Чтение онлайн

Цветы замолчали. Вроде как растерялись от того, что Хуршид их подслушал.

– Ладно, не бойтесь, - решилась наконец маргаритка.
– С Хуршидом можно дружить, он нас никогда не обижает. Пусть он тоже увидит самого знаменитого артиста и послушает его песни.

– Ладно, оставайся, Хуршид, - зашелестели цветы.

– Но кто он, этот артист?

– Посиди спокойно, скоро увидишь.

Все смолкло, стихло, а потом вдруг легко потянуло прохладным нежным ветерком, и цветы радостно захлопали в листики-ладошки. Это прилетел самый знаменитый артист в мире, и Хуршид, конечно, тут же его узнал.

Соловей!

Серый чапан на певце серебрился, соловей наклонял голову то вправо, то влево, смотрел на слушателей то правым, то левым глазом, а потом произнес:

– Первую песню я посвящаю алой красавице - розе, самому красивому цветку в мире!

Цветы радостно захлопали, а черешня даже замахала всеми своими ветками. Алая роза еще выше подняла свой бутон и презрительно скосила глаза на мак: слышит ли соловья этот невежа? Хуршид даже подумал: вот задразнят они самосейку, вот доведут они его до слез, эти садовые цветы.

А соловей уже начал песню.

Кем бы он ни был, как бы он себя не держал, с кем бы он там ни дружил, но это был певец, и певец настоящий! Даже бабушка Луна, уже сошедшая за горизонт, снова высунулась посмотреть - кто это так сладостно поет? Даже звезды одна за одной снова высыпали на небо.

Да, было что слушать!

Цветы так и замерли в восхищении, и когда раскатилась последняя трель, не шевельнулись, боясь нарушить установившуюся восторженную тишину.

Но чей-то тоненький голосок сказал:

– Ой!

Цветы, вздрогнув, оглянулись. А-а-а, это опять мак-самосейка, совершенно не умеет себя держать в обществе. Вон, даже обронил на землю какие-то листки.

Да что это с ним?

Он, этот мак, расцвел! И как красиво расцвел! Как гордо стоит, как переливается его алая головка в нежных лучах бабушки Луны!

– Уважаемый артист, - тем же тоненьким голосом сказал самосейка, - меня зовут Гузал, то есть Красавец. Обычно я расцветаю попозже, но сегодня не смог. Ваше пение было таким чудесным, что я решил расцвесть. Считайте, это я сделал вам подарок.

– Спасибо, - важно ответил соловей, глянув на мак и левым и правым глазом.
– Лучшего подарка просто быть не может. Позвольте мне спеть специально для вас.

И соловей снова запел.

Роза же все косилась на мак-самосейку и с завистью шептала:

– Настоящий дикарь! Совершенно не умеет себя вести!

Но мак уже не боялся розы. Песнь соловья была столь прекрасна, что все, кто ее слышал, становились добрее и чище. Даже роза. А на Хуршида пение подействовало еще сильнее - глаза его начали слипаться, и он погрузился в теплый и нежный сон. Последнее, что он помнил, это шепот черешни: "Давайте, давайте его сюда, кладите на мои тонкие ветви, пусть мальчик поспит".

...Он проснулся и сразу вспомнил свой сон: и то, как пел цветам соловей, и то, как роза обижала мак-самосейку.

А может, то был не сон?

Хуршид вскочил и побежал в сад.

Райхоны на грядке еще дремали, целозии, положив головы на плечи друг другу, тоже подремывали, как и роза. Зато тут же на грядке стоял мак-самосейка, и цветок его сиял и переливался, как алый бархат в лунном свете.

– Привет!
– сказал Хуршид маку.
– Как ты красив!

Мак застыл, будто не понял Хуршида.

– А я знаю, как тебя зовут, - шепнул Хуршид, наклонясь к самому цветку.
– Тебя зовут Гузал, я не ошибся?

Мак-самосейка вздрогнул и еще сильней покраснел. А райхоны, притворяющиеся, что они спят и ничего не слышат, все же зашевелились. В конце концов, у каждого есть что-то свое, чем можно гордиться. Пусть они, райхоны, не такие красивые, как роза или этот невежа-мак, зато они пахнут сладко и необыкновенно.

Гнев повелителя гор

Папа уже давно обещал повезти Хуршида в зоопарк: "Вот придет воскресенье, и мы поедем!.." Но воскресенья приходили и уходили, и всегда у папы оказывались какие-то срочные дела. Бабушка даже, наконец, рассердилась:

– Это какой же пример ты подаешь сыну?

Тогда папа улыбнулся и шепнул в ухо Хуршиду:

– Ладно, давай поедем в следующее воскресенье.

И вот это воскресенье впрямь наступило.

Хуршид сам вскочил с постели, умылся, собрался, натянул новую рубашку в клеточку, надел брюки с кармашком, на котором был вышит желтый слоненок. Вот он, Хуршид, какой!

Сперва они ехали в автобусе, потом в метро, потом шли пешком, и только после этого оказались в зоопарке.

О-о-о! Какой слон! Это тебе не желтый слоненок, что вышит на кармашке! Какие огромные у него уши, как смешно он ими встряхивает!

– Ну, Хуршид, чего ты остановился? Пошли скорее к слону.

– Подожди, папа.

– А что такое?

– Посмотри вон туда, папа.

Папа обернулся и увидел большую клетку, отгороженную от зрителей решеткой. Внутри клетки, на вершине серой искусственной скалы, нахохлившись и опустив крылья, сидел печальный Орленок.

– Почему он такой?
– Хуршид ухватился за рукав папиного костюма.
– Почему все звери веселые, прыгают, выпрашивают конфеты, даже слон машет ушами, а этот Орленок совсем грустный? Пойдем к нему.

– Да что там интересного?
– совсем удивился папа.
– Самый обыкновенный Орленок. Может, приболел. Мало ли что случается в зоопарке. Пойдем лучше посмотрим, как будут кормить слона.

– Нет, пойдем к Орленку...

Хуршид умел быть упрямым. Пожав плечами, папа сказал:

– Ладно, делай как хочешь. Иди к своему Орленку, а я пока посмотрю слона. Посмотришь, подходи прямо сюда, я буду тебя ждать.

Возле клетки Орленка не было ни одного человека. Понятно. Он ведь был еще совсем маленький и грустный. Это посади в клетку звездного Орла, все бы сюда сбежались. Но звездный Орел никогда не позволит лишить себя свободы. Вот и этот Орленок страдал.

– У тебя что, голова болит?
– тихонечко спросил Хуршид.

– Нет, - угрюмо, сверкнув глазом, ответил Орленок.
– У меня ничего не болит, но я не хочу жить.

– Почему?

– Потому что я Орленок и хочу стать Орлом. А в клетке Орлом не станешь.

– Почему же ты не убежишь?

– А как я убегу?
– еще более угрюмо сказал Орленок.
– Тут же кругом сторожа и решетки. Даже ты не сможешь вызволить меня отсюда.

Орленок втянул голову в плечи и совсем затих. Он не ответил больше ни на один вопрос и сразу погрустневший Хуршид пошел искать папу.