Чтение онлайн

Задача сверхдержавы, ощущающей и мыслящей себя государством-великаном, заключается в том, чтобы расчленить повергнутого гиганта на мелкие карликовые государства. Их легче подчинить по одиночке. Хорошо, что умственные способности сверхдержав, стоящих на своих ногах-колоссах, "не возрастают пропорционально размерам тела". Это не открытие путешественника Гулливера, это исторический факт!

В истории редко случается, когда большое приспосабливается к малому. Чаще, конечно, происходит наоборот, потому что великанам свойственно думать, что порода маленьких людей состоит из отвратительных и зловредных гадов, ползающих по поверхности Земли. Большие люди считают, что маленькие люди - это вырождение человеческого рода. С высоты великана маленький человек - это какой-то недоносок. Изменить такое мнение почти невозможно.

Вернёмся к проблеме любви, не малого к большому, а большого к малому. В этой перспективе можно вспомнить сцену из воспоминаний Гулливера, которую официальные литературные критики и издатели тщательно замалчивают на протяжении многих десятков лет. А в сцене этой повествуется о том, как одна шаловливая фрейлейн, шестнадцатилетняя девочка-гигантка, сажала голого Гулливера себе на грудь и заставляла его совершать по своему обнаженному телу пешие экскурсии. Герою- путешественнику это очень не нравилось, но он вынужден был подчиниться, чтобы избежать неприятностей. Чего опасался Гулливер, можно лишь догадываться. Бродить пешком в голом виде по телу малолетней великаншы более чем опасно. Вероятно, во время прогулочной экскурсии в районе вздымающегося живота Гулливер боялся оступиться и упасть неизвестно куда. А может быть, он вспомнил проказы того несовершеннолетнего мальчика-гиганта, который ухватил его за ноги и стал ритмично опускать его вниз головой. Низ в такой ситуации, как можно предположить, не очень уютное место пребывания во всех мыслимых и немыслимых отношениях.

В голове Гулливера периодически появлялись грустные мысли о тщетности попыток добиться уважения к себе со стороны больших людей.

Мы знаем, что на самом деле Гулливер не был ни великаном, ни карликом. Таковым он всего лишь казался, сначала на фоне маленьких лилипутов, а потом на фоне людей-гигантов. Странно, но этот факт наводит на мысль: Хочешь быть большим, дружи с маленькими. Не хочешь быть маленьким - не дружи с большими.

***

Читатель ждёт обещанной сказки. А присказка получилась довольно большая. Тогда сама сказка будет маленькой. Всё логично - большое довлеет над маленьким.

В одном большом государстве под названием Тартария жил один крупный руководитель. Он сладко ел, горько пил, и любил с размахом отдыхать на природе. Такой отдых был излюбленным для всех высокопоставленных руководителей этого государства. Однажды вышеупомянутый руководитель решил похвалиться перед своими сатрапами, что умеет колоть дрова, намекая всем на своё крестьянское происхождение. На глазах у публики, изображающей интерес и соучастие, он схватил топор, поставил чурку на пенёк и замахнулся, что есть силы. Топор же под влиянием каких-то неизвестных побочных сил изменил направление движения. Лезвие соприкоснулось с чуркой как раз в том месте, где торчал оттопыренный мизинчик левой руки. Руководитель испытал одновременно две боли. Первая острая боль пронзила руку, вторая боль отозвалась тупым эхом в черепной коробке, как будто его стукнули обухом по голове. Большой руководитель повел себя как простой человек - завыл и начал ругаться нецензурными словами. Свита испугалась, забегала. Отрубленный пальчик подобрали, завернули в чистую белую материю. Вызвали врачей. Руководитель спросил, можно ли пришить пальчик. Те мотают головами, говорят, что не успеют вовремя добраться до центральной больницы, дороги здесь плохие, долго ехать. Пришить, конечно, можно, но вряд ли приживётся. До местной больницы руководителя все же довезли. Там ему перевязали руку, но мизинчик пришить отказались, нет оборудования, а у местных врачей не хватает опыта. Руководитель крыл открытым текстом:

– Что у нас за медицина такая, какой-то пальчик пришить не могут. У нас что, в стране ниток нет что ли? Эскулапы хреновы, понимаешь ли!

К сожалению, если медицина бессильна, делу матом не поможешь.

Вскоре руководитель выписался из больницы, а пальчик замороженный с собой забрал. Была у него надежда - свои врачи не пришили, может быть, иностранные пришьют. Заботливые члены семьи засунули пальчик в домашний холодильник, где хранили разные лекарства и спиртные напитки.

Прошло время и руководитель продвинулся по карьерной лестнице на самый верх - стал главой малой страны в пределах большого государства - руководил Скифией в составе Тартарии. Принялся он за дело рьяно, всех неугодных поснимал, на руководящие посты посадил молодежь. А те сидят, наслаждаются властью, мечут бисер перед телекамерами, а дела никакого. Как лежала экономика в руинах, так и лежит. И с народом что-то непонятное творится, то ли работать не умеют, то ли работать не хотят. Стал глава государства людей к совести взывать - никто на импульс не реагирует. Тогда он начал правительственных людей перетряхивать. Но и это не помогло, словно все сговорились.

Потом руководитель добился отделения от Тартарии родной Скифии, в которой стал правителем. Результата все равно никакого. Чтобы как-то успокоиться, стал правитель чаще к горькой прикладываться. Чуть что - и к холодильнику бежит. Однажды рванул дверцу холодильника на себя, а тут на пол выпал какой-то белый сверток. Поднял, посмотрел, вспомнил - там же хранится его отрубленный пальчик! Думает, что с ним делать. Выбрасывать на помойку свою собственную часть тела как-то неприятно. Если схоронить где-нибудь, собаки выроют и съедят. Не держать же его вечно в морозильнике! Развернул он свёрток, смотрит, а там маленький мальчик лежит и вроде как спит. Правитель потрогал мальчика, а тот зашевелился, как будто начал просыпаться. Думает:

– "Чудно! Не белочка ли меня навестила? И выпил всего ничего - одну бутылку коньяку для расширения сосудов. Можно сказать пить бросил. Значит, не мерещится, а всё наяву".

Положил он мальчика-пальчика на письменный стол, отогрел его лампой, а тот окончательно проснулся и говорит:

– Что же ты меня, отец, так долго в холодильнике морозил?

– А ты кто? Ну, я имею в виду, как это так получилось...

– Да не тушуйся! Сказку про мальчика-с-пальчик в детстве читал? Братья Гримм написали.

– Читать, вот так чтобы, не читал, но мультик смотрел, когда в девятом классе учился.

– Почему же так поздно? Эта сказка предназначена для детей дошкольного возраста, чтобы они поверили, что в жизни случаются всякие чудеса.

– Да у меня трудное детство было, не до сказок, так сказать... А сказки мне нравятся и в чудеса я верю. Там всё понятно. Я вот людям верить перестал.

– Надо, чтобы люди верили в тебя.

– Как они верить будут. Я не один у руля. Вокруг меня предателей много. Страну под откос пускают. Хапают, хапают - остановиться не могут. Ворьё, понимаешь ли! Не на кого положиться!

– Давай, отец, так договоримся. Я твоя плоть и кровь. Ты мне верь, я тебя не предам, не обману. Не смотри, что я мал. Если совет какой надо, я за идеей в карман не полезу. Ты только прислушивайся ко мне. И когда на ответственные встречи и заседания будешь ходить, бери меня с собой. Мне в твоём нагрудном кармане места хватит, буду подсказывать. Не бери в голову, что да как - я твой ум и твоя совесть.

– Насчет ума не знаю. Странно как-то, что весь мой ум в мизинце уместился. Хотя, что сейчас зря воздух сотрясать, понимаешь ли. С тех пор, как я тебя оттяпал, голова и впрямь стала хуже работать. А насчет совести, даже не знаю... Злой народ говорит, что я её потерял. Трёп идет, будто я большую страну Тартарию расколол, и ради личной власти стал главой Скифии. Болтают не весть что, изощряются. А что я поделаю, всем грёбаного суверенитета захотелось, ну, я и подумал, зачем этих дармоедов кормить, пусть сами выпутываются. Своих бы из дерма вытащить. Мне нужно было время выиграть. А за свободу платить надо - иначе на коленях до скончания века стоять будем.

– Ты вроде как оправдываешься.

– Как на духу. Кому мне ещё душу излить, как ни тебе.

– Ну вот и договорились. Только у меня, отец, одна просьба к тебе. Ты, пожалуйста, на официальных встречах меньше пей. Иначе я, сидя в твоём нагрудном кармане, алкогольными парами надышусь, и, как ты, ахинею пороть начну. Уржатся наши скифияне.

– А ты меня не учи! Мал ещё, чтобы мне указывать! Пить буду только дома, чуть-чуть, пока ты в коробке сидишь. А на работе - ни, ни!

На том и сошлись. Стал глава Скифского государства править, советуясь со своим сынком, с мальчиком-пальчиком. С этих пор он почувствовал себя увереннее, дела политические и экономические пошли ходчее. Сатрапы заметили, что их правитель стал серьёзнее и требовательнее. Говорил он медленно, но всё впопад, а не как прежде. К правителю вернулись былая прозорливость и умение влиять на народ. В стране снова наметился прогресс. Чтобы мелких воров было меньше, природные ресурсы волевым решением раздали в крепкие частные руки. Один получил нефть, другой - газ, третий - машиностроение, четвертый - авиапромышленность, пятый - золото и алмазы. В общем всё раздали по справедливости, и про народ не забыли. Когда государственная казна в Скифии от сбора налогов пополнилась деньгами, бросили финансы на удовлетворение социальных нужд оставшихся не удел скифиян.

В поведении правителя Скифии случались, конечно, некоторые сбои. Однажды он надел не тот костюм, а мальчик-пальчик остался в другом пиджаке. На целый день правитель лишился умственной и моральной поддержки. Он выпил лишнего и позволил себе расслабиться на работе - приказал организовать речную прогулку на катере и в самый разгар государственных дискуссий выбросил двух своих министров за борт. Тех едва выловили из холодной воды. Когда после вояжа с элементами купания иностранные корреспонденты поинтересовались, зачем он это сделал, то получили следующее объяснение: