние на судьбу Мэрилин — парадокс: хотя она почти не снималась, ее популярность в Америке постоянно росла. Начавшаяся с журнальных снимков «милашки» миссис Догерти, сделанных случайными фотографами, она продолжилась многостраничными фотосетами прелестной «старлетки» от самых известных мастеров фотокамер. Ее нанимали рекламировать крем для похудения, духи, парикмахерский салон и нефтяную компанию, но, как оказалось, больше всего все эти журнальные развороты и телевизионные ролики рекламировали саму Мэрилин Монро, чье очарование на фотографиях с каждым разом было все очевиднее. Оттачиваясь в многочисленных съемках, образ Мэрилин совершенствовался, раз за разом все заметнее выявляя то свечение, то волшебство, благодаря которым Монро вскоре назовут Богиней киноэкрана. Строго говоря, она, одна из величайших звезд кино в истории, прославилась не как актриса, а скорее вопреки тому, что и как ей приходилось играть, исключительно за счет своей удивительной ауры, волшебного обаяния, исходящего от ее изображений. «Вряд ли кому-либо из нас суждено узнать, какая непреодолимая сила бросала ее с экрана прямо в объятия зрительного зала, в то время как ее самым блестящим партнерам никогда не удавалось добиться ничего подобного», — восхищенно говорил позже режиссер Джошуа Логан.

В это время в американском кинематографе наступил кризис: зрители все больше предпочитали сидеть дома у телевизора, а не ходить в кино. Однако «на Монро» люди шли, и кинобоссы начинают снимать ее все больше и больше. Роли были формально разные, но Мэрилин везде играла одно и то же: глуповатая блондинка, чертовски сексуальная и невероятно красивая. Монро была не первой, кто играл подобные роли, но именно она сделала из маски «глупой сексуальной блондинки» настоящее актерское амплуа, с богатыми возможностями и неисчерпаемым потенциалом. Ее актерские данные были невелики — роль у Монро получалась, только если сценарий совпадал с ее собственным опытом, — но сексапил, обаяние, притягательность ее на экране были невероятны. До нее такое удавалось только «первой секс-бомбе» Джин Харлоу, с судьбой и внешним обликом которой у Мэрилин Монро с каждым годом становилось все больше общего, от платиновых волос до трагической смерти. Из современниц Монро конкуренцию ей могла составить лишь «богиня киносекса» Лана Тернер, но она в начале 50-х больше участвовала в скандалах, чем в съемках, и ее место можно было считать вакантным.

Конечно, Мэрилин было тяжело: рядом с нею больше не было Хайда, который искал ей роли, защищал ее и продвигал. Но он оставил ей неплохое наследство — дружбу с несколькими влиятельными людьми, начиная с кинокритиков и кончая самим президентом студии Спиросом Скурасом, которые, по выражению одного из биографов, «начали самую грандиозную рекламную кампанию со времен Джейн Рассел» — как известно, Рассел усиленно и весьма навязчиво продвигал влюбленный в нее миллионер Говард Хьюз, владелец кинокомпании RKO.

Небольшую роль Монро в ленте «Так молоды, как себя чувствуете» кинообозреватели расхвалили за «обтягивающие свитера» и «самые соблазнительные ножки со времен Харлоу». В мае Мэрилин снялась в картине «Любовное гнездышко», и хотя ее роль была откровенно декоративной, критики не преминули отметить в своих обзорах аппетитную блондинку. В частности, знаменитый Сидни Скольски писал, что во время сцены, когда она сняла платье, чтобы принять душ, «в переполненном кинозале было так тихо, что можно было заметить, как движется электрический ток». Уже в 1951 году Мэрилин получала две-три тысячи писем в неделю (больше, чем практически любой из актеров студии), и кинокомпания, заметившая ее успех, стала давать ей эпизоды почти в любой своей картине, ибо имя Монро обеспечивало внимание публики. По итогам года ее признали «самой прибыльной молодой актрисой», а журналисты наградили ее кучей почетных титулов типа «самого желанного рождественского подарка» или «девушки, способной растопить льды на Аляске».

Наташа Ляйтес, искренне желавшая сделать из Монро настоящую актрису, была в ярости от подобных вещей и осенью 1951 года привела Мэрилин в студию Михаила Чехова. Тот был в восторге от Мэрилин и ее исполнения роли Корделии в учебной постановке «Короля Лира», однако заметил, что Мэрилин лучше всего удается играть секс. «Вы — молодая женщина, источающая сексуальные флюиды, — заметил он ей. — Весь мир уже отозвался на эти флюиды. Понятно, почему ваше студийное руководство отказывается смотреть на вас как на актрису — для них вы прежде всего эротический стимулятор».

Он был прав: раз за разом Мэрилин предлагали роли легкомысленных доступных сексуальных красоток, где она, по сути, играла «саму себя» — то есть ту идеальную Мэрилин Монро, какой видели ее воротилы Голливуда. Аннабель Норрис в комедии «Мы не женаты!», проститутка в новелле «Фараон и хорал» (части фильма «Полный дом О’Генри»), сексуальная секретарша Айрис Мартин из «Истории родного города» — все они в той или иной степени отражают «идеальную Монро». Этот образ был бесконечно далек от реальной Нормы Джин Бейкер, весьма отличался он и от старлетки мисс Монро, но Мэрилин так старательно вживалась в свой образ, в роль «сексуальной блондинки», что ее сил, казалось, уже не хватало на игру во что бы то ни было еще: она могла лишь сыграть Мэрилин Монро на экране, но роль Монро, играющей кого-то другого, ей была уже недоступна. Правда, в рамках этого образа Мэрилин была — без малейшего сомнения — гениальна. Артур Миллер в своей автобиографии позже описывал весьма характерный случай: однажды Мэрилин вошла в книжный магазин, и люди, даже не видя ее, стали словно под действием огромного магнита стекаться туда, где она стояла, привлеченные ее аурой, ее необыкновенной харизмой…

Самой заметной попыткой Монро выйти за пределы навязанного ей амплуа была роль душевнобольной девушки Нелл Форбс в триллере «Можно входить без стука» режиссера Роя У. Бейкера. Хотя состояние душевной изломанности было Мэрилин прекрасно знакомо — она не раз навещала свою мать в психиатрических клиниках, — для «идеальной Мэрилин» сумасшествие в любом виде было совершенно чуждо, трагизм — противопоказан, а требующийся для роли глубокий психологизм — просто недоступен. Современные критики отмечают, что в откровенно слабой игре Монро есть немалая вина режиссера, который совершенно не умел ни работать с актерами, ни выстраивать кадр так, чтобы визуально дополнить актерскую игру, — но все соглашаются с тем, что фильм вышел откровенно неудачным.