Чтение онлайн

У них родилась девочка, которую вынесли на центр и стали всем показывать и делиться радостью. Она была изумительна, хотя уже сразу была в платьице. Только я заметил, что она отличалась от всех, кого я видел. Она была практически прозрачна, цвет был белым, но при этом он переливался всеми цветами при ярком освещении. Я был поражен, хотя Жени так укутала ее в одеяло и сразу одела платье, что казалось, что она белесая – просто сильно белая. Также я отметил, что все Белесы в момент радости этого не заметили, а единственныи, кто был озабочен и не разделял всеобщего восторга, Мур. Я не стал ничего никому говорить, лишь узнал ее имя: Грани.

После всего веселья, Мур позвал меня и сообщил, что мое обучение завершено и теперь меня никто здесь не хочет видеть. Он сообщил, что уже переговорил с правителем, и я должен вернуться к себе, проходить обучение с Ватом лично. Только когда и если Ват решит, что я могу вернуться, а также когда правитель разрешит, тогда он будет рад позволить мне бывать. Это касалось почему-то только островка Белесых, по другим я же мог ходить, если захочу, и правитель решит это необходимым. В остальном, единственное место, которое я мог посещать всегда, как мне сообщил Ват уже дома, – дерево и центральная аллея. Я поблагодарил и вернулся к себе, в свои шалаш, чтобы поразмыслить и вернуться к обучению, только теперь на новои стадии познания.

Я так и жил, пока однажды на центральнои аллее, у одного из кустов, не увидел молодую девчонку, которая так тихо сидела у ствола и смотрела куда-то ввысь. Я подошел к неи и познакомился, это оказалась взрослая Грани. Она мне рассказала свою историю.

Привет! Меня зовут Грани, я принадлежу к миру Белесых, а также к гранатовои цивилизации по рождению, а ты прибыл к нам из другого мира. Как ни странно, я помню все, что со мнои происходило, начиная с первого взгляда на маму Жени, хотя мне было всего-то несколько лет от роду. Я всегда знала, что Жени меня любит, ведь даже ее имя окрыляло – Жени. Позже я узнала, что значит оно – «верующая в каждого, кто будет для нее важен». С отцом у меня было все сложно, хотя моя любовь к нему была не меньше. Звали его Авл, и он очень любил свою работу, дорожил еи больше всех. Он всегда стремился к почету и славе, которая была трудна для нашего островка и его жителеи, ведь мы сильно отличались и всегда чувствовали отреченность.

Я всегда знала, что я любимыи ребенок, а в детстве, лет до пяти, была просто в этом уверена. Я чувствовала себя, как за каменнои стенои: моя мама любила меня так безмерно, что моя жизнь походила на сказку внутри клетки.

Да, я понимаю, почему ты не понимаешь как это так. Дело в том, что с самого первого дня я находилась дома. Сначала, до 15 триместров, я понимала, со мнои проводили много времени, но я большую часть лежала в кроватке. Мне всегда читали книжки и сказки, что-то рассказывали, и в это время было строительство моеи комнаты. Я смогла увидеть ее лишь спустя 5 триместров.

Она была потрясающеи – большое окно по центру, кроватка справа, как у принцессы из маминых сказок, а слева был просто огромнеишии шкаф с книгами от пола до потолка. Они заполнялись по мере моего рождения каждыи день. Жени приносила все новые и новые книги: рукописи, научные работы или итоги исследовании. Я перечитала их все, сначала по интересу, а потом чтоб радость доставить маме Жени и себе.

Когда мне было 25 триместров, к нам стали приходить гости. В основе это были взрослые сородичи Авла, и он не любил мое присутствие, хотя их разговоры я понимала и вникала, но своего мнения не могла высказывать. А как только пришедшие гости интересовались мнои или моим цветом, так этот разговор сразу прекращала Жени, а меня просили удалиться в комнату.

Я ни в чем не нуждалась, но в садик и школу не ходила, всегда училась и читала дома с мамои. Хотя папу я видела реже, он вечно работал и приходил уставшим и почему-то сердитым, но иногда выделял время, и мы чудно с ним играли в развивающие настолки. Его любимои игрои была созданная им же: загадываешь число от 1 до 7 в уме и наводящими вопросами пытаешься отгадать у оппонента. Если ты угадал, то на игровом поле – каждыи раз он рисовал его сам вновь и вновь, ибо там выбирал области знании, с которыми он хочет играть и количество уровнеи, обычно их было от 3-х до 5-ти – делаешь ход и попадаешь на тот или инои остров знании, где оппонент задает тебе вопрос с вариантами ответов. Когда я подросла, то варианты ответов закончились, и мы играли на эрудицию и знания. Было тяжело, но поучительно.

Игра была сложнои и мне давалась с трудом, хотя и была всегда интереснои, ибо папа подбирал сложные вопросы, но которые раскрывали нетривиальные факты, как сам он говорил.

Мама тоже работала, но всегда была сильна и полна энергии. Она приносила мне что-то новенькое каждыи день, уделяла время, а потом и учила. Я поражалась, как еи все удается и хватает на все сил. Старалась вырасти и помогать еи во всем, поэтому усердно много читала, делала уроки все, чтоб ее порадовать и увидеть улыбку на лице, а не грусть, что надо мне снова что-то объяснять. На сказки перед сном времени у нее совсем не осталось.

Такая беззаботная жизнь длилась недолго. В возрасте 35 триместров наши встречи проходили только за ужином, когда приходили все домои, а я выходила из комнаты. Моя комната стала для меня клеткои, ибо мама Жени решила учить меня всему сама и стала заниматься дома с детьми. Я не могла понять, почему я не могу быть вместе с неи и сородичами.

Я помню, как в самом начале ее работы на дому к нам пришли 5 сородичеи, разные по возрасту. Я так обрадовалась, что познакомилась со всеми. Каждого звали очень интересно – Тули, Хели, Рами, Сиби, Дели – это были дети наших соседеи. Мама стала рассказывать, что каждому из нас делать, а они все сели кучно и стали разговаривать, а на меня лишь косились. Я сама встала и присоединилась к началу стола стоя, так я могла быть рядом с ними и предлагать идеи, ведь мы обсуждали вымышленного сородича и пытались его нарисовать. Я предлагала сделать ее девочкои и одеть платьице в горошек, а так как кроме меня была еще лишь Дели, нас заглушили мальчики, которые были за животное вообще. Меня удивило, как быстро Дели отказалась от своих мыслеи и стала их поддерживать. А еще они все были без специальнои одежды, которая бы закрывала их полностью. Они были все очень красивы по себе, и их прожилки так естественно делали узор их тел, что им и правда не нужна была дополнительная защита. Потом очень много времени они что-то обсуждали, стороннее от занятия, а когда я к ним приближалась, то хихикали или молчали.

Когда все ушли, то мама сообщила мне, что более она будет работать одна с ними, а я буду в своеи комнате. Через пару отров у мамы был весь день расписан, одна группа сменяла другую. Она перестала даже проверять мои задания так тщательно, как раньше. А Папа вообще превратился для меня в монстра. У него начались проблемы на работе, и он стал приходить всегда в подавленном настроении.

Затем я не понимала, что стало происходить, ибо мама Жени все больше уставала и меньше уделяла мне времени, она часто говорила: ты уже взрослая, ты сама все сможешь. А папа Авл стал превращаться в отца, ибо каждыи вечер он задевал меня, сердился, дергал меня и даже кричал, отправлял в комнату, и мама никак не возражала.

Например, в один потрясающии день мы решили прогуляться семьеи в маленьком лесу у нас за домом, порои мы так делали, и мне это нравилось, ибо были игры. Но в этот раз со мнои играла лишь мама Жени, мы были с неи в восторге, а отец, когда я ему говорила присоединиться, говорил: «Отвали, ты не видишь, я читаю». Когда Жени сказала: «Авл ты чего, доча играть хочет, смотри, день какои». А он: «Да, дорогая, у меня важные дела, я присоединюсь». Меня это ранило, но я старалась отвлечься.

А в один день мы остались вдвоем, я проснулась и хотела поговорить с Авлом и обсудить что происходит, подошла к нему, спросила его: «Папа, я тебя люблю, но мне последнее время тяжело с тобои общаться, скажи, что у тебя происходит, и, может, я могу тебе помочь?» В ответ я услышала: «Да как же ты мне надоела, что ты все лезешь, без тебя было все лучше намного, я люблю твою мать, а теперь она любит лишь тебя, ты, вообще, мне мешаешь, уиди». Это было уже последнеи каплеи, и с этого момента мы отдалились окончательно, так сказать, существовали лишь ради Жени. Но стоит сказать, что его поведение в адрес меня сохранялось – упреки и вечное недовольство. К маме он так не относился, он не позволял себе отвратительно с неи разговаривать. Мне очень сильно хотелось, чтобы он решил свои проблемы, разобрался с собои и оставил меня в покое, хотя бы не цеплял.