Чтение онлайн

Бадлесмиру не удалось посетить свадьбу дочери в Эрнвуде, — его присутствие требовалось при дворе. Он оставался с Эдвардом по июнь 1316 года, после чего отправился в Бристоль — подавлять вспыхнувшее в начале июля восстание с графом Пембруком и лордом Беркли. Там Бадлесмир встретился с Мортимером и подотчетной ему армией. Граф взял на себя ответственность в требовании к бристольцам сдать мятежников. Он обратился к предводителям в зале города.

«Услышав о вашем деле, король счел вас виновными. Его Величество предупреждает вас и приказывает повиноваться букве закона. Передайте нам убийц и зачинщиков, тогда и вы, и ваш город сохранит мир. Ручаюсь, если вы сделаете это, монарх не будет проявлять жестокость, напротив, окажет вам милость».

Ответ бристольцев прозвучал довольно дерзко:

«Не мы творцы случившегося преступления, и ни в чем короля не подвели. Определенные люди пытались забрать наши права, тогда мы, как и подобает, решили встать на их защиту. Поэтому, если монарх простит вину, если пожалует нам жизнь и неприкосновенность членов, мы покоримся ему и сделаем все, что он пожелает. Иначе мы продолжим в том же духе, в каком начали, и защитим наши свободы и привилегии, даже рискуя умереть».

Услышав подобное, граф Пембрук вернулся к королю, чтобы обсудить последнее решение. Как и следовало ожидать, это вылилось в полную осаду города, лишь для иллюстрации другим крупным и малым населенным пунктам необходимости повиноваться закону. Бадлесмира назначили ответственным за штурм, но, так как он не был полководцем, можно предположить, что расстановкой осадных орудий занимался Роджер. Эти орудия, шесть из которых хранились в Уигморе, спокойно выполняли бросок тяжелым камнем или зажженным веществом на расстояние многих сотен ярдов. В данном случае задачей являлось заставить город покориться, и пока его обитатели были заперты без поставок продовольствия в стенах Бристоля, осадные машины метали огромные камни в здания с периодичностью в пять минут, ровняя дома с землей, разрушая собственность и оборонительные укрепления. Подобные регулярные крушения и обвалы помещений вызывали животный страх, вынести который было еще труднее из-за нехватки еды. Бристольцы надеялись, что нападающие сдадутся и уйдут, как поступил во время прошлой осады граф Глостер. Тем не менее, Роджер, Бадлесмир и иже с ними, выполняя свою миссию, проявили потрясающее чувство долга. Испугавшись уничтожения всего города, жители Бристоля 26 июля капитулировали.

*

Подавление мятежей Ллевелина Брена и бристольских купцов продемонстрировало действенность принимаемых правительством решений, но это и сравниться не могло с тем, что требовалось в Ирландии. Страна была ввергнута в столь ужасающее состояние, столь обезображена и измучена голодом из-за гнета занявших ее войск, что едва ли могла считаться частью христианского мира. После отъезда Роджера в декабре 1315 года Эдвард Брюс разрушил Келлс и двинулся на Гранар, прежде чем предать городок огню, взяв из него все, что только удалось. С текущего момента подобное стало его основной политикой: брать, грабить и разрушать. Рождество Брюс провел в Лох-Сьюди. Солдаты убили всех не успевших уйти местных жителей, взяли все, что захотели и, уходя, устроили грандиозный пожар. Предводительствуемые братьями де Лейси шотландцы торили себе дорогу по Ирландии грабежами, направившись через Ленстер в Тетмой, а оттуда в Килдейр. Там Эдвард Брюс совершил штурм замка, но был отбит его бдительным гарнизоном. Не имея возможности поддерживать снабжение своей армии дольше из-за учиненных солдатами разрушений и ненастья, он не сумел взять крепость в осаду и двинулся к местечку Каслдермат. Поблизости от него, при Ардскулле 26 января 1316 года Эдвард Брюс встретился в сражении с Эдмундом Батлером, верховным судьей, и другими лордами, включая Джона Фитцтомаса и Арнольда Ле Поэра. Сражение обернулось тесной рукопашной схваткой. Хотя потери шотландцев оказались тяжелее, чем у англичан, именно последние были опять вынуждены пуститься в бегство, пусть и обладали довольно большим числом солдат, чтобы одержать победу, по свидетельству Джона де Хотэма. Благодаря внутреннему разделению английские лорды снова расправились с собой сами. Замок Трим продолжал сопротивляться под руководством вассала Роджера, Уолтера де Кьюсака, но лишь потому что, наравне с Килдейром, имел достаточно мощи для противостояния штурму, а в округе не хватало еды, надолго поддержавшей бы войско осаждающих. В апреле, разграбив до нитки юг края, шотландцы вернулись на север. 1 мая в Дандолке Эдвард Брюс был помазан и объявлен королем Ирландии. Исключая Дублин и несколько английских замков, титул получил признание. Еще весомее он стал после гибели в августе Фелима O'Коннора и капитуляции в сентябре крепости Каррикфергус.

Осенью, когда шотландцы отмечали практически полный успех в Ирландии, Мортимеры в который раз наслаждались в Англии монаршей благосклонностью. Взяв в плен Ллевелина и осадив Бристоль, Роджер показал себя внимательным и грамотным полководцем. В начале октября лорда Мортимера из Чирка восстановили в должности верховного судьи Уэльса, хотя сначала только северной его части, откуда приверженцы графа Ланкастера вытеснили его уже в январе 1315 года. Тогда же он искусно вернул себе обязанности хранителя двух монарших замков, изъятых на основании Распоряжений, утверждая, что это награда за добрую службу, а вовсе не свидетельство легкомысленной милости Эдварда. Поэтому, совсем не удивительно, что, будучи в августе призван сражаться с шотландцами в Шотландии, Роджер убедил короля позволить ему вернуться на поля сражений с ними в Ирландии.

В течение долее чем года шотландцы вытягивали из Англии средства боями сразу на два фронта. Теперь Мортимер-младший объяснил Эдварду, что положение возможно обернуть к выгоде англичан, освободив больше денег и людей на сражения в Ирландии. Тот соответственно даровал Роджеру руководство в войсках. 23 ноября Мортимер был официально назначен королем его наместником в Ирландии — буквально — вице-королем. Это являлось самой важной должностью, занимаемой членом семьи после того, как дедушка Роджера занимал место хранителя Англии на протяжении отсутствия Эдварда Первого сорок пять лет тому назад. Она была выше по иерархии обязанностей верховного судьи, обычно занимавшегося правлением страной. Данные полномочия могли сравниться с теми, которые Эдвард Второй доверил Пьеру Гавестону летом 1308 года, пытаясь воспрепятствовать графам, вынуждающих отправить того в изгнание. Роджер Мортимер с успехом олицетворял управление и юридические нормы страны, или, точнее, то, что от них осталось. Десять лет верной службы, наконец-то, были вознаграждены истинным могуществом.

Следующие несколько месяцев оказались целиком посвящены планированию вторжения. Мортимер оставался при дворе на севере, пока, по меньшей мере, в начале декабря не получил пожалования, пошедшие ему на пользу и позволившие возместить понесенные расходы. Роджеру даровали во владение все захваченные шотландцами в Ирландии земли. Ему разрешили смещать чиновников и прощать вины преступников, если он сочтет их пригодными. Отныне Мортимер мог заключать с содействующими шотландцам лицами договоренности, прощать долги казне, продавать или жаловать опеку над территорией, подростками и союзами наследников неженатых лордов. Другими словами, вокруг него сосредотачивалось все ценное и важное, обычно относящееся к королю. Каждому человеку, отправляющемуся с Роджером в Ирландию объявляли прощение совершенных преступлений. Банкирскому дому Барди порекомендовали ссудить Мортимеру внушительные суммы денег. Родственники и вассалы также воспользовались новообретенной милостью. В особенности один из них, позднее сыгравший незначительную, но решающую роль в жизни Роджера, Роберт де Фиенн, поставленный на должность сенешаля Понтье.

Для этих обладающих статусом людей, отбывающих с Мортимером в Ирландию, гарантировалась всяческая материальная поддержка. Благодаря чему мы можем засвидетельствовать, что их общество включало его испытанных и надежных сторонников. Находившийся в команде Хью де Турпингтон относился к числу сражавшихся с Роджером в Ирландии в 1310–1312 и в 1315 годах. Эдмунд Хейклут и Уильям де Ла Зуш присутствовали на свадьбе Эдмунда Мортимера. Джон Малтраверс вместе с Роджером был в 1306 году посвящен в рыцари и бился с ним вместе при Бэннокберне, оставшись ему другом до последнего дня. Далее шли Роберт де Харли и Хью де Крофт, равно бившиеся с Мортимером в Ирландии в 1310–1312 годах, и Гилберт де Богун, дальний кузен Роджера и родственник графа Херефорда. Поехал и Уильям де Фиенн, еще один кузен по материнской линии. С ними был Джон де Воган, бывший верховный судья Ирландии. Мортимера сопровождало множество рыцарей, не считая полутора сотен вооруженных солдат и пяти сотен пехотинцев. Их число увеличилось благодаря указу от 4 января. Документ обращался ко всем лордам королевства, владеющих ирландскими землями, за исключением графа Пембрука, обязывая их отправляться лично «или послать достаточное количество ополченцев в соответствии с площадью удерживаемых угодий, дабы те встали на защиту оспариваемой собственности». Все эти люди должны были собраться со своим снаряжением и конями в Хаверфорде 2 февраля 1317 года. Предписания, им направленные, подтверждают, прибывшие попадали под руководство «кузена короля, сэра Роджера Мортимера из Уигмора».

Как показали события, для сбора войска потребовалось времени больше, нежели ожидалось ранее. Следовало организовать функционирование флота, корабли которого поставлялись как из Бристоля, так и из Хаверфорда, равно как и портов, между коими тот бы находился. Также следовало устроить через королевского чиновника оплату солдат, продовольственных запасов, моряков, перевозящих людей в Ирландию. Требовалось нанять нового капитана. Им выбрали сэра Джона де Ати, в прошлом ирландского шерифа, и приказали ему, — когда Роджер высадится на берег, то он (де Ати) обязан «остаться на море для защиты Ирландии и монарших земель в Шотландии». Последнее неизбежно подразумевало сражение с удачливым шотландским морским капитаном, Томасом Дуном, продолжавшим скрываться поблизости от побережья и патрулировавшим ирландские порты. Начались переговоры о передаваемой в распоряжение Роджера закованной в доспехи тысяче генуэзских солдат. Намеченный график принялся скользить. 28 января флот так и не был еще подготовлен, и король выпустил указ «поторопить корабли, поставленные для отправки в Ирландию с монаршим кузеном, сэром Роджером Мортимером из Уигмора, дабы они находились наизготовке к назначенному дню и в назначенном месте, и путешествие бы более не откладывалось».

По мере затягивания отсрочек, из Ирландии поступали далеко не добрые вести. Зная, что англичане не в силах устроить серьезный штурм Шотландии, и что истинной границей является Ирландия, Роберт Брюс отравился на помощь брату в охране королевства от вторжения Роджера. Он высадился в январе и немедленно начал кампанию по введению шотландцев в центральные и южные части Ирландии, в едином мощном порыве стараясь поднять племена и вероломных англо-ирландских лордов против англичан. Шотландцы снова двинулись на юг во главе со своим признанным национальным героем. 16 февраля они уже добрались до Слейна, что в графстве Мит, откуда двинулись прямо через владения Роджера на Дублин. Граф Ольстер встретил их с засадой недалеко от своего имения Ратоат, но был разбит и вынужден отступить в вышеозначенный Дублин, где 21 февраля горожане его задержали и заперли, ошибочно считая сторонником шотландцев. Оставленные без защиты, дублинцы совершали отчаянные приготовления к осаде родных мест. 23 февраля им пришлось сжечь северные приступы к городу и возвести вдоль причала новую оборонительную стену.

К тому моменту Роджер опоздал уже на месяц, но все еще не сильно приблизился к отправке в путь. В марте братья Брюсы обогнули Дублин и двинулись в Килдейр, отчаянно пытаясь поднять на мятеж коренных ирландцев и англо-ирландцев. В каждом населенном пункте, где их встречали далеко не с распростертыми объятиями, шотландцы убивали жителей, грабили и сжигали дома. Тем не менее, скоро волна их алчности должна была остановиться. К концу месяца армия достигла Шеннона, и в Каслконнелле, что недалеко от Лимерика, состоящие в ней солдаты услышали новость, — 7 апреля Мортимер с внушительным по числу войском высадился в Йоле, на южном побережье.

С ним прибыло лишь шестьсот с половиной мужчин из ополченцев короля, вместе с приблизительно сотней собственных наемников и несколькими сотнями рыцарей и лордов, обладающих в Ирландии землей. Но даже при таком распределении сил ирландцы и англо-ирландцы считали подобное прекрасной демонстрацией намерений. Летописцы утверждают, — у Роджера в войске числилось пятнадцать тысяч сильных солдат, но, вероятно, в действительности при высадке их было не больше десятой части от упомянутого количества, и совершенно не более пяти тысяч после сбора в Ирландии налогов и присоединения мужчин, вышедших вместе с верховным судьей, Эдмундом Батлером, к Корку. Но и этого оказалось достаточно. По стране прокатилась великая радость, — непрекращающиеся разрушения со стороны шотландцев, творимые ими грабежи — придут к концу. Столь долго выдерживающий осаду Дублин был вне себя от счастья. Осознав, что основательно проиграли, завоевывая сердца ирландцев, и понимая, что не в состоянии сражаться со свежими войсками, захватчики мгновенно отступили, к ночи пройдя насквозь Килдейр и Трим.