Чтение онлайн

– Как бы всю Европу не сожгли своим факелом! Ещё бы сказала радужный флаг нашей культуры. Там что, своих пидоров мало?
– Тихо буркнул сидевший самым последним Ильич-дворник, но его услышали все.

– А ты-то чего здесь?
– Набросилась на него Клазавская.
– Какое отношение к культуре ты...

– Я потому и пришел, чтобы о культуре пару слов сказать. Сказать о культуре курения. Ну сколько можно! Ну ладно о крышку бачка бычки тушат, педальку постоянно ломают, а теперь бычки стали кидать в кадку с можжевельником, которую я для красоты из дома притащил.

– Хватит со своим дворовым мелкотемьем...
– посмотрев на Клазавскую и, получив её взглядом согласие, продолжил наезд мэрши Нашенев.
– Ну кинули пару раз посетители свои окурки - табличку повесь. Твой кустик на веники для баньки не порвали. Наоборот мошки в корнях не заведутся.

– Мошки может и не заведутся, а дым, - ехидно улыбнулся Ильич, - весь идет к Светлане Ивановне в кабинет!

Хорошо, что Нашенев сидел спиной ко всем остальным, а так только Люсьен и секретарь, записывавшая стенограмму планёрки видели, как забегали разноцветные пятна по лицу зама по ЖКХ. Прямо как у осьминога, который решил слиться с местностью. Ильич слегка поклонился неизвестно кому и вышел.

– А ведь он прав!
– Разрушила напряженную тишину мэрша.
– Весь мир борется с курением, а у нас?

– Это вопрос серьезный. Надо создать комиссию, выбрать председателя и ...
– встал юрист администрации Шпильгуй.

– Вот вы его и возглавьте, юрист и всё такое... ку...
– хитро сощурился Кпеченюшкин.
– Кто за? Все. Трёх человек в комиссию достаточно? Кто за? Единогласно! Раз уж ты председатель, то можешь предложить свои кандидатуры.

– Кого? ... Катерину Жаркову и Светлану Ивановну. А комиссию назовём так: по подготовке и проведению гастролей наших творческих коллективов за границей. Кто за? Молодцы!

– Я вообще-то про курение...

– Каждый понимает в меру своей испорченности.
– Парировал Шпильгуй.
– Культура тоже на ку... начинается. И кандидатуры я представил стоящие. Светлана Ивановна всё организовала, всех там знает. Жаркова знает всех здесь. А я, как юрист и всё такое, как вы говорите, буду сопровождающим от городской администрации. А насчет противодействия курению, я предлагаю выбрать человека, хорошо разбирающемся в этом ...

– Не! Не! Я не!
– Замахал руками Кпеченюшкин.

– Согласен! Пусть будет Нашенев! Кто за?
– Шпильгуй так всё это быстро и уверенно перевернул ситуацию, что всем показалось, что давно уже всё решено и они опять проголосовали единогласно, даже машинально, в том числе и Люсьен. Светлана Ивановна улыбалась глазами. Ситуация её явно забавляла.

– Да вы чего?
– Вскочил багровый Нашенев. До него только дошел весь смысл произошедшего. Он проголосовал сам за себя!
– Как это я...

– А я?
– Обиженно пискнула "Ригонда" и оскорбленная тушь потекла по её щекам. После Турции ей явно хотелось чего-то большего.
– Мы же не можем взять все спектакли! Давайте мой! А я по совместительству и возглавлю гастроли. Экономия!

– Это комиссия решит, кто поедет!
– Подала голос и Жаркова.
– Сначала надо решить, сколько всё это будет стоить и кто за всё это заплатит.

– Видите!
– Удовлетворенный Шпильгуй сел на место.
– Я действительно выбрал стоящих членов комиссии. А теперь вы своих...

– А ну кончайте балаган!
– Взяла ситуацию в свои руки Люсьен и стукнула кулаком по столу.
– Иди умойся. Сопли со щек... я хотела сказать тушь, вытри. Все свободны, а все замы и Шпильгуй остались.

– Ну и зачем вы всё это устроили?
– Почему-то Клазавская смотрела на Шпильгуя, а не на жену олигарха. Юрист что-то писал в своем блокноте, не улавливая флюиды начальственного взгляда. Наконец, поняв по тишине, что что-то происходило, но заглохло, он оторвал взгляд от текста.

– Вы мне?
– Страшно удивился он, как только может удивиться бывший прокурор. То есть уголками губ.

– А кому же ещё? Зачем эта галиматья с комиссиями?

– Я предложил одну. Светлана Ивановна проделала большую работу, но, чтобы реализовать эти достижения, надо отработать практическое воплощение. Через час слух сразу расползётся по городу и все попрутся к вам! К вам Людмила Никодимовна! Как к главе! Вспомнят былые заслуги и припишут несуществующие. Звонки начнутся! Ладно наши! А губерния? Вы всем сможете отказать? В нашей стране халява - это божество! А так вы не причем. Комиссия решает! Причем я не собирался в ней быть! Ваш этот...

Кпеченюшкин люто, но тихо ненавидел Шпильгуя. Оба юристы. Учились вместе на юрфаке, правда с разницей в несколько лет. Один ушел в суд, другой - в прокуратуру. Шпильгуй, попутешествовав по районам, вышел на пенсию с зама областного прокурора. Пьянство, мздоимство другого долго терпели, депутатом делали, но, как советская власть закончилась, пришлось помытариться. Адвокатом оказался никудышним, а Ксавеюх приютил у себя. Спасло судейское прошлое: умел составлять витиеватые бумаги ни о чём. Особенно ему удавалась диалектика: закон отрицания отрицания. При Ксавеюхе на пенсию только вышел. Так себе пеньсюшка. Но, с учетом перерасчетов за работу в мэрии, уже достигла двадцать три тысячи.

Шпильгуй входил в его сферу ответственности, но не считался с собственным руководителем, хотя соблюдал формальный политес. К Ксавеюху его приставил Абрич, понимая, что в городской администрации должен быть хоть один внятный человек. И Абрич и Шпильгуй были одноклассниками. Шпильгуй, по зову приятеля, вернулся на свою историческую родину, но не на ту, о которой для него мечтал Кпеченюшкин. У первого зама всегда был тост с намёком на Шпильгуя: "Пора вернуться к родным скрижалям!" Но и с приходом нового главы района ничего не изменилось.

Оба зама: Кпеченюшкин и Нашенев исподволь, но постоянно, жаловались Люсьен, даже не жаловались, скорее, походя, пачкали юриста. Клазавская держалась, хотя первоначально хотела убрать независимую от неё занозу, но Тома остановила простой фразой: "Ты что? Хочешь остаться с одними никчёмностями?"

В этой только, а, не во многих других, не во всех остальных администрациях разных уровней, дружеские отношения выливались так: мило улыбаясь, нежно здороваясь, дружищем называя. Как у Штирлица на работе в его мгновениях.

Если при Ксавеюхе она служила, пусть не кошельком, но собирателем мзды, то при ней эту роль выполнял Нашенев, поэтому он был более подвижен в различных совещаниях и обсуждениях. Подчёркивал этим свою независимость и значимость. Учитывал подлец, как считала Люсьен, что в её администрации, никто не способен заменить его. Кпеченюшкина это не трогало. Формально всё равно он первый.

– А тогда что с ку...
– поперхнулась Люсьен, - укурительной комиссией делать?

– На федеральном уровне полно всяких юрисдикций. Сослаться на них и всё! Выпустить распоряжение, где можно курить. Сразу поясняю...
– увидев желания Нашенева сказать, упредил Шпильгуй.