Чтение онлайн

"Еще те льстецы", - подумал про себя эмир, но немного успокоившись, все же допустил их присутствие на вынесении эмирского решения.

Абдах поднял руку, и в зале наступила тишина.

Он встал и немного прокашлялся. Слуги тут же поднесли ему в графине небольшое количество виноградного сока и предложили выпить, но эмир отказался и, поднявшись немного повыше, на ступеньку самого трона, произнес:

– Я вынес решение по факту злоупотребления служебным положением лиц, виновных в содеянном обнищании моего народа, - тут он сделал небольшую паузу и снова осмотрел зал.

Все словно застыли в немом ожидании его слов, и их взгляды даже чувствовались на лице самого эмира, которое горело, как огонь.

Посмотрев по сторонам, эмир продолжил.

– Я также нашел виновника всего этого усугубляющего процесса и, приведя его к клятве, исполнил вышеуказанное, -эмир снова прервался, ибо охрана вывела на обзор людей одного человека, в коем они быстро узнали слугу Юсуф-паши.

Все недоуменно уставились на эмира. Никто не понимал, как слуга мог воздействовать на такого достойного из достойнейших.

Абдах разрешил все их сомнения словами.

– Я долго размышлял над всем этим и пришел к единозначному решению, что в этом повинны все, в том числе и сам Юсуф-паша, который умер достойно, несмотря на все угрызнения его совести. Ему хватило мужества и храбрости принять из рук этого слуги тот яд, который выдумал когда-то его дед и ваш достопочтеннейший отец.

При этих словах все ахнули. Никто не ожидал такого поворота событий. Люди взволнованно перешептывались, так и не понимая, кого накажет сейчас эмир.

– Я пришел к выводу, что наказанию подлежат лишь те, кто не смог правильно осознать разосланные мною законы. Это татарские князья и их сродственные старейшины, а также -визири хана во главе с главным.

Они будут наказаны мною в порядке предоставленном тем же законом за неподчинение воле свыше.

Люди, облегченно вздохнув, радостно зашумели. Все говорило о том, что объявленные обойдутся лишь тремя ударами палкой по мягкому месту и тремя днями сухого поста, как гласил тогдашний закон.

– Но, это еще не все, - продолжил Абдах, - я вынесу этот приговор на люди и объясню, почему так произошло, дабы не было истолковано по-другому. Слуга сам по себе не виновен. Юсуф-паша, узнав о содеянном им в ханстве, не пожелал больше царствовать, а решил уйти с миром, приказав этому человеку подать ему яд, от которого и умер спустя несколько минут. Поэтому, я его не наказываю, а отпускаю на все четыре стороны. Пусть идет,

куда хочет. Это он спас вас от сурового наказания, а голодных от смерти.

С этими словами эмир, взяв указанного слугу за руку, проводил его до двери и возвратился обратно.

– С этим покончено. Приступаю к другому. Все знают, что мною изданы были указы о единении в ханствах и провинциях разных народов и их местных владык. Я не разрешал передавать их власть в руки визирей. Это дело самих народов. Кого они считают достойными, то те пусть и пребудут над их головами, подчиняясь совместно с ними власти верховной. В нарушении недослушания князей и непослушания визирей приказываю строго наказать виновных и указать место их дальнейшего пребывания. Это право я предоставляю вновь избранному на место Юсуф-паши хану и доверяю полностью его праву.

После этих слов, эмир огласил список наказанных и отправил под охраной в место предварительного заключения.

Наступал самый трудный момент.

Необходимо было огласить имя вновь назначенного хана. Эмир вышел на середину зала и, развернув рулон вердикта, прочитал:

– Волею эмира, управителя империи, и волею Аллаха, повелеваю: вступить в ханство Великому Мудрецу и Главе Казны ханства князю Сатты-бах-Бером-бею...

После зачитки вердикта, эмир снова свернул его в рулон и, опечатав печатью, передал вновь назначенному человеку.

То был один из тех, кто стоял вчера перед ним с гордо поднятой головой и отвечал молчанием.

Но, эмиру вчера вечером посоветовали именно его, так как знали давно, что он человек честный и преданный своему делу и народу. Родом он был отсюда же из этих мест. Поэтому, представлять его народу уже было незачем, так как все его хорошо знали.

Но, все же, исполняя волю султанской власти, Абдах решил не отступать от традиций и сказал:

– Теперь, требуется огласить это народу, а потому все последуйте за мной.

Эмир вышел из дворца и начал опускаться вниз по огромной лестнице.

Внизу ждал народ и возбужденно шумел, так как глашатаи уже объявили о решении мудрого эмира.

Выйдя на площадь и, поднявшись на небольшой парапет, Абдах поднял руку.

Шум понемногу улегся и, наконец, вовсе стих.

Эмир выждал еще минуту, осматривая ту же толпу, что и вчера, как бы ища среди них знакомых, а затем произнес:

– Люди эмира. Я знаю, вы ждете моего сурового приговора и ждете разъяснений по поводу того, что уже произошло. Отвечаю на ваши мольбы. Юсуф-паша отдалился от дел по своей старости и не мог управлять более вами. Но, слуги решили его подбодрить и всячески развлекали, тем самым не дав ему возможности править вами. Они невиновны. Они лишь хотели, чтобы он жил дольше и становился мудрее. Но, когда все же Юсуф-паша узнал о случившемся, сердце его не выдержало. Он умер, так и не оставив после себя прощального слова. Он был хорошим правителем и принял смерть достойно. Простите его, люди, ибо он уже был ветхим и дряхлым, а ум его пребывал там, за горами. Остальные же мною наказаны так, как и велит закон империи. И мною же, назначен новый правитель ханства. Вы все его знаете, и знаете, как зовут. Вот он... Приветствуйте его и возрадуйтесь за него. Он даст вам то, чего не хватает. Он знает ваши обиды и постарается их в ближайшее время исправить. Покоритесь его воле и слушайтесь, как и меня самого. Такова воля султанской власти и такова воля Аллаха на небесах.

После этого эмир отошел немного в сторону, и дал выйти наперед вновь назначенному.

Народ бурно приветствовал своего нового правителя и ликовал. Вверх летели части одежды, а то и различные предметы ремесленной утвари.

После довольно длительного ликования, народ немного успокоился и дал выговориться самому правителю.

Тот, произнеся клятву верности Аллаху и своему народу, заверил всех в соблюдении законов и прав каждого, а так же подтвердил это своей рукой на открытой Святой Книге Корана.

После этого было объявлено, что народу полагается праздновать, и на это выделено достаточное количество яств и питья из погребов самого дворца.

На праздник отводилось три дня. И на это время запрещалось будь что делать, разве что печь лепешки и жарить на костре мясо.

Выслушав это, народ еще больше возликовал, и вскоре сама площадь превратилась в место всенародного гулянья. Были здесь и шуты, и скороходы, приглашенные с чужих земель, и свои дутари и песняры. В общем, веселье разыгралось на славу.