Чтение онлайн

Эмир протянул свою смуглую руку, и атаман крепко ее пожал, ничуть не смущаясь этому.

– Что, уже не боишься, что кто-то увидит?
– удивился эмир.

– Heт, не боюсь, царя ведь нетути, а когда новый приедет - неизвестно, будем ждать, - почти весело отвечал тот.

– Ну, что ж, до свидания, атаман, и передай своим людям, что султан не желает им зла.

– Ваши слова к Господу нашему, - отвечал Иван, садясь снова на лошадь, - может, даст нам то, что мы хотим.

– А, что вы хотите?
– тут же спросил Абдах, так же садясь на подведенную ему лошадь.

– Хотим умного царя, - ответил атаман и пришпорил свою лошадь, от чего та поднялась на дыбы и вскоре резво поскакала к своим.

– Вы и его погубите, - тихо и мрачно ответил эмир, в свою очередь, пришпоривая коня.

Вот так и закончилась та первая встреча меж большими государствами недалеко от стен Бахчисарая.

Она не решила ничего.

Но, в то же время, положила начало тому большому будущему, которое только образовывалось и предстояло узнать всем.

"И кто знает, - думал тогда эмир, - какое оно будет. К чему мы придем через те же сто лет и больше. Наверное, много чего изменится, и много воды утечет из того же моря. А может, оно высохнет, как слезы на лице. Кто его знает. Судьба переменчива. Порой, благосклонна ко всякому, а порой, угнетает, либо вовсе раздавливает. И никто не знает сейчас: почему так происходит. Почему, я сегодня здесь, а через время в другом месте. Что меня толкает на это? Что мною движит? Наверное, есть какая-то сила, от которой никуда не убежать и не скрыться. А, сила эта - скорее всего сам. Только сам хочешь чего-то и добиваешься этого. Только сам идешь навстречу кому-то и встречаешься, и только сам, отталкивая кого-то, уходишь все дальше и дальше куда-то вглубь. Не в этом ли и заключается вся наша новая форма власти и того же пророчества? Не в этом ли сокрывается злой умысел той же судьбы? Кто его знает. Сейчас это пока не понятно, но наступит время, когда кто-то скажет подобное, пусть даже немного не так, но все равно скажет. И может кто-то его услышит, если, конечно же, сам захочет. Именно сам, не из-под палки и не из-за чего-то такого, способного привлечь обманом, выдурью или просто деньгой. Нет, не так будет твориться все это. Совсем по-другому. Никто не будет кричать об этом вслух, и никто больше не будет созывать сбор людской. Это уже не поможет. Настанет время, когда люди обозлятся на самих себя и тогда, когда какая-то неведомая доселе нужда заставит их обратиться к немому пастырю - вот только тогда и воцарится все это. И ничто не способно разрушить его мосты, протянутые из века в век, из большего в меньшее и наоборот. Только тогда, люд заставит себя понимать: а правильно ли он выбрал себе того, кто ведет впереди; и только тогда станет ясно, что лучше - просто ругня или обыкновенное простое счастье. Только тогда люди смогут понять, что умное слово, сказанное изнутри другого - это и есть то, чего так не хватает им всем. Только тогда, наступит великое чудо людское, о котором они мечтают всю свою рабскую жизнь. И кого только этим не назовешь. Рабы все. Кто раб душой перед златом и властью, кто раб телом перед другою душою, а кто раб полностью всего того, что его окружает. Таких много и очень даже много. Но хотелось бы, чтобы их стало поменьше. И пускай, не будет спинопочитания, и пускай, люди уже не будут прятать глаза в землю. Это не важно. Важно другое. Само желание исповедать себя и сделать себя же свободным. Но, только не свободным от других, чужих мнений. Так нельзя, ибо там, где живешь - там не гадишь. Вот то - самое простое, которое надо понять многим уже сейчас. И мы все порой забываем об этом и не задумываемся над содеянным ранее и даже сейчас. А надо бы это сделать".

Эмир снова ударил коня в бока, и тот понесся, словно ветер. Кружилась пыль под его копытами, и где-то там позади оставался город его любви, и город вечно зеленой юности.

Абдах уносил отсюда свою душу все дальше и дальше и знал, что она больше не принадлежит ему одному. Ее надлежит узнать всем.

Но, когда это случится - он не мог знать. Как не мог знать и того, что сегодняшний его поход - самый последний, и, что самое главное - самый исключительный по своему осознанию момент жизни.

Сейчас его мысли направлялись и летели к морю. К тому самому морю, где его ждал недавно назначенный молодой капитан, и которого он хотел сделать гораздо большим.

К тому морю, которое перенесет его на другой берег, и уже там, в стенах дворца - свершится то небольшое, или даже незаметное, чудо его исцеления.

Исцеления ото всего: от прежних грехов и трудов, от прежней любви и радости в ней же, от него самого и таких же, как и он сам.

Сколько ему отведено еще время?

Наверное, мало. Но, достаточно для такого, одновременно большого и совсем незаметного дела.

Осталось одно - возвысить сына султана и дать ему власть. Но, это наружно, так, для людей, а внутри - это гораздо сложнее и несколько дольше.

Возможно, ему и султану понадобится целая вечность для того, чтобы преодолеть грани отчуждения и хоть как-то сблизиться с остальными. А, возможно, это произойдет уже завтра.

И эмир торопился.

Он знал, что уготовано ему судьбой, но не знал когда и в какое время. Ему было жаль расставаться с даром, но поделать он ничего уже не мог.

Судьба провела в этой жизни линию, по которой он шел все это время. Теперь, линия обрывалась, и оставалось совсем чуть-чуть до завершения этого всего.

Они приблизились к берегу, и их души порадовались.

Корабль, все так же мирно качаясь на волнах, их ждал и надеялся вскоре отплыть домой.

Так оно и случилось.

Спустя время, они уже подходили к другому берегу. Все было улажено, и Мюр передал корабль юному капитану.

Он снова становился эфенди, и уже ни на секунду не сожалел об этом. Он вырос таким и всю жизнь им оставался. Было лишь время небольшого перерыва.

Эмир направился во дворец, где его уже ждали старые друзья и вновь набранные слуги, которыми пришлось заменить всех предателей.

Измена не повторилась. Керим справился с порученным ему делом, и вовремя схватил всех заговорщиков.

Ими оказались те же, что и раньше, только с другими именами и лицами.

"Судьба снова дарит нам чудо", - говорил мысленно эмир, поздравляя от души самого себя и всех.

Заговорщики были казнены и об этом поведано народу. Их же народу - такому же и тому же.

Кто знает, чего им не доставало?

Власти, богатства или чего-то еще?

Но, ясно было одно: они не захотели нового султана, ибо внутри их горела жажда мести за прошлое поражение. Но, месть не играет той важной роли в успехе любого дела, если она лишена хоть капельки здравого смысла. И это всегда происходит и будет происходить

Через два дня после прихода судна, юный султан был возведен в ранг настоящего правителя. Империя праздновала этот великий день, как и полагается.

Народ ликовал и шумел своими голосами.

И только два человека, отдалясь почему-то от других в этом веселье, шли друг возле друга, ступая нога в ногу по летнему саду.

Позади них, где-то там, в глубине стояла охрана, а на стенах дворца стояли стрелки.

Это были последние меры предосторожности до привода к власти юного наследника трона. Теперь, уже оно не имело смысла, ибо жезл вручен и корона одета.

Султан сел на трон - так говорили люди, и никакая сила уже не могла этого нарушить.

Эти двое прошли по саду и, подойдя к небольшой поляне, вымощенной разноцветными плитами, остановились.

– Видишь ту, красно-зеленого цвете плиту, - обратился тихо старший к младшему.

– Да, - так же тихо отвечал тот.

– Там лежит то, что принадлежит только тебе. И пусть, оно пока будет там и лежать. Я не знаю точно, что это такое, но оно дает свет, выбивающий из песка пыль. Пусть, оно пока пребывает там. Быть может, наступит время, и кто-то произнесет над этой плитой слова, окованные веками и достанет его оттуда. Возможно, это будешь даже ты.