Чтение онлайн

Сам Гулливер был, по-видимому, несколько обескуражен реакцией на его подвиг. Он спас жизнь королеве, а ему ещё высказывают недовольство по поводу его благородного поступка. Ну, если не нравится, то в следующий раз тушите сами. Сами подожгли, сами и тушите. А если попросили о помощи, не ругайтесь, а благодарите.

Кстати, в Лилипутии неблагодарность считалась уголовным преступлением. И королева, наверное, знала об этом, но всё равно высказала своё возмущение. Если бы так повела себя её фрейлейн, то она скоро бы поменяла шелковые гардины на железные - говоря иначе, сменила бы место жительства и переехала бы из комнаты служанок в тюремную камеру. Но что касается случая с королевой, то мы делаем вывод, что закон не писан не только для больших и великих граждан в наших современных государствах, но и для маленьких, но великих людей в Лилипутии.

Когда читаешь оригинальный памфлет Д. Свифта, сначала объявленный пасквилем, а потом переписанный под детскую сказочку, приходишь к мысли, что большое ни при каких обстоятельствах не совместимо с малым. К примеру, многие знатные дамы-лилипуточки стремились попасть на прием к Человеку-Горе. Им было необычайно приятно, когда он их ставил или сажал на свою огромную ладонь и ласково разговаривал с ними. И это вполне объяснимо - когда маленький человечек добивается особого расположения к нему со стороны большого человека, радость и подобострастие переполняют всё его существо. Мужики-карлики сразу начинают кричать "Ура!" и "Да здравствует..." прямо в лицо великану, а потом долго рассказывают себе подобным, какой он хороший и добрый этот большой человек, потому что он снизошёл до маленького. Про женщин и говорить нечего. Все они, и большие, и маленькие, пообщавшись с великим человеком, не чают в нем души до конца жизни и при этом фантазируют ещё больше, чем мужчины.

Между великаном-мужчиной и лилипуткой-женщиной не может быть любви по известным причинам. Представьте себе, если великан попытается, хотя бы, поцеловать в губы миниатюрную женщину, которая стоит у него на ладони. Во-первых, он может по неосторожности заглотить это маленькое женское существо, выпячивающее губы бантиком и с трепетом ожидающее любовного прикосновения. Во-вторых, прикосновение губ великана и лилипутки невозможно по гигиеническим причинам. Дело в том, что у лилипутов было очень тонкое обоняние и многим откровенно не нравились запахи, исходящие изо рта Гулливера. Рот этого европейского человека хоть и не магазин с просроченными и испорченными продуктами, но смрад от не- чищенных зубов мог повалить любую лилисветскую дамочку. Какая уж тут любовь, не потерять бы сознание! Сам Гулливер приходит к выводу, что все крупное или великое источает множество запахов в большом объёме и скрыть это очень трудно. Например, ни одно благовоние не заглушит дурной запах, исходящий от загнивающих сверхдержав. Как правило, сами они этот запах не чувствуют.

И все же, как быть, если малое воспылает любовью к большому? Свифт в своём памфлете не дает ответа на этот вопрос. Его Гулливер решает данную проблему только на словах. У него всё ограничивается ласковыми разговорами с лилипуточками, которых он сначала держит на ладони, а потом помогает им сесть в карету и - прощай красавица. А миниатюрной женщине и этого предостаточно, поскольку от своего мужа-лилипута она столько нежных слов и за всю совместную жизнь не слыхивала. Коротко говоря, вся эта неравная любовь может ограничиваться лишь ласково произносимыми словами. Между прочим, слово произнесённое - это уже совершённое действие, которое этим словом называется. Современные мужчины, потомки Гулливера, с успехом используют этот приём. Если, к примеру, европеец сказал своей подруге "Я тебя люблю", значит, он совершил любовный поступок. Его слово чудеснейшим образом уже превратилось в дело. Сказано - сделано, и больше ко мне с любовными вопросами не приставай.

Итак, нормальной можно считать любовь между одинаковыми по размеру или соразмерными членами общества. Этот вывод вытекает из нравственных поступков Гулливера. Знаменитый путешественник и не думал уточнять, что под любящими членами общества понимаются разнополые люди и у них от этой любви естественным образом рождаются дети. Трудно переоценить в этой связи насколько гениален был Д.Свифт. Как мог он на основании простых фактов предвосхитить жизненные предпочтения современной Европы? Вот одно из его дальновидных высказываний:

"Родители при создании ребёнка вовсе не руководствуются намерением дать ему жизнь, и мысли их направлены в другую сторону".

Исходя из этого, воспитание детей нельзя доверять кровным родителям, а нужно отдавать случайно зачатых, но родившихся детишек в общественные воспитательные заведения или на попечение морально чистых и нравственно высоких людей. Сегодня мы видим, что Западная Европа, в первую очередь особенно западная, начинает жить по Свифту. Детей отбирают у кровных родителей при первой подвернувшейся возможности. Конфискуют как вещь. Шлёпнул родитель шалуна по попке, не успел оглянуться, а твоего шалунчика, заплаканного и перепуганного, уже везут по решению комиссии в общественный интернат, или отдают в благополучную однополую семью. Членам однополой семьи никогда не приходила в голову преступная мысль непреднамеренно, случайно зачать и произвести на свет ребёнка. Когда они сжимали себя в любовных объятьях, они действительно не думали об этом. А это означает, что их любовные помыслы были чисты и не запятнаны аморальными мыслями ни с какой стороны. А раз так - получите готового ребёночка и воспитывайте его на свой манер и в своём духе. Ваяйте здорового члена демократического общества!

Другая проблема, почти незамеченная потомками Свифта, которую можно сформулировать следующим образом:

– Человеческая дикость и жестокость возрастают пропорционально росту!

Звучит как диагноз и приговор одновременно. Кто сказал - чем больше держава, тем она цивилизованнее и демократичней? Уважаемые жители Земли, нас обманывают! Мы живём во лжи. А долгое пребывание в этом состоянии приводит к двум результатам. Одна часть землян верит, что "так надо". Другая часть говорит "так вам и надо" и начинает действовать дико и жестоко.

Не все знают о втором путешествии Гулливера, когда он попадает в королевство великанов Бробдингнег. Возможно, если бы королевство называлось не таким витиеватым именем, читатель мог бы припомнить и некоторые события этого путешествия. Но как нам известно, наречение именем не зависит от автора. Он лишь называет всё своими именами.

Во втором путешествии происходит всё наоборот. Бывший "великан" Гулливер, чувствует себя несчастным карликом. Борясь за свою жизнь, он окончательно утверждается во мнении, что "понятия великого и малого суть понятия относительные". По логике высказывания это не означает, что одно великое провозглашает себя по отношению к другому великому самым великим, или другое великое объявляется малым. Но логика высказывания часто не совпадает с политической логикой. Две противоборствующие державы думают, что они великие, когда какая-нибудь третья держава давно знает, что это неправда, и прищуриваясь, наблюдает и ждёт, когда от величия дерущихся держав останется один пшик. Вот это и есть та относительность, о которой говорил Гулливер устами Свифта.

Когда превращаешься в маленького человека, это намного труднее, чем быть маленьким человеком от рождения и не знать прелестей жизни великих. Переход из одного состояния в другое всегда связан с изменением своих склонностей и устоявшихся привычек. Привычка - это образ жизни. Привыкнуть можно как к хорошему, так и к плохому. Гулливер был человеком опытным и умным. Он прекрасно понимал, что нельзя привыкать к чужому хорошему, и нужно вовремя избавляться от своего плохого.

Нельзя привыкнуть к тому, когда неразумное великое безжалостно относится к тебе. Всем знакомо, как жестоко дети обращаются с животными. В аналогичную ситуацию попадает Гулливер. Ребенок великана, этакий малыш-шалун весом в несколько тонн, хватает его за ноги и высоко поднимает, чтобы сбросить вниз. В современном мире такой стресс испытывают некоторые страны, которым государства-великаны позволяют сначала возвыситься, а потом роняют их. Известно, что когда падаешь с высокой горы в пропасть головой вниз, о боли почти не думаешь. Боль можно почувствовать только тогда, когда голова соприкоснётся с землёй. Наверное, это чувство боли недолговременное. Когда в пропасть падает государство, оно норовит упасть не на голову, а на другую часть тела, например, на задницу. Есть вероятность, что кости переломаются, тело покалечится, а голова останется в целости. Правда, это наивное предположение. От удара государственного корпуса о землю голова сотрясается и, как правило, начинает вести себя неадекватно. Если государство, которое уронили с высоты, выживает, оно начинает трубить о том, что падение произошло по нелепой случайности. Упавшие государства, то ли с перепугу, то ли по причине помутнения рассудка, утрачивают свою историческую память и превращаются в политических дальтоников - обычно черное принимают за белое, а красное выдают за коричневое.

Некоторые государства, которых нечаянно уронили, или нежно опустили, всё ещё ощущают себя великанами и продолжают вести себя "по большому", от чего другие соседние государства кокетливо затыкают носы.

Совсем плохо, когда бывшие великие становятся предметом торга. Мы знаем, что Гулливера посадили в клетку и показывали его любопытным за деньги. Точно также бывшим великим государствам всегда приходится отрабатывать свою свободу. К ним приезжают разные эмиссары из благополучных стран, чтобы посмотреть на унижение бывших великих и подчеркнуть своё превосходство.

У бывших великих со временем возникает иллюзия будто бы они стали в несколько раз меньше своего действительного роста. По мере утраты разума эта иллюзия превращается в реальность.

В нашем современном мире можно наблюдать, как карликовые государства издевательски относятся к бывшим великим государствам. Поверженный великан вызывает у них чувство злорадства.

Большое видится на расстоянии. Политическая близорукость не позволяет взглянуть в будущее. Карлики забывают, что упавший великан всегда может встать на ноги. Представьте себе, что будет, если возродится гигантское государство Тартария (о нём упоминает Д.Свифт!), которое ассоциируется у современных европейцев с языческой страной, несущей ужасы и конец света.