Чтение онлайн

Паулюс.Я послал ему телеграмму (читает):«По случаю годовщины взятия вами власти 6-я армия приветствует своего фюрера. Над Сталинградом еще развевается флаг со свастикой. Пусть наша борьба будет нынешним и будущим поколениям примером того, что не следует капитулировать даже в безнадежном положении. Тогда Германия победит. Хайль, мой фюрер!». И получил ответ: «Мой генерал-полковник Паулюс! Уже теперь весь немецкий народ в глубоком волнении смотрит на этот город. Как всегда, в мировой истории и эта жертва будет не напрасной. Только сейчас германская нация начинает осознавать всю тяжесть этой борьбы и то, что она принесет тягчайшие жертвы. Мысленно я всегда с вами и нашими солдатами. В знак выдающихся ваших заслуг перед армией и германским народом я присваиваю вам, Фридрих Паулюс, высшее воинское звание генерал-фельдмаршал. Ваш Адольф Гитлер».

Грот.О, это замечательно. Поздравляю вас с высшим воинским званием, генерал-фельдмаршал.

Паулюс.Спасибо, друг, спасибо.

Грот.Только удастся ли нам продержаться здесь до прихода помощи? Ведь группа армий «Дон» Манштейна разбита, а другой помощи пока ждать неоткуда.

Паулюс.Это верно. Мы же хотели пробиваться из города навстречу Манштейну, но Гитлер нам запретил это делать. Что ж, будем по-прежнему сопротивляться, удерживать свои позиции в городе.

Грот.Настроение в частях ужасное, моральный дух солдат, офицеров упал так низко, что многие поговаривают о сдаче в плен.

Паулюс.Я понимаю, положение наше тяжелое, можно сказать, безнадежное. И люди это понимают. Нас ждет поражение и смерть в бою или сдача в плен. Погибнуть в боях смертью героев, а не смертью малодушных трусов. Я подготовил обращение к войскам. Послушай. (Читает.)«За последнее время русские неоднократно пытались вступить в переговоры с нашей армией и с подчиненными ей частями. Их цель вполне ясна — путем обещаний о сохранении жизни при сдаче в плен надломить нашу волю к сопротивлению. Мы все знаем, что грозит нам, если армия прекратит сопротивление: нас ждет верная смерть либо от вражеской пули, либо от голода и страданий в позорном сибирском плену. Но одно точно: кто сдается в плен, тот никогда больше не увидит своих близких. У нас есть только один выход: бороться до последнего патрона, несмотря на усиливающиеся холода и голод. Поэтому всякие попытки вести переговоры с русскими следует отклонять, оставлять без ответа. Мы будем и в дальнейшем твердо надеяться на помощь, которая находится уже на пути к нам. Командующий Паулюс». Ну, как?

Грот.Все правильно. Для истории, для престижа Германии это важно, чтобы мы погибли героями, а не безвольными трусливыми вояками. Но нам от этого не легче, генерал-фельдмаршал Паулюс.

Паулюс.Зато легче и безопаснее будет нашим семьям. Их не будут преследовать и наказывать за наше предательство.

Грот.И все же, Фридрих, считаю, мы должны использовать последний шанс.

Паулюс.Какой?

Грот.Прорваться из окружения самим.

Паулюс.Не получится.

Грот.Почему?

Паулюс.Нам это не разрешает фюрер — отказывается покидать этот город.

Грот.Можно обратиться к нему еще раз. Постараться убедить его.

Паулюс.Убедить фюрера?

Грот.Да.

Паулюс.Это бесполезно. Он упрям и настойчив. Если он сказал, из Сталинграда не уйдет — будет стоять на этом до конца.

Грот.До какого конца? Конец у нас один: или нас перебьют русские, или мы подохнем здесь все от голода.

Паулюс.Подождем. Может, все-таки наши пробьются.

Грот.Не будь наивным, Фридрих. Мы окружены плотным кольцом. И русские не допустят к нам никакой помощи. Разгром армий Манштейна это подтверждает. А у него была группировка войск сильная, очень сильная. Русские уже не те, что были в начале войны. Они научились воевать и побеждать. И вооружение войск у них стало другим. Теперь у них много танковых, механизированных частей. Армия стала мобильной, подвижной. И авиации стало больше. Так что всякая надежда на помощь извне — это наивная мечта.

Паулюс.Что ты предлагаешь?

Грот.Поставить перед Гитлером ультиматум: или мы пробиваемся из окружения сами, или сдаемся в плен.

Паулюс.За такой ультиматум Гитлер нас расстреляет.

Грот.А вдруг разрешит нам прорываться самим?

Паулюс.Это пустая затея, Карл. И обращаться к фюреру с такой просьбой я не буду.

Грот.Ну и напрасно.

Паулюс.Ты вот что сделай, Карл. Организуй, чтобы размножили мое обращение и разослали его в части. Пусть там зачитают.

Грот.Хорошо. Организую.

Берет листки бумаги с обращением. Уходит.

Паулюс.Видимо, это последнее мое обращение к армии в должности командующего. Жалкая судьба. Печальный конец…

Подвал в одном из домов Сталинграда.

На тряпье, брошенном на землю, лежат раненые немецкие солдаты. Идет тяжелый разговор о положении в городе.

— Боже мой, и когда закончится этот ад?! Скорее уж или плен, или смерть… Сил больше нет…

— Не один ты такой… Всем тяжело. Но сдаваться в плен — это позор. Лучше смерть в бою, чем плен.

— Какая разница? Все равно нам живыми из России не уйти. Нас или убьют в бою, или убьют в плену. Только от пули или гранаты смерть наступит мгновенно, а в плену смерть будет мучительной и долгой — где-нибудь в далеких сибирских лагерях…

— В плену есть хоть и маленькая, но надежда выжить. Русские не такие уж и звери, чтобы расстреливать раненых и сдавшихся в плен.

— А я слышал, русские в плен немцев не берут, их сразу расстреливают.

— Почему?

— Потому что русские ненавидят немцев так же люто, как немцы ненавидят русских.

— А я слышал, русские относятся к пленным немцам лояльно, даже неплохо кормят. И условия жизни в лагерях терпимы. Можно все это перетерпеть и остаться живым.

— Это пропаганда, чтобы мы сдавались в плен.

— А один мой товарищ нашел в городе газету, в которой напечатана речь Сталина. Этот товарищ неплохо знает русский язык. И он ее читал. Говорит, Сталин сказал, что некоторые недобросовестные политики на Западе заявляют, что русские ненавидят нас, как немецкую нацию, и говорит, что это брехня, клевета. И говорит, если немцы сдаются в плен добровольно, воевать с русскими не хотят, то им сохраняется жизнь и хорошее содержание в лагерях. И даже заявил, что русские не стремятся уничтожить немецкое государство, что гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ, немецкое государство остается.

— Трудно в это поверить.

— Почему же? Об этом сказал все-таки вождь России, а не какой-то сопливый политик.

— Наше поражение в Сталинграде — это несмываемый позор для немецкой армии и немецкого народа, позор для самого фюрера.

— Ему от этого поражения ни холодно ни жарко. Закончится это сражение, он придумает какой-нибудь другой военный поход и снова будет призывать солдат драться до последнего патрона, до последней капли крови.

— Это так. Затащил нас в эту авантюру, а теперь выкручивается, обещает нам золотые горы и райскую жизнь после войны.