Чтение онлайн

Для содействия генералу Новикову помощником по морской части был оставлен ему командир из штаба ЧФ – начальник морской конвойной службы штаба СОРа капитан 3 ранга А.Д. Ильичев. Затем Петров и Моргунов ввели Новикова в курс всех дел обороны. Генерал Петров подробно рассказал ему об обстановке, силах и средствах и вручил приказ на оборону с боевыми задачами Новикову и его группе войск на основании решения военного совета СОРа:

«Боевой приказ. 30.06.42 г. Штаб Приморской армии. 21.30.

1. Противник, используя огромнее преимущество в авиации и танках, прорвался к Севастополю с востока и с севера. Дальнейшая организованная оборона исключена (?).

2. Армия продолжает выполнять свою задачу, переходит к обороне на рубеже: мыс Фиолент – хутор Пятницкого – истоки бухты Стрелецкой. Оборона указанного рубежа возлагается на группу генерал-майора П.Г. Новикова.

3. Группа генерал-майора П.Г. Новикова в составе: 109-й, 388-й стрелковых дивизий, 142-й стрелковой бригады, курсов младших лейтенантов армии, учебного батальона 191-го стрелкового полка, зенитно-пулеметного батальона. Артгруппа в составе 47-го ап, 955-го ап и 880-го зап.

Задача – упорно оборонять рубеж: хутор Фирсова – хут. Пятницкого – истоки бухты Стрелецкой.

КП – 35 батарея БО.

Командующий Приморской армией генерал-майор Петров

Член военного совета дивизионный комиссар Чухнов

Начальник штаба армии генерал-майор Крылов».

Моргунов попросил Новикова вовремя подорвать все батареи, особенно 35-ю, а также указал, что еще действует 14-я и 18-я береговые батареи, имеется в резерве батальон Береговой обороны и что полк Береговой обороны из Севастополя к утру прибудет в его распоряжение. Моргунов отдал приказание командиру 35-й береговой батареи капитану А.Я. Лещенко о подрыве батареи после того, как будет израсходован боезапас и предупредил, что перед подрывом надо доложить генералу Новикову…»

Из приказа видно, что оборона города не планировалась, войска спешно стягивались к западным бухтам. По словам Моргунова не было сил, чтобы оказать сильное противодействие противнику. Когда писался этот приказ, части армии уже переходили на указанный в нем рубеж обороны.

Что касается слов приказа, что «…дальнейшая организованная оборона исключена», то здесь просматривается более поздняя корректура, потому как ни Петров, ни, тем более, Крылов не производили впечатление людей, склонных к панике. В их задачу входил инструктаж Новикова по созданию жесткой обороны на конкретном рубеже и удержанию его в течение суток (?) с целью надежного обеспечения эвакуации старшего комсостава армии и флота. На следующую ночь генерал Новиков со своим штабом в соответствии с решением Военного Совета обязан был эвакуироваться на подводной лодке (вот почему, в телеграммах, посланных Октябрьскому вечером 1-го июля, Новиков просил выслать за ним лодку… – Б.Н.).

Основная задача, поставленная Новикову – обеспечение эвакуации старшего командного и политического состава армии и флота. Передача управления остатками армии группе генерала Новикова в такой обстановке, по сути, была формальным актом.

Крепнет убеждение в том, что протокол последнего заседания Военного совета неоднократно корректировался с перспективой изучения его представителями следственных органов и членами военного трибунала. Из этих же соображений составлялся текст донесения Октябрьского и Кулакова в Ставку из Новороссийска вечером 1 июля по состоянию СОР на 24.00. 30 июня, где в числе прочего докладывалось: «…оборону держат частично сохранившие боеспособность 109-я стрелковая дивизия численностью 2000 человек, 142-я стрелковая бригада 1500 человек, 4 сформированных батальона из частей Береговой обороны, ВВС, ПВО и др. с общим числом 2000 человек». Из этой телеграммы следует вывод, что боеспособного личного состава на Херсонесском плацдарме оставалось не более 5500 человек…

Кроме того, в последнем приказе генерала Петрова значатся 388-я стрелковая дивизия (остатки), армейские курсы младших лейтенантов, учебный батальон 191-го стрелкового полка, зенитно-пулеметный батальон и три артполка. То, что основным инициатором и организатором поспешного бегства командования СОР из Севастополя являлся адмирал Октябрьский, более чем очевидно. При этом, адмирал вынудил московское руководство дать ему официальное разрешение на этот позорный для офицера-моряка акт. Для придания этому бегству видимости легитимности, он включил в группу эвакуируемых тех, кто по факту своего спасения был обязан всю оставшуюся жизнь оправдывать действия своего благодетеля (?) и спасителя (?).

А события на рубеже обороны все продолжали ухудшаться. К ночи на 30 июня фронт обороны проходил по рубежам: хутор Фирсова – хутор Иванова – хутор Пятницкого – слобода Рудольфова – Панорама – железнодорожная станция Севастополя.

В то время, как скрытно началась эвакуация руководящего состава Приморской армии, флота и города, наши сильно поредевшие остатки соединений и частей, выполняя последний приказ командующего Приморской армией генерала Петрова, переходили на последние рубежи обороны на линии мыс Фиолент – хут. Пятницкого – истоки бухты Стрелецкой.

Потери личного состава частей СОРа за 29 июня только по данным Приморской армии составили 1470 ранеными и 760 человек убитыми. В целом из-за потери связи и указанных причин эти потери в войсках не поддавались учету. Отдельные дивизии и бригады потеряли убитыми и ранеными до 90% личного состава. В то же время в это число входили и отколовшиеся в результате окружений, прорывов фронта на различных участках группы, подразделения и одиночки от своих частей.

Как уже отмечалось, в 18.50 30 июня начальник штаба Приморской армии Крылов передал по телефону исполняющему обязанности коменданта 4-го сектора майору Какурину занять оборону на рубеже хут. Пятницкого – бухта Стрелецкая войсками 4-го сектора. В последнем приказе командующего армией на 21.30 того же вечера слобода Рудольфова не значилась и рубеж обороны переносился на истоки бухты Стрелецкой.

К тому времени войска сектора занимали оборону в городе от железнодорожной станции Панорама – слобода Рудольфова. Дошел ли последний приказ командующего армией до всех частей и подразделений в условиях потери связи и как фактически и где они заняли оборону, какими наличными силами и с каким вооружением этот вопрос требует дальнейшего изучения. Как бы то ни было, но по сведениям Отчета по обороне Севастополя, «в 4.30 1 июля рубеж обороны согласно приказу был занят всеми указанными частями».

На этом рубеже, по утверждению Моргунова, сражались малочисленные остатки 25-й, 386-й стрелковых дивизий, 79-й и 138 стрелковых бригад, а также подразделений, штабных групп, остатков 95-й и 345-й стрелковых дивизий, влитых в другие части, и ряд мелких подразделений, лишившихся своего командования. Теперь все эти части составляли передовую группу войск прикрытия района эвакуации, хотя в этом последнем приказе командующего дальнейшей задачи по обороне не были поставлены. Фактически, как это следует из воспоминаний Пазникова, части сектора должны были отойти к концу дня 1 июля к 35-й береговой батарее, что практически и было ими сделано.

Получение приказа о смене командования армии и переходе остатков армейской группировки в «группу войск генерала Новикова» вечером 30 июня подтверждает комиссар 386-й дивизии Володченков, остатки дивизии которого приводили в это время себя в порядок в балке у железнодорожной станци.

Ночью войска покидали город и на его окраинах вливались в общий поток грузовых и легковых автомашин, немногочисленной техники, групп людей и одиночек. Часть войсковых подразделений переходила на новые позиции, другие следовали к бухтам и Херсонесскому полуострову. В этом потоке военных шли и многочисленные жители города с вещами в надежде эвакуироваться, хотя официально эвакуация не объявлялась.